Нейромант. Трилогия «Киберпространство»
Картина новая и совершенно неожиданная. Молли притаилась между стальными балками метрах в двадцати над ровной, заляпанной какими-то пятнами площадкой. Ангар, наверно, или мастерская. Три небольших – с «Гарви», а то и поменьше – космических корабля, все в различных стадиях ремонта. Японские голоса. Из отверстия в корпусе луковицеобразного аппарата, явно предназначенного для монтажных работ в космосе, появился человек в оранжевом комбинезоне; он остановился возле одной из гидравлических «рук», жутковато похожих на человеческие, набрал на переносном терминале какую-то комбинацию и с наслаждением поскреб свой бок. В поле зрения Кейса появился похожий на тележку красный робот на серых резиновых шинах.
Чип в глазу у Молли замигал словом «КЕЙС».
– Привет, – сказала девушка. – Жду проводника.
Она сидела на корточках, мимикрирующий костюм стал голубовато-серым, в тон балкам. Непрерывная изматывающая боль в ноге.
– Ну что мне стоило вернуться к Цзиню, – беззвучно пробормотала Молли.
Рядом с левым плечом из темноты появился какой-то круглый, негромко пощелкивающий механизм. Он помедлил, покачался немного на высоких паучьих лапках, мигнул лазерным светом и замер. Брауновский микроробот, старый приятель. Ровно такую же штуку втюхал Кейсу пару лет назад один кливлендский барыга в качестве довеска при весьма сложном обмене. Нечто вроде паука-косиножки, только брюшко размером с бейсбольный мяч и не серое, а матово-черное. Примерно посредине этого брюшка замигал красный светодиод.
– О’кей, – сказала Молли, – вижу я тебя, вижу.
Она поднялась, стараясь поменьше опираться на левую ногу; в ту же самую секунду крохотный робот развернулся и побежал по балке обратно в темноту. Молли взглянула вниз. Оранжевый комбинезон исчез: техник надел поверх него белый скафандр. Молли смотрела, как мужчина приладил и загерметизировал шлем, взял свой терминал и вернулся через то же отверстие внутрь монтажного кораблика. Завыли моторы, десятиметровый круг пола плавно пошел вниз, и рукастый механизм исчез из виду, растворился в резком сиянии дуговых ламп. Красный робот подкатился к краю круглого провала и терпеливо замер.
И в тот же самый момент Молли двинулась вслед за «брауном», осторожно пробираясь среди стальных опор. Светодиод «косиножки» призывно мигал.
– Как дела, Кейс? Ты опять на «Гарви», в гостях у Мэлкома? Ну конечно же… И подключен ко мне. Знаешь, а мне это нравится. Я ведь всегда говорила сама с собой, когда попадала в хреновую ситуацию. Притворялась, будто у меня есть друг, которому я доверяю, которому я рассказываю, о чем думаю и что чувствую, а потом притворялась, будто он говорит мне, что он про все это думает, и так далее. И когда ты здесь, это тоже вроде того. Эта сцена с Эшпулом… – Прикусив нижнюю губу и не спуская взгляда с робота, Молли обогнула стальную опору. – Знаешь, а я ведь ожидала там увидеть… ну, может, не такой ужас, но что-то в этом роде. Они же там все свихнутые, ну словно голоса слышат или еще какие указания от самого Господа Всевышнего. Там же все – сплошной отврат, и на вид, и на запах…
«Паук» карабкался по стальным скобам почти невидимой лестницы к узкому темному отверстию.
– И знаешь, пока у меня не пропало вот это вот настроение лить душу, я уж скажу тебе, что, по правде, я ничего такого уж хорошего от нашей истории не ожидала. Просто я уж столько в дерьме кувыркаюсь, а ты вроде как первое хоть малость светлое пятно с того времени, как я на зарплате у Армитиджа.
Молли посмотрела на черный круг отверстия. Красный, непрерывно мигающий глазок робота поднимался все выше и выше.
– И не то чтобы ты был страсть как хорош.
Вспыхнула и тут же погасла улыбка; Молли стиснула зубы и полезла, превозмогая острую боль в ноге, вверх, следом за роботом. Лестница вошла в узкую, чуть шире плеч, металлическую трубу. Тяготение слабело; где-то там наверху оно исчезнет совсем.
В глазном чипе мигало время.
04:23:04.
Да, денек был длинный и трудный. Ясность ощущений Молли приглушила бета-фенэтиламиновый отходняк, но только отчасти. Боль в ноге – и та лучше.
КЕЙС:0000
000000000
00000000.
– Для тебя, похоже, – сказала Молли, не переставая подниматься по лестнице. В углу поля зрения снова замелькали нули, а затем пошел текст – разбитый, естественно, на куски.
ГЕНЕРАЛ:Г
ЕРЛИНГ:
ГОТОВИЛ:
КОРТО: К:Р
АЗЯЩЕМУ:К
УЛАКУ: ЗА
ТЕМ: ПРОДА
Л: ЕГО: С:П
ОТРОХАМИ:
ПЕНТАГОНУ
ГЛАВНАЯ:У
ЗДЕЧКА:
У/МЬЮТА:
ДЛЯ: АРМИТ
ИДЖА::::
КОНСТРУКТ
ГЕРЛИНГА:
У/М: ГОВО
РИТ: РАЗ:А
УПОМЯНУЛ:
Г: ЗНАЧИТ:
ОН: ГОТОВ:
СЛОМАТЬСЯ
::::::::
БЕРЕГИ:
СВОЮ: ЖОПУ
::::ДИКСИ
– Так. – Молли остановилась и перенесла весь вес на правую ногу. – У тебя, гляжу, тоже есть проблемы.
Она посмотрела вниз.
Кружок света, тусклый и маленький, размером с латунный кругляк чаббовского ключа, висевшего у нее на груди. Молли посмотрела вверх. Кромешная тьма. Она включила языком фотоумножители и увидела сходящуюся в перспективе трубу и робота, карабкающегося по скобам.
– И хоть бы кто предупредил, – заметила Молли.
Кейс вышел из симстима.
* * *– Мэлком…
– Слышь, брат, а твой босс ведет себя оч’странно.
Голубой скафандр сионита выглядел лет на двадцать старше того, который Кейс взял напрокат во Фрисайде; под мышкой Мэлком держал шлем, а косички свои он стянул пурпурной сеточкой. От марихуаны и напряжения глаза его сузились в щелочки.
– Всю дорогу вызывает нас и отдает приказы, словно тут какая вавилонская война. – Мэлком покачал головой. – Мы говорили с Аэролом, и Аэрол говорил с Сионом, и Основатели велели бросить все и возвращаться.
Сионит вытер рот тыльной стороной огромной коричневой ладони.
– Армитидж? – Кейс скривился от боли, теперь бета-фенэтиламиновое похмелье ударило в полную силу, не смягчаемое больше ни матрицей, ни симстимом. В мозгу нет нервных окончаний, уговаривал себя Кейс, чему же там болеть? – Что с ним стряслось? Он отдает тебе приказы? Какие?
– Армитидж приказывает мне держать курс на Финляндию, понимаешь? Вылезает на экран в окровавленной рубашке и орет как спсихевший о разящем кулаке и о русских и о том, что мы омоем руки кровью предателей. – Мэлком поджал губы и снова покачал головой; дреды вместе со стягивающей их сеткой подергались и успокоились. – Основатели говорят, Мьют – ложный пророк и мы с Аэролом должны бросить «Маркуса Гарви» и вернуться.
– Армитидж, он что, ранен? Ты сказал – кровь?
– Не знаю. Но только рубаха вся в крови, и крыша у него совсем съехала.
– О’кей, – сказал Кейс, – а как же я? Вы намылились домой, а как же тогда я?
– Как-как? – удивился сионит. – И ты тоже со мной. Мы двинем в Сион вместе с Аэролом на его «Вавилонском рокере». Оставь мистера Армитиджа говорить с этой кассетой-духом, пусть один дух пудрит мозги другому…
Кейс посмотрел через плечо Мэлкома: там, в потоке воздуха от старого русского воздухоочистителя, качался гамак, куда он затолкал взятый напрокат скафандр. Он закрыл глаза. И увидел, как в артериях растворяются ядовитые капсулы. Увидел Молли, карабкающуюся по бесконечным стальным скобам. И открыл глаза.
– Я не знаю, – сказал Кейс, чувствуя странный привкус во рту. И взглянул на деку, на свои руки. – Не знаю.
Он поднял глаза на Мэлкома. Коричневое лицо, очень спокойное и очень внимательное. Подбородок прячется за высоким шлемным кольцом старого голубого скафандра.
– Ведь она же еще там, – сказал Кейс. – Молли. В этом самом «Блуждающем огоньке». Если где и существует Вавилон, так это там. Коли мы ее бросим, ей не выбраться, Танцующая она там Бритва или нет.
Мэлком понимающе кивнул, мотнув косичками, похожими сейчас на воздушный шарик, засунутый для чего-то в сетку.