Нейромант. Трилогия «Киберпространство»

– Это неестественно, – сказал Джаммер, прихлебывая скотч.
Бобби кивнул.
– У Финна, – продолжал Джаммер, – боязнь открытого пространства, агорафобия. Весь покрывается сыпью, стоит ему выйти из этого его хламовника. К тому же он телефонный маньяк: не может не ответить на звонок, если он дома. Я начинаю думать, что эта сучка права. Лукас мертв, и на подходе какие-то серьезные дела…
– Сучка, – сказала из-за бара Джекки, – точно знает.
– Она знает, – повторил Джаммер, ставя пластиковый стакан и теребя галстук-бабочку, – она знает. Разговаривала с чертом в матрице, так что она знает…
– Ну, Лукас не отвечает, и Бовуар не отвечает, так что, возможно, она права. – Бобби потянулся и отключил телефон, когда автоответчик писком сигнализировал, что пошла запись.
Джаммер успел облачиться в плиссированную рубашку, белый смокинг и черные брюки с атласным рантом по штанине – Бобби решил, что это его рабочая одежда для клуба.
– Никого, – сказал он вдруг, переводя взгляд с Бобби на Джекки. – Где Богус и Шарки? Где официантки?
– Кто такие Богус и Шарки? – спросил Бобби.
– Бармены. Мне это не нравится. – Встав со стула, он подошел к двери и осторожно отодвинул краешек шторы. – Что, черт побери, тут делают эти недоноски? Эй, Счет, это, пожалуй, по твоей части! Подойди сюда…
Бобби встал, исполненный самых дурных предчувствий – ему вовсе не хотелось рассказывать Джекки и Джаммеру, как он дал увидеть себя Леону, поскольку не хотел выглядеть вильсоном, – и подошел к владельцу клуба.
– Давай. Глянь-ка. Только чтобы тебя не увидели. Они так усиленно делают вид, что не наблюдают за нами, аж запах чувствуется.
Бобби подвинул штору, стараясь не раздвигать щелку больше чем на сантиметр, и выглянул наружу. Пеструю толпу покупателей, такое ощущение, почти полностью сменили готики с черными гребнями, в шипованной коже, и – это его просто ошеломило – примерно столько же золотоволосых фоннатов. Фоннаты были облачены в хлопковые одежды модного на этой неделе в Синдзюку оттенка и белые мокасины с золотыми пряжками.
– Не знаю, – Бобби ошеломленно поглядел на Джаммера, – но они не должны быть вместе, фоннаты и готики, понимаешь? Они естественные враги, это у них вроде как в генах… – Он выглянул еще раз. – Черт побери, да их тут под сотню.
Джаммер глубоко засунул руки в карманы черных брюк.
– Ты знаешь кого-нибудь из этих парней?
– Готиков, болтаю с ними иногда. Правда, их трудно отличить одного от другого. Что до фоннатов, то эти просто давят все вокруг, что не они. Вот этим они в основном и занимаются. Хотя… меня только что порезали долики, а у доликов с готиками вроде же перемирие, так что кто знает?
Джаммер вздохнул:
– Ясно. Думаю, тебе не хочется выйти туда, спросить кого-нибудь, что они тут, по их мнению, затевают?
– Нет, – серьезно ответил Бобби, – не хочется.
– Гм. – Джаммер поглядел на Бобби, явно что-то просчитывая. И это Бобби определенно не понравилось.
С высокого черного потолка упал какой-то маленький предмет, громко звякнув об один из круглых столов. Предмет подпрыгнул, ударился о ковер и, прокатившись с метр, остановился между новых ботинок Бобби. Бобби машинально за ним нагнулся, поднял. Это оказался старомодный болт с крестообразной прорезью в шляпке. Резьба проржавела, на шляпке – сгусток тускло-черной масляной краски. Бобби поднял глаза, когда второй такой же болт ударился о стол, а потом краем глаза уловил пугающе стремительное движение Джаммера, метнувшегося через стойку бара возле универсального кредитного модуля. Джаммер исчез, вслед за этим послышался слабый звук чего-то рвущегося – липучка, – и Бобби понял, что Джаммер уже сжимает в руке массивный пистолет, который он видел там несколько часов назад. Бобби огляделся по сторонам, но Джекки нигде не было видно.
На огнеупорную пластмассу стола хлопнулся третий болт.
Бобби в растерянности помедлил, но потом последовал примеру Джекки и, двигаясь как можно тише, убрался из виду. Пригнувшись за одной из деревянных ширм, он смотрел, как падает четвертый болт, за которым последовал изящный каскад тонкой черной пыли. Раздался скрежет, и внезапно в потолке исчез стальной квадрат, втянувшись в какую-то трубу. Бобби быстро глянул в сторону бара, как раз вовремя, чтобы увидеть, как нацелился вверх толстый дульный тормоз на стволе Джаммеровой пушки…
 
Теперь из отверстия свесилась пара худых коричневых ног, а за ними – испачканный пылью подол серого балахона.
– Стой! – крикнул Бобби. – Это Бовуар!
– А то как же, он самый, – отозвался голос сверху, густой и гулкий, усиленный эхом из трубы. – Уберите у меня из-под ног этот чертов стол.
Бобби выбрался из-за ширмы и оттащил стол и стулья в сторону.
– Лови.
Спустив в отверстие туго набитый сверток, обернутый маскировочным брезентом, Бовуар дал ему упасть. Увесистая ноша едва не свалила Бобби с ног.
– А теперь уйди с дороги… – Бовуар повис на обеих руках, потом спрыгнул.
– Что стряслось с «кричалкой», которая у меня там стояла? – осведомился Джаммер, вставая из-за стойки, все еще с пистолетом в руках.
– Вот она, – ответил Бовуар, кидая на ковер тускло-серую плитку феноловой смолы, обмотанную тонкой черной проволокой. – Просто у меня не было другого способа пробраться сюда так, чтобы об этом не узнала целая армия засранцев. Судя по всему, кто-то снабдил их чертежами всего здания, но эту трубу они пропустили.
– Как ты забрался на крышу? – спросила, выходя из-за ширмы, Джекки.
– А я и не забирался, – добродушно отозвался Бовуар, поправляя длинным пальцем большую пластмассовую оправу на переносице. – Метнул мономолекулярную нить со склада напротив, потом соскользнул на керамическом карабине… – В коротких, похожих на ворс волосах Бовуара застряла черная пыль. Он мрачно поглядел на танцовщицу. – Уже знаешь, – сказал он.
– Да. Легба и Папа Огу в матрице. Мы с Бобби на пару подключились с деки Джаммера…
– Ахмеда взорвали на джерсийском фривее. Похоже, пальнули из такого же ракетомета, из какого разнесли квартиру матушки Бобби.
– Кто?
– Еще не уверен, – сказал Бовуар и, присев рядом со свертком, щелкнул пластиковыми застежками упаковочных ремней, – но начинает проясняться… Пока я не узнал, что Лукаса прикончили, я как раз гонялся за доликами, которые обнесли Бобби на деку. Скорее всего, это была чистая случайность, обычный гоп-стоп, но сейчас где-то бродит пара доликов с нашим ледорубом… Собственно, идея довольно здравая, среди доликов тоже ведь есть хотдоггеры, и они иногда ведут по мелочи дела с Дважды-в-День. Так что мы с Дважды-в-День нарезаем круги и выспрашиваем. Толку ноль, но как раз когда мы сидим у одного обдолбанного долика по имени Аликс – он второй зам военачальника, или как там у них это называется, – так вот, тут-то ему звонят. Звонит его антипод, которого Дважды-в-День вычислил как барритаунского готика по имени Реймонд. – Не переставая говорить, Бовуар распаковывал свой мешок, выкладывая на стол оружие, инструменты, боеприпасы, мотки проводов. – Реймонду надо срочно что-то обсудить, но Аликс слишком крутой, чтобы говорить в нашем присутствии. «Извините, джентльмены, но это дело строго между военачальниками», – говорит этот мудень. Так что – щелк – мы просим позволения нашим скромным персонам удалиться, расшаркиваемся, раскланиваемся, прочая дребедень, и смываемся за угол. Звоним с мобильника Дважды-в-День нашим ковбоям в Муравейнике, чтобы натравить их на номер Аликса, в темпе вальса. Эти ребята вошли в разговор Аликса с Реймондом как нож в масло. – Он вытащил из мешка странно деформированный дробовик двенадцатого калибра, едва длиннее его локтя, выбрал толстенный барабанный магазин из выставки, которую сам же устроил на ковре, и щелчком соединил обе части. – Видели когда-нибудь такую хреновину? Юаровская, довоенная… – Что-то в его голосе и в том, как сжались его челюсти, заставило вдруг Бобби осознать, какую ярость Бовуар в себе сдерживает. – Похоже, на Реймонда вышел какой-то мужик с большими деньгами, сказал, что хочет нанять всех готиков на корню, всю свору, мол, нужно поехать в Муравейник, устроить там настоящую массовку. И массовка мужику этому нужна такая массовая, что он собирается нанять и фоннатов тоже. Ну, тут дерьмо попало в вентилятор, потому что Аликс – он вроде как консерватор. Хороший фоннат – мертвый фоннат, и то только после энного числа пыток, и так далее. «По фигу, – говорит истинный дипломат Реймонд, – мы здесь говорим о больших деньгах, корпоративный масштаб». – Бовуар открыл коробку с толстыми патронами из красного пластика и начал заряжать барабанный магазин, со щелчком загоняя патроны. – Так вот, это, конечно, может быть, и притянуто за уши, но у меня все не выходят из головы эти «маасовские» пиарщики, которые мелькали последнее время в новостях. Что-то совсем странное стряслось на площадке «Маас-Биолабс» в Аризоне. Одни говорят, ядерный взрыв, другие – мол, что-то еще. А теперь объявили, что их главный по биософту погиб в результате, как они это назвали, несчастного случая, не связанного с данными событиями. Речь о Митчелле, этот парень, в общем-то, и изобрел биософты. До сих пор никто больше и вида не пытался делать, что может собрать биочип, вот мы с Лукасом с самого начала и подумали, что наш ледоруб – изделие «Мааса». Если, конечно, это был ледоруб… Мы понятия не имели, у кого Финн его купил или где его взяли те люди. Но если сложить два и два, получается, нас ищет с собаками именно что «Маас». Здесь-то они всех нас и прихлопнут, потому что деваться нам отсюда некуда.