Фамильная реликвия (СИ)
— Как вы меня уже достали… — подняв с земли свой фонарик, выроненный при падении, я включила его и решительно направилась к источнику звука, даже не сомневаясь, что мужчины последуют за мной.
В паре рядов от того места, где мы были, я наткнулась на разрытую могилу, на дне которой сидела уже знакомая мне дворняга, — Айда, кажется? — и с энтузиазмом грызла чью-то бедренную кость.
— Вот вам и вурдалак, — мрачно проговорила я, разглядывая открывшуюся моему взору нелицеприятную картину.
— Лучше бы уж вурдалак, — в тон мне отозвался Семён, а затем, повысив голос, скомандовал: — Айда, фу!
Собака тут же бросила свою добычу и, поджав хвост, подняла на мужчину виноватый взгляд.
— Как ты тут вообще оказалась, девочка?
Семён отдал ружьё Николаю, после чего спрыгнул в могилу и помог псине выбраться наружу. Благодарно лизнув его в щёку, Айда благодушно тявкнула и унеслась от нас прочь, скрывшись во тьме.
— Может, это она выла? — неуверенно предположила я.
— Нет, голос Айды я хорошо знаю, — покачал головой Семён, внимательно разглядывающий могилу, в которой оказался. — Меня больше волнует вот это безобразие… Отродясь у нас расхитителей могил не водилось, и вот тебе на!
— Странную какую-то могилу выбрали для разграбления, — Николай тем временем пристально изучал надгробие. — Посмотри на дату: 1955 год. Прошло больше полувека. Что здесь хотели найти?
— Вот бы знать…
— Отдай…
Хриплый, утробный голос, раздавшийся из-за спины Семёна, — прямо из могилы, — стал для нас всех полной неожиданностью. Сеня шустро отпрыгнул в сторону не хуже горного козла, а мы с Николаем одновременно направили лучи своих фонарей на могилу, на краю которой на корточках сидел уже знакомый мне недо-Голлум, потрясая перепачканными в земле причиндалами и взирая на нас абсолютно чёрными глазами.
— Отдай… — повторило это нечто, глядя одновременно и на нас, и куда-то мимо.
— Что отдать? — у Николая, судя по всему, были просто стальные яйца, если в подобной ситуации он был в состоянии ещё и задавать какие-то вопросы.
Черноглазый голожопый гражданин повернул к нему свою лохматую голову, и желудок у меня скрутило: на затылке у него не было доброй половины черепа, а в мозгах копошились мелкие белые черви подозрительно похожие на опарышей.
— Ёб… — Семён буквально подавился ругательством. Судя по выражению его лица, от него тоже не укрылось отсутствие крышечки у этого чайника.
— Отдай… — в третий раз повторил мертвец — предполагать, что с таким ранением данный субъект может быть живым, было просто глупо.
— Ты, отец, скажи, что тебе отдать, — Николай то ли ничего не замечал, то ли проявлял чудеса выдержки.
Ответить покойник не успел — на Семёна с диким, нечеловеческим криком налетело нечто в белом, и одновременно из темноты выскочило огромное лохматое существо с горящими жёлтыми глазами.
Николай оттолкнул меня в сторону, и животное неопределённого вида, — то ли волк, то ли медведь, то ли хрен знает какой мутант, — вцепилось зубами ему в предплечье, повалив на землю. Я хотела броситься к фельдшеру на помощь, — фонарик у меня был металлический и достаточно тяжёлый, так что вполне можно было попробовать огреть им тварь по голове, — но покойник, до этого мирно сидевший возле могилы, вдруг схватил меня за руку и решительно притянул к себе.
— Отдай! — мне в лицо ударило убойным запахом гнили. — Отдай!
Я со всего размаху жахнула приставучему старикашке фонариком по башке — для симметрии так сказать. И вот непонятно: то ли он даже в таком разлагающемся состоянии был способен что-то чувствовать, то ли просто не ожидал отпора, — покойник разжал пальцы, чем я тут же и воспользовалась, спихнув его в могилу.
— Дхат канн эк ит тьюнда, — подняв голову, я увидела пожилую женщину — да-да, ту самую, которую видела прошлой ночью. Сейчас она стояла среди могил, окутанная каким-то странным голубовато-зеленоватым свечением и, глядя мне точно в глаза, говорила какую-то откровенную тарабарщину на непонятном языке:
— Эф эк се тунридхур,
Лейса сва винс,
Ат тхейр виллир фара
Сонна хейм хама,
Синна хей хуга. 2
Слова не сопровождались ничем сверхъестественным: никакой цветной анимации как в фэнтезийных фильмах или громкого звукового сопровождения. Просто у меня внезапно подкосились колени, и я тяжело опустилась на землю. Когда же подняла голову, женщина исчезла, очевидно, прихватив с собой и всю остальную нечисть. Во всяком случае, бросив быстрый взгляд в сторону могилы, я обнаружила её совершенно пустой. Да и Николай в паре шагов от меня на земле уже лежал в полном одиночестве, не придавленный массивной мохнатой тушей.
Будучи совершенно не в силах встать на ноги, я на коленях подползла к фельдшеру, опасаясь худшего.
— Коля… — жалобно позвала я его.
— Живой я, — последовал незамедлительный ответ, вызвавший у меня облегчённый вздох.
— Сёма, ты там живой? — окликнула я второго участника этой потусторонней баталии.
— В некотором роде, — отозвался наш бравый участковый, и у меня окончательно отлегло от сердца. — Но это был полный пиздец, дамы и господа.
Спрятав лицо в ладонях, я разразилась истеричным смехом.
— Сходили, блин, на пикничок к Чёртовому перекрёстку, — сквозь смех выдавила я, давая выход скопившемуся нервному напряжению.
— Зато теперь мы точно убедились, что местные байки — совсем не байки, — Семён с окровавленным лицом и изорванной на груди курткой приблизился ко мне и опустился на корточки, с тревогой взглянув на Николая, чья одежда тоже вся была заляпана кровью. — Айболит, ты встать хоть можешь? Или, быть может, врача вызвать?
Теперь настала очередь ржать во весь голос уже фельдшеру.
— Сам-то веришь, что кто-то сюда приедет в такое время? — отсмеявшись, спросил Николай. Опершись на локоть, он сел, моментально скривившись. — Не переживай, жить буду. А если подставишь своё надёжное плечо, то и до деревни доковыляю.
Семён выпрямился, после чего, осторожно подхватив фельдшера под руки, помог ему встать.
— Полагаю, после всей этой чертовщины мы заслужили принять по сто грамм на грудь? — подмигнув мне, предложил Семён, аккуратно перебрасывая руку Николая себе через плечо и осторожно приобнимая его за талию.
— Нам всем нужна медицинская помощь, — твёрдо заявил Николай. — Поэтому идём ко мне. Так и быть, сто грамм я тебе налью.
* * *Добравшись до дома, Николай в первую очередь велел Семёну смыть кровь с лица.
— Я должен увидеть, насколько всё плохо, — объяснил он свою просьбу, устраиваясь на кровати и с моей помощью избавляясь от свитера и футболки. — Мало ли, вдруг придётся зашивать.
— Ты лучше о себе побеспокойся, Айболит, — одёрнул его Семён. — Вон, у самого рука вся в мясо. Поди ещё и перелом.
— Вот так на взгляд сложно сказать, — Николай осторожно ощупал свою пострадавшую конечность.
— Значит, нужен рентген, — я повернулась к Сене, не спешившему выполнять указание врача и умывать свою физиономию. — Твой чудо-механик наши машинки починил?
— Должен был, — пожал плечами тот. — Сейчас я к нему схожу, узнаю. Время, конечно, позднее, но у нас тут, вроде как, форс-мажор.
— Умойся сначала, — напомнила я ему. — А то доведёшь человека до инфаркта своим шикарным внешним видом.
Фыркнув, Семён всё же вышел на улицу, по пути прихватив с собой с крючка на двери махровое полотенце.
— Как ты? — участливо спросил Николай, внимательно вглядываясь мне в лицо. — Не ранена?
— Нет, — покачала я головой. — Ты же меня оттолкнул с пути этой мохнатой твари. Спасибо, кстати.
— Не за что, — Николай улыбнулся и внезапно накрыл мою руку своей ладонью. — Ты держалась молодцом.
— Не говори ерунды, — отмахнулась я, но свою руку у него не отняла. — Я перепугалась до смерти и даже не смогла вам с Сёмой ничем помочь.