Сказка старого эльфийского замка (СИ)

— Вот ворота в королевский дворец и ратушу, — указал парень на один из них с двойными самыми великолепными воротами, — и главный храм Многоликого, — это уже на другой кивнул. — Ну, а остальные дворцы, поменьше — это дома знатных родов…
Но договорить ему не дали, хмурый Сульфар грубо прервал речь парня:
— Так, господин, мне некогда с вами тут рассусоливать, пусть пока мальчишка вас развлекает. А я пойду доложусь на счет вас достопочтенному Кристлу.
— Мы пока поедим, а то время обеденной трапезы почти прошло, — совершенно не обидевшись, видно привычный к такому обращению, согласился со старшим гномом Лапис. — Пусть ищут нас в «Старом грибе».
— Пусть ищут… кому надо, а у меня междусменка. Ладно, прощевайте господин… — и, изобразив подобие поклона, отправился к тому особняку, что был и ратушей и дворцом.
Ну, а они на пару с парнем двинулись к ближайшей лестнице и поднялись по ней… этаж на пятый. И потопали вдоль торговых рядов влево.
Но ушли недалеко, уже саженей через двадцать по правую руку от них оказались гостеприимно распахнутые двери трактира «Старый гриб». И они стали устраиваться за одним из опустевших столов, стоящих прямо на «улице». Для Корра он, конечно, был низковат и протиснулся он за него с трудом, но вот стул был предназначен тоже для гномов, которые, как известно, в высоту росли не очень, но вот шириной добирали этот недостаток вполне. Потому и сиденье, сработанное под них, было большим и добротным. Так что, утвердившись на нем поувереннее и широко расставив ноги, Ворон понял, что разместился довольно неплохо.
Осмотрелся — с каждой минутой свободных столов вокруг становилось все больше, а площадь внизу, сравнительно пустая, когда они находились на ней, заполнялась спешащим в разном направлении народом. Понятно же — время полуденной трапезы подходило к концу, и надо было приниматься за работу. И слава Многоликому, что к ним эта спешка сегодня отношения не имела, потому как есть хотелось уже неимоверно.
— Это трактир моей кузинки. Дочери того дяди, что капитаном на Заревых воротах, — доверительно сказал парень, наклонившись к Корру, через пустой еще стол. — Она замуж за трактирщика вышла. Это очень неплохая партия для девушки из рода камнетесов. К тому же трактир у Гирля, как вы, господин, видите, в одном из лучших районов Претигемма.
Ну да, вид отличный отсюда. И если учесть, что на первом этаже, похоже, кроме особняков ничего нет, а пятый это совсем невысоко, то однозначно — заведение завидное.
— А почему из рода камнетесов? Дядя же у тебя из стражей? — озадачился Корр.
— Ну-у, он так решил по молодости зим, и по стезе рода не пошел. Но и для их семьи это хорошая партия, потому что солдатом, как я, Даналитка стать не могла. Она ж девчонка!
Тут к их столу подлетела молодая гномочка с румяными щеками, темно-русыми кудряшками и… маленьким выпирающим животиком, однозначно намекающим на ее интересное положение. Ему она едва кинула простое: «— Здрасти!» и обратила все свое внимание на парня — потрепала по голове, чмокнула в щеку и что-то радостно прощебетала. А его, Корра, девушка или не разглядела, в смысле, что он вообще не гном, и не приятель ее кузена, или в принципе им не заинтересовалась. А потом подхватила Лаписа за руку и утащила внутрь трактира. Тот только и успел крикнуть:
— Щас еду принесут!
Впрочем, незаинтересованность гномочки его, столь отличной от них — невысоких и кряжистых, персоной, уже особо не задела. Поскольку к этому времени он вполне успел понять, что и все остальные гномы не сильно-то пялятся на него. Их, в отличие от других народов, иноземцы и инородцы вообще мало впечатляли. Вот их же знатные и богатые соотечественники в гномах интерес вызывали куда больший. О таких в подгорном обществе говорили с придыханием и вдохновенно выпучив глаза. А он кто такой, в их понимании? Какой-то заезжий не пойми кто, и если что-то достойное внимания и имеет, то они-то этого не видели! А в голое слово гномы не верят совершенно — природа у них такая.
А может, и нет…
 
Потому как, не успела другая девушка, одетая попроще, чем кузина Лаписа, поднести к его столу поднос, груженый парящими тарелками, а из трактира опять вихрем вынеслась Доломита. Вот же ж — даром, что тяжелая, а как носится! Парень вот, едва поспевал за ней. А она, в этот раз, как положено, и определенно в его, Коррову, честь присела, расстелив по камню пола бархатные ярко синие юбки.
— Спасибо вам, господин! — вдохновенно произнесла она, восторженно заглядывая ему в глаза.
— Ну, что вы, уважаемая Даламита, я ничего такого не сделал! И встаньте, пожалуйста, вам не стоит так себя утруждать! — и Ворон сам подскочил со стула, чтоб подхватить девушку под локоток, отчего и ему пришлось нагнуться чуть не к самой земле.
Та, усевшись рядом, расправила складки своего красивого платья и опять преданно уставилась в лицо Корра:
— Как же ничего не сделали?! Вы спасли моего брата, господин! Его могли и вовсе бросить в тоннеле одного!
— Не стоит так волноваться, милая, — Ворон укоризненно посмотрел на мальчишку — вот же язык без костей, не понимает что ли, что сестрице эти знания сейчас ни к чему!: — Думаю, что его насовсем бы там не оставили — все же это была шутка. Да, шутка дурного тона и, я бы даже сказал, жестокая. Но, что же вы хотите от простых работяг?
— Мы тоже из рабочего рода! — совсем не смущаясь этого, как сделала бы простая человеческая девушка, а вроде даже с гордостью, воскликнула Доломита, — Но детей у нас обижать не принято! У нас наоборот — чем проще человек, тем добрее!
— Но кузина, наш род далеко отсюда живет, на самой окраине Подгорья — там, где и прокладываются новые дороги. А здесь, в Претигемме, народ более жесткий и циничный, поскольку считает себя выше, таких как мы, то есть, как наши родные, только потому, что живет в столице! — на удивление мудрую штуку выдал совсем еще молодой парень.
Корр оценил это, а потом и поддержал мальчика:
— Такое, знаете ли, я наблюдал и у людей! И, как в этом случае, даже столичное отребье, почему-то считает себя выше простых, но работящих людей из провинции.
Девушка согласно кивнула и тут же спохватилась:
— Вы ж голодные! Кушайте пока все горячее, а я вас больше отвлекать не буду, — и еще раз слегка, но вполне уважительно присев, Доломита удалилась в трактир. Поклон и Тебе Многоликий за то, что теперь она ушла медленно и чинно, как и положено замужней, уважаемой и немного беременной гномихе.
А в это время вторая девушка, так и простоявшая рядом, пока ее молодая хозяйка стелила свои небедные юбки ей под ноги, кинулась заканчивать с заполнением стола едой. А стоило ей отойти, как они склонились над тарелками.
Хлеба дали мало, да и овощичек почти не наблюдалось в тех тарелках, но вот ломти свинины были щедрыми, а грибов жареных — гора. Еще было блюдо со всякой колбасной разностью и какие-то белесые отдающие тиной гады, похожие с виду на тех, что в ракушках живут. Их Корр есть не стал, отдав предпочтение мелкой хрусткой от обжарки рыбешке — тоже белой до прозрачности, но эта хоть имела вполне знакомый вкус.
Но, в общем-то, подкрепились на славу. И когда все таже девица в белом фартуке принесла им кувшин с горьким темным элем, по словам Лаписа — любимейшее пойло всех гномов, Корр решил все же последовать совету Галуэля. И то верно — сидят они тут уже давненько и, не ровен час, могут вскоре нагрянуть за ним и из ратуши.
— Лапис, ты помнишь, что предлагал оказать мне услугу за то, что я тебя поддержал в тоннеле? У тебя же тоже междусменка и ты свободен?
 
— Все, что угодно, господин Корр! И — да, я свободен до завтрашнего утра, — с готовностью отозвался парень.
— Ты можешь кое-что кое-куда отнести?
— Могу, конечно… вы ничего плохого же от меня не потребуете? — все же небольшое опасение у парня возникло.
Вот и славно — значит не дурак. А то — все, что угодно, все для вас… так и в беду попасть недолго.
— Нет, что ты, — успокоил его Корр, — ничего незаконного и недостойного. Ты знаешь, где дом достопочтенного Сапфирона Голдэйского?