Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

– Каким же чудом у тебя нашлись деньги на квартиру в таком доме?
Дядя Крис вновь неловко кашлянул.
– Я же не сказал, что платил за нее, душенька. Занял – да, и в этом, так сказать, самая суть истории. Старый приятель, желая отплатить добром за добро, согласился стать моим соучастником в еще одном… э-э… невинном обмане. Я давал своим новым друзьям тот адрес и телефонный номер, а сам тем временем обитал в жилище куда скромнее и дешевле. Каждое утро заходил за письмами, а если кто-то мне звонил, то добросердечный швейцар представлялся моим слугой и передавал мне потом сообщение. А тем, кто приходил сам, говорил, что меня нет дома. В нашей схеме не было ни малейшего изъяна – все просто и изящно!
– Почему же ты все-таки от нее отказался – совесть замучила?
– Совесть ни разу не вынуждала меня от чего-либо отказываться, – твердо возразил дядя Крис – Нет, просто был один шанс против ста, что схема подведет, и он как раз выпал. Когда поживешь в Нью-Йорке подольше, сама увидишь одну его особенность: наемная рабочая сила тут беспрерывно перетекает туда-сюда. В понедельник встречаешь водопроводчика. Ага, замечаешь про себя, водопроводчик, отлично! Встречаешь его снова в четверг – он уже вагоновожатый, а через неделю наливает тебе содовую в аптеке. Во всем виноваты проклятые журналы с их рекламой заочных курсов. «Хотите зарабатывать больше? Запишитесь к нам, и получите по почте руководство по разведению кур!»… Они внушают людям дурацкие идеи, будоражат их, срывают с места. Так примерно и вышло. Схема работала без сучка без задоринки, как вдруг мой швейцар втемяшил себе в голову, что создан быть садовником. Взял, да и уволился!
– Оставил тебя бездомным!
– Вот-вот, бездомным… правда, ненадолго. К счастью… Вообще, мне постоянно везет, фортуна никогда не повернется спиной к хорошему человеку! У моего приятеля нашелся коллега, который работает на 41-й Восточной улице. Здание офисное, но на самом верхнем этаже, как часто бывает, там имеется скромная холостяцкая квартирка…
– А ты как раз скромный холостяк!
– Вот именно! Мой приятель обо всем договорился, мы уладили некоторые финансовые детали, и теперь я совершенно счастлив в самом уютном на свете жилище без всякой арендной платы. Там оказалось даже лучше, потому что жена моего нового союзника – отменная повариха, и я уже устроил по новому адресу парочку званых обедов. Для пущего правдоподобия надо хоть иногда приглашать новых знакомых к себе. Если тебя никогда нет дома, возникнут лишние вопросы. К примеру, сегодня вечером у меня обедают твой друг Пилкингтон и миссис Пигрим – по-домашнему уютно, вкусно и куда дешевле, чем в ресторане.
– А если в разгар обеда нагрянет владелец квартиры?
– Совершенно исключено! Швейцар сказал, что тот уехал в Англию и намерен провести там несколько месяцев.
– Похоже, ты все продумал досконально.
– Всеми своими успехами, – ответил дядя Крис с достоинством промышленного магната, дающего интервью, – я обязан привычке все досконально продумывать!
Джилл залилась смехом. Дядя всегда действовал на ее моральные устои как опиум, убаюкивая их и мешая критически оценивать сомнительные поступки. Укради он часы с цепочкой, и тут сумел бы убедить, что действовал во благо, по велению сердца и из истинного альтруизма.
– Какого же успеха ты достиг? Бросил меня, чтобы отправиться в погоню за богатством. Ну и как, где оно?
– Пока еще не у меня в руках, – признался дядя Крис, – но так и витает в воздухе. Я слышу шелест долларовых купюр, которые порхают совсем рядышком, только протяни руку. Рано или поздно я их непременно ухвачу! Я никогда не забываю, милая, о своей главной цели – вернуть деньги, которых я тебя лишил. Настанет день, и я все возмещу, можешь не сомневаться! Когда-нибудь ты получишь от меня письмо с крупной суммой – пять, десять, двадцать тысяч! – и простыми словами: «Первый взнос». – Он повторил с видимым удовольствием: – Первый взнос!
Джилл сжала его руку, чувствуя себя совсем как много лет назад, когда он рассказывал ей сказки.
 
– Продолжай! – воскликнула она. – Продолжай, это так чудесно! В один прекрасный день гулял дядюшка Крис по Пятой авеню и встретил бедную старушку, которая собирала хворост. Такую древнюю и изможденную, что пожалел ее и подарил ей десять центов, взятых взаймы у швейцара. Внезапно старушка превратилась в прекрасную девушку и сказала: «Я фея и в награду за твою доброту исполню три любых желания!»
Дядюшка Крис подумал-подумал и ответил: «Хочу двадцать тысяч долларов, чтобы послать их Джилл». «Будет исполнено, – улыбнулась фея, – что тебе угодно еще?»
– Можешь шутить сколько угодно, – фыркнул дядя, обиженный таким легкомыслием, – но, позволь заметить, мне не требуется никакой магии, чтобы разбогатеть. В местах вроде гостиной миссис Пигрим я то и дело встречаю тех, кто может сделать меня миллионером, шепнув одно-единственное словечко! Грузные и поседевшие, с рыбьими глазами и в широких жилетах, они дымят сигарами и прикидывают, что бы этакое учинить на фондовом рынке. Умей я читать мысли, уже нажил бы дюжину состояний. Я битый час сидел напротив старого пирата Брюса Бишопа за день до того, как он со своей шайкой обвалил «Арахис Консолидейтед» пунктов на двадцать разом! Знай я, куда ветер дует, не удержался бы и выбил из злодея его коварные планы!.. Короче, я что хочу сказать: настанет когда-нибудь день, когда кто-нибудь из этих старых сквалыг разжалобится и намекнет мне, что делать. Потому я так прочно и обосновался в доме у миссис Пигрим. – Дядя Крис слегка передернул плечами. – Не женщина, а монстр! Весу в ней фунтов под двести, а игрива, как ягненок по весне. Мне приходится с ней танцевать! – Дядины губы болезненно дрогнули, он помолчал. – Слава небесам, я когда-то увлекался футболом!
– На что же ты живешь? – удивилась Джилл. – Нет, я поняла, что в следующий вторник ты наверняка станешь миллионером, ну а пока-то как обходишься?
Дядя Крис кашлянул.
– Ну, что касается повседневных расходов, я проявил деловую сметку и приобрел небольшой, но приличный доход. Хоть и обитаю в меблирашках, но волк нищеты пока не крадется к моей двери, которая, впрочем, сильно нуждается в покраске… Ты слыхала что-нибудь о «Нервино»?
– Нет, не припомню. Патентованное лекарство какое-нибудь?
– Прямо в точку! – Дядя Крис замедлил шаг и озабоченно глянул на Джилл. – Что-то ты бледная совсем, душенька.
– Правда? Репетиция сегодня была трудная…
– А ты уверена, – нахмурился он, – что дело только в репетиции? Может, жизненные силы твои подорваны суматохой столичной жизни? Представляешь, что тебе грозит, если твои красные кровяные тельца утратят жизнеспособность? У меня был один приятель…
– Дядя, перестань! Ты меня до смерти запугаешь.
Дядя Крис удовлетворенно подкрутил усы.
– Чего я и добивался! Так напугал, что ты даже не стала слушать о чахоточном друге. А жаль – одна из лучших моих историй! А затем я бы упомянул, что сам едва не пал жертвой той же хвори, но, к счастью, недавно решил попробовать «Нервино», великолепное средство от… Это тебе наглядная иллюстрация моей новой работы. Попалась на глаза рекламка, и меня осенило! Пошел к ним и говорю: «Вот он я, представительный джентльмен, с обходительными манерами и обширными знакомствами среди сливок нью-йоркского общества. Сколько вы готовы выложить, чтобы я время от времени восторгался на званых обедах чудодейственными свойствами вашего «Нервино»? Я разложил все по полочкам. Понятно, говорю, что у вас тут сотни рекламных агентов, но есть ли хоть один, кто не похож на агента и не говорит, как агент? Есть ли тот, кто вхож в дома богачей и допущен к их столу, а не топчется на пороге и сует ногу в дверь, чтобы не захлопнули? Вот о чем подумайте!» Ну, идею они ухватили на лету, и мы обговорили условия. Оплата не такая щедрая, как хотелось бы, но вполне приличная. Раз в неделю я получаю гонорар, а в обмен несу добрые вести о «Нервино» в золоченые дворцы сильных мира сего. Только к ним и стоит идти, Джилл! Они так заняты выжиманием денег у вдов и сирот, что начисто забывают о собственном здоровье. Поймаешь такого после обеда, когда он пребывает в тяжком раздумье, не лишней ли была вторая порция омара в соусе ньюбург, и этот богач – воск в твоих руках. Я подсаживаюсь к нему и сочувственно признаюсь, что и сам недавно так же страдал. Упоминаю своего доброго старого друга, трагически погибшего от несварения, и ненавязчиво перевожу разговор на «Нервино». Не навязываю, даже не прошу его попробовать, а просто указываю на себя, цветущего и полного сил, и заверяю, что всем обязан «Нервино». Все, дело в шляпе! Страдалец рассыпается в благодарностях и записывает название на манжете. Финита! В конце концов, – философски заключил дядя Крис, – лекарство едва ли причинит особый вред.