Не надо, папа! (СИ)

Сарада уткнулась носом в колени. 
Хотела спасти маму. А вышло только хуже.
Глаза щипало от слез.
  
Глава 177. Ветвь Младшего: Джинчурики
 
177
Конохамару-сенсей всегда оставался наполовину ребенком. Даже в том будущем, где его назначили джонином-наставником Команды Семь нового поколения. Сейчас же он сидел в кресле Хокаге, усталый и злой, глядел на нее тяжелым взглядом, и Сарада с удивлением понимала, что на этом месте и в таком виде Конохамару смотрится совершенно естественно. 
Когда он успел стать таким… взрослым? На последней войне?
— Что за бред?
— Как и ожидалось, — ответила Сарада. — Ты мне не веришь.
Конохамару проморгался и встряхнул головой, чтобы взбодриться.
— Ты не можешь быть дочерью Учихи Саске. Ты же…
— Перемещение. Во времени. 
Конохамару беспомощно посмотрел на нее.
— Могу, — припечатала Сарада. — Не веришь — сделайте эти… тесты. Сейчас точно должны быть технологии, чтобы это не представляло такой уж проблемы. 
Следуя ее совету, он откинулся в кресле, снял трубку и стал набирать номер. Он посидел с несколько минут и бросил трубку на рычаг.
— Не отвечают.
— Потому что сейчас четыре часа утра, — скучно пояснила Сарада.
Конохамару скрестил руки на столе и уперся в них лбом.
— Тебе бы поспать.
Каким бы суровым мужчиной Конохамару ни стал и какой бы девчонкой она ни выглядела, но привычка заботиться о нем никуда не испарилась.
— Разберусь. И вообще, я все еще не уверен, что ты — это ты, корэ.
— Посмотри мне в глаза.
— Еще чего.
— Боишься?
— Не собираюсь поддаваться на глупые провокации.
Хокаге умело избегал ее взгляда, но против этого были действенные методы. Мангеке активировался мгновенно. Сарада захватила контроль над потоками чакры в мозгу Конохамару. Момент из прошлого, о котором вряд ли мог знать кто-либо, кроме них двоих. Стертые в кровь суставы, палящее полуденное солнце. Разрисованное краской лицо Годайме.
Конохамару вспотел и ошалело уставился на нее.
— Сарада… — выдавил он с мукой в голосе.
Ей и самой стало не по себе. Казалось, совсем недавно она защищала его от гнева Пятой, а сейчас кресло Хокаге занимал уже он.
— Как она умерла?
— Кто?
— Сакура. Моя мама.
Конохамару устало покачал головой.
— Я этого не знаю. Тогда Хокаге был Нанадайме.
Сарада крупно вздрогнула.
Нанадайме… Нет. Это не тот Нанадайме. Забудь.
В дверь постучали.
— Войдите!
Сквозь небольшую щель в кабинет заглянула Карин.
— Ты звал меня.
— Да. Я звал тебя. Только не «ты», а Хачидайме-сама.
Карин отвернулась и презрительно фыркнула.
— Как чувствует себя Джуни? — спросил Конохамару-сенсей немного виновато.
Карин отвернулась еще сильнее. Даже шея хрустнула.
— Говори, зачем звал.
Конохамару кивнул.
— Проверь. Это Сарада?
— Это Сарада. Все?
— И тебя это не удивляет, корэ?! — нервы у новоиспеченного Хокаге явно сдавали.
— Пфф. Если это все, то я пошла домой.
Карин резко развернулась на пятках и направилась к двери.
— Карин. Погоди.
Она остановилась, но не обернулась.
— Карин… Я… признаю, это… Это я принял решение насчет Джуни. Но я же за него и отвечаю. Я позабочусь о вас обоих.
Карин молча двинулась к двери.
Какое решение? Кто такой Джуни?
— Поспи, Конохамару, — бросила Сарада, отправляясь за ней следом.
— Э-э. А ты куда, корэ! Ты…
— Ты все еще сомневаешься, что я — это я?
— Теперь я сомневаюсь еще больше, — буркнул Конохамару.
— Как это понимать?
— Карин зла на меня и может соврать. Генетический анализ можно подделать. Гендзюцу… тоже можно.
— Хочешь окончательно убедиться в моей личности — разыщи папу.
— Что? Саске? Это невозможно. Да куда ты уходишь, корэ?!
— За мной все равно будут следить Анбу. Какая разница.
Конохамару промолчал.
Сарада хмыкнула и вышла из кабинета. Она знала: Конохамару поверил. Остаточные сомнения были данью долга новообретенному посту. Если бы действительно не поверил, черта с два отпустил бы так просто.
 
Карин ждала ее посреди пустого коридора, украдкой вытирая слезы под очками.
— Кто такой Джуни? — в лоб спросила Сарада.
— Мой сын.
В тишине сонной Резиденции было отчетливо слышно, как громко бьется в груди растревоженное сердце. Казалось, с каждой новостью ему все труднее и труднее.
— Что?.. — неверяще повторила Сарада. И добавила как-то совсем уже глупо: — Какой сын? Как… сын?
Деревня изменилась. Она совсем не была похожа на ту Коноху из будущего, яркую и оживленную. Все больше на старую, с легким налетом современности. Появились новые пешеходные развязки из гладких досок. Только перила были не красные, а самые простые, деревянные. Новый квартал на скале только строился. 
Единственное, что оставалось неизменным, — квартал Учиха.
Они с Карин шли по нему на рассвете, потому невольно складывалось ощущение, что он не очень-то отличается от остальной деревни. В это время и в центральной местности, и здесь, на периферии, было тихо и безлюдно. Коноха спала.
— Все еще живешь тут?
— А где еще? — огрызнулась Карин.
Сарада промолчала. Она отметила про себя, что Карин изменилась, как будто перегорела. На ее лице больше не было того наркоманского блаженного выражения. Обычная женщина. Резкая, где-то даже острая.
— Куда делся папа? — спросила Сарада, немного погодя. — Никто толком не может ответить, куда он ушел.
А сама подумала: «Однако, это не то чтобы не в его характере».
— Не знаю. Ушел. Что-то там за дела.
— А Итачи?
Карин вжала голову в плечи и зябко обняла себя. От утреннего холодка она дрожала.
— Умер.
Сердце не откликнулось. Иного ответа Сарада уже и не ожидала. В этом мире у нее больше не оставалось близких, она чувствовала это подсознательно.
— Когда?
— На войне.
— Как? — сухо спросила Сарада.
— Как-как… Защищал эту вашу Коноху.
— Джуни от него?
Карин пожала плечами.
Сарада хмыкнула.
Еще бы, от кого еще. Как Итачи появился, Карин вообще перестали интересовать другие мужчины. Тем не менее все еще оставался вопрос: как согласился дядя?
— А за что ты зла на Конохамару? Что за решение он принял?
— Джуни — джинчурики Кьюби.
Сарада остановилась посреди дороги, не дойдя всего с десяток метров до отчего дома.
— Что? — спросила она тупо. — Значит… биджу на свободе? Но… Нет, подожди…
— Знать не знаю, — отрезала Карин. — Меня в такое не посвящают.
Не дожидаясь ее, Карин вошла в дом. Сарада чуть постояла, осмысливая новости, и последовала за ней.
В прихожей было темно, холодно и душно. 
При жизни бабушки и дедушки, тут царили уют и строгость. Много лет после, когда папа и дядя вернулись в Коноху, это место превратилось в военный штаб. Сейчас дом отца стал норой, в которой обитали два нищих зверя, отторгнутых обществом: Карин и ее сын.
Сарада увидела его сразу. Узумаки Джуни сидел на пороге, сжавшись в комок и стиснув голову руками. Лицо скрывали отросшие черные волосы. Он настолько разворошил их, что его прическа напоминала какое-то всклокоченное гнездо. Джуни отрывисто дышал. Футболка была ему велика и на каждом вздохе собиралась на животе глубокими складками. Из горловины выглядывало голое костлявое плечико. Он судорожно поджимал пальцы на ногах и словно не мог найти себе места.
Сарада осторожно приблизилась и присела рядом на порог.
— Эй.
Джуни дернулся и застыл. Сарада коснулась его плеча.
— Джуни?
Ответа не последовало. Мальчик выглядел относительно взрослым. Семь лет — уже большой. Дядя в таком возрасте уже окончил академию, так что этот Джуни явно должен был хотя бы понимать язык, здороваться…