Не надо, папа! (СИ)

Она чувствовала себя одинокой после смерти мамы, но тогда, в будущем, у нее были друзья и отец. Ее поддерживали, приглашали. О ней пытались заботиться. А по-настоящему одинокой она стала в тот момент, когда сработал будильник божества и техника закинула ее в десятое октября на много лет назад.
— Мама умерла, — сказала Сарада. — Мы снимали квартиру, но теперь мне это будет не по карману. Вы не знаете, где можно пожить за небольшую плату?
— За те деньги, шо ты буш получать здесь, в чайной? — Шинко нахмурилась.
Она сунула руки в карманы фартука и вертела носками сандалий, размышляя.
— Есть ночлежки, знаешь… Недорогие. Но там не очень. Я бы лучше тя к себе позвала, но родители против будут, ага.
«Не очень так не очень, — подумала Сарада. — Мне бы хоть как-то».
— Я адресок скажу, конечно.
— Большое спасибо.
Сарада откинулась на спинку лавки и расслабилась. Солнце приятно грело ноги и впитывалось в черную кофту.
— Семпай?
— Ага.
Сарада колебалась, не зная, как ей получше спросить.
— Вы меня так приняли. Мне везде отказывали до этой чайной. Почему вы за меня вступились?
Шинко улыбнулась.
— Потому шо я такой же была, как и ты. В тринадцать лет искала работу.
Она глубоко вздохнула, словно вспомнив о чем-то своем.
— Я ведь была генином, ага.
Сарада подскочила.
— Что?
Шинко лукаво покосилась на нее.
— Да, я закончила академию, работала в команде генинов года три назад. Но потом поняла, шо мне это не по душе. И просто взяла и ушла. Мамка сказала ищи, мол, работу, если не буш ниндзя.
— Но почему ты ушла из шиноби?
— Погиб мой товарищ. Его Тенма звали, ага. Вредный он был, к Итачи цеплялся. Мы с ним ругались все время.
Девушка погрустнела.
— А потом он погиб и… и все. Я поняла, шо не хочу этого.
— С Итачи? — медленно повторила Сарада, заглядывая в глаза напарнице.
— Учиха Итачи, — Шинко посмотрела вдаль, словно в подробностях вспоминала образ своего сокомандника. — Он малой еще был, а за пояс всех нас заткнул, ага. Вторая причина, почему я решила уйти. Это тяжело, знаешь. Когда видишь каждый день рядом такого гения и понимаешь, шо тебе до него очень-очень далеко.
Сарада впала в ступор. Судьба над ней словно насмехалась. Почему из всех возможных заведений в Конохе ее приняли именно в чайной, где работала бывшая напарница ее дяди?
Но что-то не вязалось.
«Шинко уже взрослая. Ей лет шестнадцать, — размышляла Сарада. — Дяде было лет пять, когда родились папа и Нанадайме. Сейчас Седьмой почти такой, как дядя в день нападения Кьюби. Значит, Учиха Итачи должен быть моим ровесником. Может, даже младше. Тогда как они могли работать с Шинко в одной команде?»
Она недоверчиво покосилась на новую знакомую.
— Семпай, но сколько лет Итачи? — с сомнением спросила Сарада.
Шинко задумалась.
— Где-то столько же, сколько и тебе.
— Но тогда как вы…
— Ах, ты об этом? Так ведь он же гений. Итачи в первый же год окончил академию и выпустился вместе с нами, двенадцатилетними. Вот нас в одну команду и объединили, ага.
В первый год обучения…
Сарада вспомнила того маленького уверенного мальчика, который тащил ее сквозь хаос разрушения, и свои мысли: «Каким же он будет?»
— Какой он? Учиха Итачи…
Шинко вновь призадумалась.
— Он был маленький и серьезный. Молчаливый еще. Говорил только по существу. Дурак Тенма к нему лез вечно, а Итачи словно и не замечал. И все у него было схвачено, ага. Любую миссию, любой план контролировал и выстраивал он, даже Миназуки-сенсей соглашался и не возражал. — Шинко вздохнула. — Идеальный шиноби. Бесчувственный, хладнокровный и очень талантливый.
— Но если он Учиха, — неуверенно произнесла Сарада, — то его талант объясним. Шаринган…
— А ты много знаешь о шиноби, ага? — удивилась Шинко. — Нет, когда мы работали в одной команде, у него не было шарингана. Итачи пробудил его уже потом, когда я ушла. Я понимаю, шо ты хочешь сказать. Учиха — мощный клан. Но Учиха Итачи — гений даже среди своих.
Сарада глядела перед собой на дорогу. Глупый прокол спросить про шаринган. С Шинко было легко беседовать, но семпай не должна была знать, что она тоже шиноби. Однако Сараду очень интересовал старший брат отца.
 
«Позаботишься о воле Итачи? — когда-то спросил папа их противника. — Ты ничего о нем не знаешь».
Что такое воля Итачи?
«Загадочный дядя, гений клана Учиха. Кто он такой, что о его воле рассуждают спустя столько лет, когда его и в живых-то нет?»
— Кстати, — вдруг сказала Шинко. — Вы похожи с ним. Он такой же черноволосый и черноглазый, как и ты.
Она звонко рассмеялась.
— Ты случайно не Учиха, Сарада?
— Глупости.
Сарада поправила очки и обиженно нахмурилась, будто Шинко попыталась ее оскорбить.
— О, снова посетитель. Я пойду, а ты хочешь еще посиди, если устала. Весь день на ногах тяжело поначалу.
Шинко подобрала с лавки поднос и упорхнула в чайную.
Сарада поняла, что имела в виду Шинко, когда говорила о дешевых ночлежках. В каждом городе есть такое место, куда лучше не ходить, — клоака, где ошивается всякий сброд. В Конохе подобное местечко тоже имелось. Сарада вышла на улицу, где, по словам семпая, можно было переночевать за бесценок, и тут же пожалела, что вообще решила сюда сунуться.
«Может, на крыше не так уж и плохо?» — безнадежно подумала Сарада.
На стенах домов пестрели неприличные слова. Эти же слова озвучивали двое ругающихся пьяных мужчин: один, более трезвый, держал другого за ворот кофты, встряхивал и бил спиной о деревянный забор. Доски под ударами поскрипывали, и Сараде казалось, что с новым ударом ограда просто рассыпется. Грязный босой человек со спадающими на лицо длинными волосами сидел у дома прямо на дороге. Глаз его видно не было. Может, он спал, а может, внимательно следил за девочкой, которую занесла нелегкая в район, совершенно неподходящий для детских прогулок.
От одного вида этой улицы Сарада почувствовала себя неуютно. Как шиноби она могла дать отпор обычным гражданским, если бы к ней вдруг стали приставать, но Сарада не хотела выдавать себя, и от ненужных столкновений лучше было воздержаться. А то объясняй потом Военной Полиции Листа, откуда у тебя шаринган.
Шинко одолжила немного денег, чтобы она могла где-нибудь переночевать, и накормила ее ужином в чайной, благо хозяйка относилась к своим работникам внимательно и позволяла им питаться прямо в своем заведении.
Сарада настороженно пробиралась по улице и твердила: «Мне еще повезло». Ей действительно повезло. Повезло, что Шинко попала в одну команду с дядей. И что дядя оказался гениален, а добродушная девушка, глядя на него, решила отказаться от карьеры шиноби и устроилась в чайную. Повезло, что Шинко нужна была помощница. Повезло…
Она заметила косую вывеску ночлежки, прошла во дворы, сторонясь очередной подозрительной компании в вонючем переходе, выдохнула и поднялась в помещение, которое за небольшую плату обещало стать ей новым домом.
За стойкой сидел низенький узкоглазый мужичок, жевал сушеные корешки и читал газету. Сарада кашлянула, пытаясь привлечь его внимание. Мужчина не отреагировал.
— У вас можно остановиться? — громко спросила Сарада.
Узкоглазый человечек оторвался от газеты и жадно впился в нее взглядом.
— Деньги.
— Сколько? — взволнованно уточнила Сарада.
Мужчина кивнул на картонку с ценами.
Сарада, прикусив губу, выложила на стойку монеты. Мужичок сгреб их, тщательно пересчитал, сделал запись в мятой тетради и сообщил:
— Женщины налево. Душ там же, напротив.
Несколько секунд Сарада пыталась понять, что он имеет в виду, а поняв, двинулась в сторону женской спальни. За закрытой бумажной дверью мелькали тени. Сарада отодвинула седзи и осторожно заглянула внутрь.
Прямо на полу пустой комнаты лежали футоны. Полуодетые женщины разных возрастов, но в основном молодые, сидели на своих постелях, громко разговаривали, расчесывали волосы, или наоборот пытались спать, несмотря на царящий в ночлежке галдеж. Компания у стены, сдвинув футоны, играла в кости. Несколько женщин с вялым интересом обернулись на нее, другие же и вовсе не обратили внимания. Сарада прикрыла за собой створку седзи и робко застыла у стены.