Окровавленные руки (ЛП)

Но мы выжили, так и не упомянув Маттео снова, и когда я вернулась домой после ужина в тот вечер, я была еще более полон решимости убедиться, что мне никогда больше не придется рассказывать им что-либо о нем.
Так было лучше для всех.
Особенно меня.
✽✽✽
Мое белое платье с крупными тропическими коралловыми цветами развевалось вокруг меня на ветру, и я благодарила тяжелый кардиган, который был на мне, за то, что он удержал его. Как правило, летящие юбки были опасны в ветреном городе, но меня это никогда не останавливало.
Сэди сказала, что у меня отвращение к штанам. Я не могла возразить против этого. Я надевала их только тогда, когда нужно было отбиваться от холода, поэтому и носила платье, несмотря на прохладу весеннего воздуха.
Я поспешила в ресторан, даже не удивившись, когда обнаружила, что Дюк и его семья уже сидят и ждут меня. Я переоделась в последнюю минуту после того, как пролила на себя миску с водой моего любимого леопардового геккона Смауга, как полный идиот, и то, что я опаздываю из-за какой-то случайной катастрофы, было не так редко, как должно было быть.
Дюк повернулся лицом к двери, его опущенные голубые глаза встретились с моими, он покачал головой, и на его губах заиграла улыбка. Я пожала плечами с собственной ухмылкой, поспешила и заняла свободное место рядом с ним. Наклонившись, я поцеловала его в щеку и улыбнулась его маме и брату.
Его мать улыбнулась в ответ, ее глаза потеплели, когда она посмотрела на нас двоих. Она не делала секрета из надежды, что однажды мы будем вместе, и я знал, что она анализирует каждое наше движение рядом друг с другом, чтобы заметить малейшую разницу. Если бы мы когда-нибудь пересекли эту черту, она бы знала, прежде чем мы сказали ей. Это было очевидно, поскольку женщина ничего не упускала из виду, когда речь шла о ее сыновьях.
— Привет, Джендри, — пробормотала я.
— Что? Никакого поцелуя для меня? — Старший брат Герцога усмехнулся, и я с прищуром посмотрела на него.
— Почему бы тебе не поцеловать мою задницу…
— Хорошо! Так приятно видеть тебя, Айвори, моя дорогая. Должны ли мы помнить, что мы в ресторане и хорошо пообедаем, без того, чтобы многие из вас ссорились, как будто вы еще дети? — Амелия перебила меня. Когда она снова повернулась к меню в руках, я показала Джендри язык.
— Я видела это, — протянула она, ее губы изогнулись, хотя ее глаза не отрывались от меню.
Жутко.
— Как ты это делаешь? — размышлял Дюк, открывая меню, лежавшее передо мной на столе. Я проигнорировала намек, даже не заглянув в меню. Мудак просто должен был подшучивать надо мной каждый понедельник, когда мы встречались за бранчем.
— Это мама. Однажды ты поймешь, Айвори, — многозначительно сказала она, и я фыркнула обратно в свой стакан. Потому что я была такой леди.
— Я думаю, что упускаю из виду одно условие для рождения детей, — усмехнулась я. Официант избавил ее от любого ответа, который она могла бы дать, когда он подошел.
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс? — спросил он, и я улыбнулась ему, наверное, слишком счастливо. Мне нужно было выпить, потому что разговор вот-вот должен был повернуться. Как бы я ни любил Амелию, иногда я просто не могла.
— Мимозу, пожалуйста. — Дюк усмехнулся, его лицо уткнулось мне в плечо. Я знала, что практически умоляю официанта принести мне мой напиток tout suite, и никто не мог пропустить тон.
— Готовы ли мы заказать поздний завтрак? — спросил официант, едва выказывая даже каплю юмора.
О, он был хорош.
— Нет, пока только мимозу! — объявила я, хлопая Дюка по лбу, пока он не отшатнулся, вздрогнув.
— Это больно! — запротестовал он, потирая место со складкой на лбу.
— Я возьму французский тост с нутеллой и беконом, — сказал Джендри, передавая свое меню официанту. Я повернулась к нему взглядом.
— Она будет краба бенедикта, голландский на гарнир.
Он не только швырнул меня под автобус, заказав свою еду, но и этот ублюдок заказал мою.
Я даже не могла возразить, что он неправильно приказал, потому что он этого не сделал. То же самое я получала каждую неделю. Я передала свое меню официанту, откинулась на спинку стула и надулась, пока Амелия и Дюк заказывали еду.
 
— Я сейчас принесу эту мимозу, мэм, — объявил официант, прежде чем повернуться и выбежать из-за стола.
— Как я превратилась из мисс в мэм? Я постарела на десять лет за последние пять минут? — поддразнила я, отчаянно пытаясь отвлечь Амелию от ее подчеркнутого взгляда на меня.
— Вы двое не становитесь моложе. Когда вы собираетесь подарить мне внуков?
Я вздохнула и наклонилась вперед, чтобы удариться головой о стол. У женщины был очень, очень толстый череп для ее решения, что Дюк и я должны быть предметом.
— Разве ты не должен оказывать давление на Джендри? — спросил Дюк. — Он старше.
— И он также никогда не приводил девушку домой. Я не могу давить на него, когда он полон решимости оставаться вечно одиноким, не так ли? — Амелия погрузила руки, и как только официант поставил передо мной мою мимозу, я сделала большой глоток.
— Я тоже никогда не приводил женщин домой, мама, — рассмеялся Дюк. Амелия подняла бровь, обращая внимание на меня. — Айвори не в счет. Ты же знаешь, что мы не встречаемся.
И мы никогда не будем. Я дружила с Дюком со второго класса. Не было никакого способа, которым мы когда-либо пошли бы туда.
— Я не понимаю вас двоих, — покачала головой Амелия, отпивая воду так вежливо, что мой глоток мимозы показался вульгарным. — Интересно, на кого будут похожи дети.
О, черт возьми.
Это был бы один из тех дней.
— У меня свидание, — прервала я. — Сегодня ночью.
Не имело значения, что я не собиралась идти на это свидание, но этого было достаточно, чтобы Амелия вздохнула.
Дюк замер рядом со мной. — Сейди быстро все устроила.
— Не он. Другой парень, — неопределенно ответила я.
— Где вы встретили этого? — спросила Амелия, поджав губы. Между ней и Дюком обменялись взглядами, но я проигнорировал их. Ни одному из них не нравилась моя неудача в личной жизни по совершенно разным причинам. Дюк беспокоился, что я свяжусь не с тем человеком и пострадаю. Амелия ненавидела всех, кто не был ее сыном.
— Я давно его знаю, — уклонился я. Они оба позволили этой теме уйти, и Джендри был достаточно любезен, чтобы направить разговор в сторону работы, и напряжение рассеялось.
Как бы я ни ненавидел настойчивость Амелии делать что-то из ничего, семья Дьюка была мне так же близка, как и моя собственная.
Они тоже были моей семьей, и когда его рука легла на мое бедро, и он взял мою руку в свою, я знала, что так будет всегда.
Неважно, каким колоссальным ублюдком он мог подумать, что я был, когда узнал о Маттео.
  
Седьмая
 
Маттео
Я перелистывал страницы туда-сюда. Папка, которую мне вручил Донателло, показалась мне до неприличия легкой, и я знал, что ни за что в аду он не мог включить в нее все, что можно было знать о Айвори за двенадцать гребаных лет. Я хотел дать этому человеку презумпцию невиновности, поскольку он так редко делал что-то меньшее, чем тщательная работа. Быстрое сканирование подтвердило, что чего-то не хватает. Несчастный случай с принтером, без сомнения.
Я сунул бумаги обратно в папку, встал со стула и отправилась на поиски этого человека. Оставалось несколько часов, прежде чем я заберу Айвори на свидание, и мне нужна была вся информация, которую я мог получить.
Бог знал, что мне это понадобится.
До меня донесся звук голоса Донателло, его голос был громким гулом, когда он возился на кухне, готовя обед для моих дежурных. Я швырнул папку на прилавок острова, не сердито, а нетерпеливо, как всегда.
— Где остальное? — спросил я, засовывая руки в карманы. Он отвернулся от плиты, кривя губы на меня и качая головой, как будто сам не мог в это поверить.