Клинок ведьм

– А что с ними?
– Ты уже подписал акт об их освобождении?
Взгляды советников метнулись к Ренвику. Руа нахмурилась: конечно, никто даже не вспомнил о синих ведьмах, что до сих пор были в рабстве у Северной короны. Что Совет собирался сделать с ними?
– Что ты предлагаешь? – Ренвик откинулся в кресле и посмотрел на Руа.
– Все ведьмы должны обрести свободу. – Все молчали, и она добавила: – Немедленно.
Фаулер даже не взглянул на нее и обратился к Ренвику:
– Ваше Величество, не кажется ли вам, что более разумно было бы освобождать ведьм… постепенно? Излишняя поспешность нарушит их привычный уклад…
– Все ведьмы обретут свободу немедленно, – прорычала Руа. – Те, кто решат остаться, получат справедливое вознаграждение и выходные, как и другая прислуга. Но они остаются в своем праве уйти, куда пожелают.
– И куда же, по-твоему, они пойдут? – Хищные змеиные глаза Ренвика уставились на Руа.
Тут же зашумели советники:
– Сейчас у нас переходный период, меняется власть. А такие вещи требуют времени, – начал Барнс, но его перебил Фаулер:
– У этой девчонки нет ни политической смекалки, ни лидерских качеств.
Как только с губ фейри сорвалось слово «девчонка», спина Руа моментально выпрямилась, а рука сама потянулась к клинку. Он словно почуял ее ярость, и рукоять меча нагрелась в ладони.
– Никто не смеет говорить со мной свысока. Я не ребенок.
– Да вы только гляньте на нее, Ваше Величество! – Фаулер подскочил к Ренвику и заверещал, брызжа слюной. – Она еще девчонка, притом довольно бестолковая.
Руа покрепче ухватилась за меч, и огонь потек быстрее в жилах, но Фаулер не успокаивался.
– Она не имеет права быть в Совете! Все, что она может – это чуть что бездумно хвататься за меч!
Фаулер повернулся к Руа. Его глаза, горящие ненавистью, остановились на ее пальцах, что сжимали рукоять Бессмертного клинка, и он рассмеялся.
– Что ж, девчонка! Если ты думаешь, что настолько сильна с этим мечом…
Мужчина не успел закончить: Руа обнажила клинок и рассекла им воздух. На другом конце стола Фаулер беспомощно вытаращил глаза и схватился за горло. Из зияющей раны брызнула кровь и полилась по его серой тунике, окрашивая ткань пунцовым. Фаулер судорожно хватал воздух, пока его тело с влажным шлепком не свалилось на пол. Руа понимала, что превратилась в такого же монстра, как и фейри вокруг нее. Но шокированное лицо Фаулера заставило ее ухмыльнуться. Они не должны забывать, кто был настоящим хозяином Бессмертного клинка.
– Я был бы признателен, если бы ты прекратила убивать членов моего Совета, принцесса. – Ренвик брезгливо поглядел на Фаулера, словно мертвое тело у его ног лишь доставляло мелкое неудобство. Было ясно, что убийство для него – не в новинку. Не зря же его называли Ведьмоубийцей. Руа невольно подумала, сколько же раз Ренвик наблюдал, как в чьих-то глазах гаснет жизнь?
Руа убрала волшебный меч в ножны.
– Фаулер не слушал ни твоих приказов, король Ренвик, ни моих. Я не потерплю такого неуважения, и ты тоже не должен, если хочешь сохранить корону. А теперь… – Она угрожающе склонилась над столом и тихо продолжила: – Ведьмы получат свободу.
Ренвик долго и пристально смотрел ей в глаза – дольше, чем она желала бы, дольше, чем готова была выдержать. Ей невыносимо хотелось отвести взгляд. Что за мысли таились за этими зелеными глазами?
Наконец он качнул головой и взял лист пергамента, чтобы составить указ. Ей Ренвик ничего не ответил.
  
Глава вторая
 
Руа посмотрела вниз на Друнехан, сквозь плотную пелену снега она едва могла разглядеть его очертания. Теперь его можно было назвать столицей королевства лишь с натяжкой. Во дворце и на прилегающей территории царило запустение. Черные глазницы разбитых окон смотрели на заснеженные сады, усеянные обломками. Руа была рада покинуть это место. Она была уверена, что большинство людей, бродивших по улицам уничтоженного города, обрадовались бы ее смерти.
 
Бри с громким стуком закрыла огромный черный сундук, вырвав Руа из невеселых мыслей. От неожиданности она вздрогнула – и тут же стиснула зубы, отругав себя за излишнюю нервозность. Всего несколько дней назад ей чуть не отрубили голову, но она не собиралась никому говорить о том, к чему привело такое близкое знакомство со смертью. На Севере она не могла позволить показывать слабость.
Бри опустилась на обитую черной кожей крышку сундука. Некоторые называли их с братом Орлами-близнецами, и было ясно почему. С короткими волосами цвета меди, орлиным носом и золотистыми глазами, Бри была необыкновенно красива. Теперь ее можно было называть Одинокой Орлицей – брат Талхан отправился поддерживать мир на Востоке.
– Неужели мне правда это все нужно? – Руа с сомнением смотрела на сундук, набитый до краев одеждой и другими вещами, которые бог знает как умудрилась добыть Бри. – Мне бы хватило какого-нибудь мешка.
Бри прищурилась и поглядела на дорожную сумку, которую Руа выпросила у слуги из дворца. Очень скоро эта старая рухлядь размокнет под дождем и развалится на кусочки – ясно, при дворе Руа не слишком жаловали.
– Хотя мы и направляемся к Ледяным озерам, – Бри вперила золотой взгляд в Руа, – это тебе не какое-нибудь поселение ведьм. Тебе компанию составит король Северного королевства.
Руа закатила глаза: ей было плевать, во что одеваться перед Ренвиком. Он был Ведьмоубийцей, настоящим злодеем. Или почти настоящим. В конце концов, именно он помог ее брату победить бывшего короля Севера. Руа все еще не понимала, почему он так поступил. Неужели настолько ненавидел отца, что готов был заключить союз с врагами короля? Неужели настолько жаждал власти?
– И что?
– И то, – огрызнулась Бри, уперев локти в скрещенные колени, – что ты представляешь Высокую Гору, королевство, которое многие сейчас считают слабым. Ты должна быть сильной, безупречной во всем. Если оденешься в драные ведьминские лохмотья, наши враги не поймут послания, которое мы хотим передать миру.
– А разве одежда должна о многом говорить? – Руа нахмурилась, глядя на огромный сундук.
Бри хмыкнула:
– Здесь не бальные платья и диадемы. Тут теплые вещи, кожа и оружие.
Руа посмотрела на Бессмертный клинок, лежавший на ее кровати, и кивнула.
– Хорошо. Я бы не отказалась пристегнуть к поясу еще несколько кинжалов.
Бри посмотрела на Руа и спросила:
– И как долго ты тренировалась с мечом?
Руа мгновенно напряглась, но ответила:
– Достаточно долго. Ковен настоял на моем обучении.
Бри снова ухмыльнулась:
– А мне начинают нравиться эти ведьмы.
Руа скривилась, но все же произнесла:
– Да. Их забота была… всеобъемлющей.
– Сколько тепла в твоих словах! – фыркнула Бри.
Но это был самый искренний комплимент, который Руа смогла придумать. Красные ведьмы никогда не были по-настоящему близки с ней. Она всегда была для них «другой», символом всего, что они потеряли. Они давали ей еду, кров, учили ее, но на этом все. Руа ни разу не видела ведьму, которая бы плакала и жаловалась. Она была слишком нежной по сравнению с ними. И после всего, через что ведьмы прошли, Руа казалось неуместным приставать к ним со своими чувствами и переживаниями. Но она была благодарна за то, что они оберегали ее все эти годы, пока сами пытались восстановить свой шабаш в диких лесах за Храмом Ексшира.
Руа потянулась за Бессмертным клинком. Когда она медленно достала его из ножен, что-то в ней успокоилось. Словно какой-то волшебный бальзам наконец унял безумный зуд, о котором она и не подозревала. Она повертела клинок в воздухе, осматривая потертости по краю.
– Что здесь написано? – Бри указала на слова на мхенбике на ножнах.
– «Каждый удар – это благословение или проклятие».
– Значит, за все эти годы я даровала много благословений, – улыбнулась Бри.