Окровавленные руки (ЛП)

Он протянул руку, покрытую порезами и шрамами, мозолистую и грубую, чтобы коснуться моей щеки. Я ненадолго наклонилась к нему, глубоко вздохнув, чтобы попытаться собраться с силами, чтобы справиться с последствиями моего признания.
— Мы поженимся, — сказала я, напрягая свой позвоночник.
Я смотрела, как он нахмурил брови, понимая, что, учитывая его предложение бежать со мной, эти слова были бесчувственно расплывчатыми, но я не знал, что еще сказать, пока он смотрел на меня. Я протянула левую руку, взяла его руку в свою и сжала ее поддерживающе. Я поняла момент, когда он почувствовал повязку на моем пальце и увидела, как замешательство исчезло с его лица. Его глаза остановились на кольце, его губы на мгновение задрожали, когда шок расширил его глаза. — Ты выходишь за него замуж ?
— В июле.
— Айвори. — Он прохрипел, наклоняясь, чтобы прижаться своим лбом к моему. — Как мне с этим справиться? Я не могу смотреть, как ты выходишь за него замуж, дорогая. Ты совершаешь ошибку.
— Тогда это была моя ошибка, — прошептала я в ответ, ненавидя то, как его глаза стали жесткими при моих словах. Он отдернул руку, оторвал свое лицо от моего и отошел.
— Ты не знаешь, на что он способен. Он…
— Я все знаю, — коротко сказала я. Возможно, я не была посвящен во все подробности, но я знал больше , чем когда-либо хотел знать о бизнесе Маттео.
«Ты что? Ты слышишь себя? Айвори, которую я знаю, никогда не согласится делить свое тело с преступником! Он зарабатывает на жизнь тем, что причиняет людям боль», — прохрипел Дюк, глядя на меня так, как я никогда не чувствовал от него.
судить.
Меньше.
Каким-то образом он создал эту фантазию в своей голове, где я была идеальной.
Я не была. Я была кашей, оболочкой женщины, которая слишком боялась любить, потому что никто никогда не смог бы соответствовать настоящему делу.
Никто никогда не был бы Маттео Белланди.
— Ты один из моих лучших друзей, Дюк. Я не хочу тебя терять, но я не позволю тебе обращаться со мной так, как будто со мной что-то не так. Я люблю его. Я всегда любила его, и ты знаешь что он зарабатывает на жизнь, — я помолчала, пожав плечами и плюхнувшись задницей на один табурет на острове. — Это не идеально, но я этим не занимаюсь. Моя роль как его жены — просто любить его, и я бы солгала себе, если бы сказала, что его любви мне недостаточно.
— Боже, Айвори. Я никогда не был твоим другом. Я всегда ждал, когда ты придешь в себя и увидишь меня.
Я закрыла глаза, прерывисто вздохнув. — Однажды ты встретишь кого-то, кто заставит тебя чувствовать то же, что я чувствую к Маттео, и вдруг ты поймешь. Обнаружение этого — вот что ты должен был делать все эти годы, а не ждать кого-то, кто уже нашел своего человека.
— Мне так жаль, что я потратил свое время впустую. Надеюсь, эта другая женщина слишком умна, чтобы попасться на чушь какого-то парня. Ты настолько наивна, что думаешь, что он любит тебя? Боже.
— Да, — объявил голос Маттео из холла, ведущего к его кабинету.
Я посмотрела на него, наблюдая, как Дюк быстро развернулся к человеку, с которым всегда обращался как с врагом. В старших классах я ничего не понимал.
Но задним числом было все. Герцог ревновал, гоняясь за отношениями, которых у него никогда не было больше десяти лет.
— Если бы ты это сделал, ты бы отпустил ее. Ей будет лучше без тебя, — обвинил Дюк.
— Хм, — размышлял Маттео. — А почему, по-твоему, я провел столько лет без нее в своей жизни?
Голова Дюка дернулась, как и у меня, он никогда не мог догадаться, что Маттео мог быть кем-то другим, кроме пса-мошенника.
— Как бы сильно ты ни ненавидел меня, я понимаю это. Потерять Айвори — все равно, что потерять солнце. У тебя было десятилетие, чтобы заявить права на нее, герцог. был женат, создал семью в то время. Но ты никогда не говорил ей, что чувствуешь, и это потому, что ты знал, что она не чувствует того же.
Герцог вздрогнул, но удивил меня, торжественно кивнув.
— Я хочу, чтобы ты был в нашей жизни. Я хочу, чтобы ты был дядей Дюком для моих детей. Пожалуйста, — умоляла я. — Не заставляй меня выбирать.
 
Дюк повернулся, прижал меня к своей груди и крепко обнял. Губы коснулись волос на моей голове, и я расплакалась.
— Я не буду заставлять тебя выбирать, милая, — прошептал он. Маттео позволил ему обнять меня, пока я плакала, но каждую секунду я чувствовала на себе его взгляд.
  
Тридцатая
 
Айвори
— Я полностью за то, чтобы ты работал здесь, когда захочешь, ты это знаешь, — проворчал Маттео, и я улыбнулась в свой ноутбук, даже не удосужившись взглянуть на него. — Но ради бога, не могла бы ты позволить мне работать, женщина?
Я захихикала, скрестив лодыжки на подлокотнике дивана, куда я их накинула, чтобы Маттео мог видеть, как мой сарафан поднимался по бедрам.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я занимаюсь своими делами, работаю сама.
Он одарил меня той ухмылкой, от которой не застрахована буквально ни одна женщина в мире. — Это так?
— М-м-м, — промычала я в ответ, скрещивая и снова скрещивая ноги, так что мои бедра терлись друг о друга в отчаянном стремлении к трению. Я не знала, что, черт возьми, со мной не так, но я постоянно хотела секса в течение нескольких дней с тех пор, как мы сказали моим родителям о нашей помолвке. Мне было почти жаль Маттео.
— Я не могу снова заняться с тобой сексом, Ангел. Ты вымотала меня до дна.
Я надулась на него, наконец повернувшись к нему лицом, и невероятное счастье было ясно написано на его лице.
Я улыбнулась ему в ответ.
— Я ничего не могу поделать с тем, что хочу тебя так сильно. Может, тебе стоит перестать тренироваться. Ешь больше моих пирожных, — поддразнила я.
— О, значит, ты перестанешь прыгать на моих костях каждые десять минут, если я потеряю пресс. Ты это хочешь сказать?
Я усмехнулась, ставя свой ноутбук на журнальный столик и подпрыгивая, чтобы плюхнуться задницей на его стол перед ним.
— Как будто ты не расстроишься, если я изменю свое тело, — обвинила я.
— Ангел, я люблю тебя. Твое тело — это бонус, да, но я буду любить тебя, куда бы ты ни пришла.
Я старалась не растаять, потому что такое признание для такого человека, как Маттео, который мог иметь кого угодно, так много значило для меня.
— Хм, это хорошо, правда. Брак — это навсегда.
— Так и есть, — согласился Маттео, захватив мои губы сладким поцелуем.
Дверь за нами открылась, и Донателло откашлялся. — Извините, что прерываю.
— Что тебе нужно, Дон? — спросил Маттео, сурово взглянув на мужчину. Я знала, что Донателло никогда не приходилось стучать, пока я не приехала в поместье, и у всех были какие-то поправки к изменениям в правилах, касающихся конфиденциальности. Я прощала ему неловкие моменты, когда он забывал, но Маттео был менее снисходителен.
— Мисс Хикс здесь для мисс Торрес. Должен ли я, чтобы охранники впустили ее?
Я взглянула на Маттео, заставляя его сказать «нет». Я знала, что в клубе в гневе он сказал Сейди, что она не хочет меня видеть. Честно говоря, я почти забыла об этом во всей этой драме, которая последовала после этого, учитывая ее предательство и тот факт, что мы все равно не разговаривали. Если он откажется позволить мне увидеться с Сейди, это подорвет мое доверие, еще одна деспотичная попытка контролировать меня, и, судя по тому, как он смотрел на меня, он знал это. Он знал, что если у нас будет реальный шанс на этот брак, тогда мне нужно будет принимать свои собственные решения, пока они не подвергают меня опасности.
— Ты хочешь ее увидеть? — спросил меня Маттео шепотом.
Я кивнула обоим мужчинам, с облегчением улыбнувшись Маттео, что он сделал правильный выбор.
— Я сообщу охранникам, — сказал Донателло, выходя из комнаты, давая нам возможность уединиться.
— Ты и я, Ангел. Я знаю, что Сейди пойдет с тобой, только не позволяй ей отговорить тебя от этого.