Коронованные Вороны Торн-Поинта (СИ)
— Ах! Черт возьми, да! — кричит Роуэн, закрывая ногами мое лицо.
Я стону в ее складки, посасывая ее клитор. Она всхлипывает, умоляя о большем, когда я погружаю палец в ее киску. Вскоре она кончает, всхлипывая и сжимая мой палец. Когда она дрожит, я поднимаюсь и прижимаю свой член к ее киске и проникаю дюйм за дюймом. Как только она приспосабливается к моему размеру, я отстраняюсь и погружаюсь обратно. Ее крики удовольствия становятся громче с первым толчком.
— Вот и все. — Я протягиваю руку, чтобы схватить ее связанные запястья у кровати, трахая ее жесткими толчками бедер. Мои губы задевают ее горло, и я прикусываю ее, снова застонав от того, как ее киска сжимается вокруг меня. Быть внутри нее лучше, чем я себе представлял. — Черт, как ты это воспринимаешь. Я могу пристраститься к тебе.
— Такой романтичный дьявольский мудак, — огрызается она, обхватывая ногами мои бедра.
— Этот чертов рот. Ты сводишь меня с ума, черт возьми, — я подчеркиваю каждое стиснутое слово мощным толчком. Я не остановлюсь, пока очертания моего члена окончательно не войдут в нее.
— Это чувство взаимно, — огрызается она. — Черт, сильнее. Заставь меня кончить снова.
Сжимая руку в ее волосах, я приоткрываю губы, чтобы напомнить ей, кто здесь главный, но слова ускользают от меня прежде, чем я успеваю их произнести. Я слишком увлекся, вгоняя свой член в нее. Более того, я должен заставить ее кончить снова. Я хочу разобрать ее на части так основательно, что она испортится для любого другого, потому что эта девушка-моя.
Мы еще не закончили, и я уже думаю о следующем разе. Я мог бы трахать ее всю ночь, целыми днями, пока мы оба не выдохнемся и все еще не насытимся ею.
Я протягиваю руку между нами, чтобы погладить ее клитор, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. Я глотаю ее стоны и приближаю ее к краю с каждым прикосновением, когда мы трахаемся. Когда она кончает, ее тело прижимается к моему. Я напрягаюсь, когда удовольствие захлестывает и обрушивается на меня. Мы переживаем наши оргазмы в запутанных объятиях, мои пальцы в ее волосах и мой член глубоко внутри нее, пока она дрожит.
Кровь стучит в ушах, толчки затихают не сразу. Мы стоим так несколько долгих минут, тяжело дыша. Когда я могу мыслить ясно, я вытаскиваю и сбрасываю презерватив. Сбивающее с толку нежное чувство из прошлого возвращается, когда я встречаюсь с ней взглядом. Она не двигается, и на ее губах играет довольно мягкая улыбка.
Слабый звук вырывается из Роуэн, когда я снимаю ремень и потираю ее запястья. Они розовые, но никаких серьезных повреждений от моего грубого обращения не было. Она сонно покачивается, моргая, как будто ее нежные ресницы отяжелели, в то время как я притягиваю ее ближе. обнимая ее, прижимаюсь грудью к ее спине.
Роуэн зевая потягивается, и моя рука автоматически находит одну из ее сисек, массируя ее, пока я целую линию ее шеи. Из нее вырывается еще один восхитительный звук. Это заставляет меня хотеть перевернуть ее на живот и снова ввести свой член в ее тугую киску.
Чувство собственничества, которое я испытываю к ней, не ослабевает, даже когда она находится в моих объятиях. Я никогда не чувствовал подобное в постели. Я трахаю женщин и отправляю их куда подальше. Это всего лишь трах, не более. Мысль о том, что отправить Роуэн домой, вызывает у меня отвращение. Она там, где я хочу ее видеть.
Только опасно то, что я хочу ее не только в моей постели. Я хочу, чтобы она была со мной везде. Это другой вид собственнического желания — знать, что она моя, независимо от того, нужно ли мне поглотить ее или провести губами по ее виску, — властвовать не только над ее телом, но и над ее сердцем.
Могу ли я доверять ей, когда она отказывается следовать моим правилам? Это уже не имеет значения. Главное, чтобы она была в безопасности, и если она будет настаивать на том, чтобы следовать своим импульсам, то мне придется ввести ее в курс дела.
— Это был отличный секс, но не думай, что ты отвлёк меня, — бормочет Роуэн, удовлетворенно выдыхая. — Мы говорим о том, что я видела сегодня вечером.
— Сражайся со мной сколько хочешь, котенок, — мрачно шепчу я ей на ухо. — Но не будь идиоткой. Ты могла бы погибнуть, если бы все пошла одна. Люди, которых ты видела на пристани, очень опасны.
— Вроде тебя?
Я прижимаю ее ближе, живот напрягается. — Вроде меня, и даже хуже. Больше так не делай.
Роуэн фыркает. — Прекрасно, король Ворон. Будь по-твоему.
Мои губы дергаются, уголок рта приподнимается. Я провожу пальцами по ее коже, прокладывая дорожку между грудями, по животу и бедрам. Гала — концерт в поместье Торнов будет для нее коротким, но меня охватывает трепет предвкушения.
— Как ты относишься к формальной одежде?
— Фэнси-это не мой стиль, если только не в клетчатой фланели или коже. — Она поворачивает голову и смотрит на меня краем глаза. — Для чего это?
В моей груди грохочет смешок. — Мне очень нравится, что ты будешь в кожаном. — Я награждаю ее тихий смех поцелуем под ухом, затем становлюсь серьезным. — В поместье моей семьи будет вечеринка. Ты идешь.
— И я?
— Да. Если я не могу оградить тебя от этого, то пойми, что ты теперь в моем мире, Роуэн. Это значит, что ты играешь по моим правилам. Отныне, если у тебя возникнет желание отправиться в опасное место, то только с одним из нас для твоей защиты. Понятно?
Она переворачивается на спину и смотри мне в лицо, нервно закусывая губу. — Значит, ты не скажешь мне, что я больше ничего не могу?
Мои ноздри раздуваются от выдоха, который я выдыхаю. Обхватив ее рукой, я убираю прядь каштановых волос с ее лица. — Я все равно скажу тебе не делать этого. Разница в том, что ты не будешь одна.
— Ладно.
Я ухмыляюсь. — Хорошо. Теперь о вечеринке… — Я провел пальцем по ее нижней губе. — На этот раз я одену тебя, так как тебе нужно будет выглядеть соответствующе. Это совсем другой мир, чем тот, в который я водил тебя на обед с деканом конкурирующего колледжа.
Глаза Роуэн заблестели. Наблюдать за тем, как она возбуждается от всех этих порочных мыслей, которые роятся в моей голове, когда речь заходит о ней, — самый сладкий грех.
Впервые в жизни я добровольно нарушаю одно из своих главных правил. Я засыпаю с кем-то другим в своей постели. И это не кажется неправильным. Это похоже на то, как будто она заполняет то место, которое было разбито
19
Роуэн
Рен мог бы назвать это вечеринкой, но я не думаю, что это точное описание, когда мы подъезжаем к поместью его семьи. Место огромное, даже на расстоянии, и старше, чем отель "Воронье гнездо". Мы проезжаем через арочные железные ворота на длинную дорожку, которая ведет к круглой аллее с готическим фонтаном, который напоминает мне лабиринт живой изгороди в отеле.
Подъездную дорожку заполняют растянутые лимузины и автомобили люксовых марок. Лакеи спешат им навстречу.
Я играю с черным браслетом на запястье, тщательно отслеживая золотые бусинки, разделяющие камни. Он подходит к платью и туфлям, которые он купил для меня — все дизайнерское. Даже небольшой кошелек, для завершения образа.
— Для чего, ты сказал, эта вечеринка?
Пальцы Рена касаются моей шеи сзади. Этот жест успокаивает, укрепляет меня. — Гала-концерт основателей. Он проводится в честь всех семей, происходящих от основателей Торн-Пойнта каждую осень. — Его тон меняется от холодного презрения к веселью, когда он смотрит на меня. — Ты случайно его расстегнешь, если будешь продолжать с ним играть.
Что-то изменилось между нами после той ночи. Секс был невероятным, но то, как он держал меня после этого, застряло в моем сердце. Пока мы спали, он так крепко прижимал меня к себе, словно боялся когда-нибудь отпустить.
“Я ничего не могу с собой поделать, — Мое лицо вспыхивает, и я кладу руки на колени. — Это самое красивое из всего, что я когда-либо носила.
Не говоря уже о том, что это далеко за пределами моего ценового диапазона. Он настаивал, не слушая никаких моих слабых протестов. По правде говоря, несмотря на то, что я королева комфорта, живущая в своих Vans и поношенной джинсовой куртке, я чувствую себя прекрасной в черном платье без спинки. В моем сердце разлилось тепло, потому что если бы мне пришлось выбирать что-то модное, то его выбор мне подошел бы.