Лазутчик

– Конечно, может. Но тут вот какая ситуация. Если бы она всю жизнь здесь, в Лепихино, прожила, то это одно. Вы знали бы, что она много лет жила себе, никаких странностей с ней не было, и вдруг впервые такое. Но ведь это может быть не так. Вдруг она специально приехала сюда таким вот колдовством заниматься. Как она выбрала вашу деревню? Она кого-нибудь знала здесь? Или родня у неё может здесь жила?
– Нет, никого у неё здесь не было, ни знакомых, ни родни. Она Тамаре говорила, что деревню выбрала нашу случайно. Искала, где дом купить в деревне, давно хотела из города уехать, и увидела объявление о продаже дома, в котором сейчас живёт. И сразу он запал ей в душу. Приехала, посмотрела, места у нас красивые, по деньгам он ей тоже подошёл. Вот так у нас и оказалась.
– Получается, что мы не знаем, случайный это выбор, или что-то привело её сюда. Или кто-то. Татьяна, мне очень бы хотелось к ней в гости прийти, как лучше это устроить?
– Пойдём сначала к её соседке Тамаре, я тебя с ней познакомлю, а она уж точно какой-нибудь предлог найдёт, чтобы вам с ней в гости прийти к Людмиле Терентьевне. Тамара хоть и болтливая баба, но если надо, она может язык держать за зубами.
Я поднялась из-за стола, поблагодарив хозяйку за гостеприимство. Татьяна накинула на себя трикотажную кофточку, насыпала Дениске целый карман конфет, и мы пошли на соседнюю улицу, к Тамаре.
– Вот это дом Людмилы Терентьевны. – Татьяна показала нам на высокий дом, похожий на терем, весь утопающий в цветах.
– Да, просто ботанический сад! – Восхищённо сказала я.
И это было правда. На каждом квадратном сантиметре было такое буйство всех оттенков цвета, что казалось, что это яркая картина, и художник не жалел свою палитру, когда её рисовал. Даже простые белые ромашки были неимоверного размера и чистейшей белизны. Голубые и сиреневые колокольчики, розовые, жёлтые, красные лилии, бордовые и розовые пионы, оранжевые ноготки, и ещё десятка два разных сортов цветов, названия которых я не знала. Под самыми окнами возвышались ярко-фиолетовые цветы, похожие на башмачки, висевшие гроздьями на толстых стволах. Ветерок колыхал это цветное море, и казалось, что прямо сейчас художник-импрессионист наносил свои мазки, постоянно корректируя своё произведение. Дом тоже был хорош. Синие стены, белые рамы, на резных наличниках нарисованы красные маки. Да, хозяйка красоту ценит.
Мы прошли к следующему дому, перед которым тоже был цветник, но до соседского ему было очень далеко. Татьяна постучала железным кольцом в калитку, грозно залаяла собака, и послышалось далёкое: «Иду я, иду!»
Калитку открыла пожилая женщина в цветном платке, и, увидев Татьяну, отступила в ограду, пропуская нас. Мы зашли, и к нам кинулся маленький пушистый пёсик, который, видать, и лаял так грозно. Подбежал и начал ластиться, радостно скуля.
– Заходите. Я только с огорода, закончила полоть. Трава как сдурела! Две недели назад, всё выполола, без спины лежала, а тут опять наросло! – Пожаловалась она.
– И не говори! – Поддержала её Татьяна – Я тоже вчера весь день полола, ботвы у морковки аж не видно было. Целый стог нарвала сорняков. Мы к тебе по делу, Тома, поговорить надо. Это Ольга, это её племянник Денис. Они к нам приехали помочь отловить этого Лазутчика.
– Ну да, ну да! – Тамара закивала головой – Слышали, опять этой ночью переполох был? Этот гад уже в дома начал залазить!
– Нет, я сегодня из дома не выходила, – Татьяна насторожилась – и к кому залез?
– К Петровым! – Тамара развела руками – Настю перепугал, её Виталик еле отпоил валерьянкой. Она вечером бельё развешивала во дворе, дверь в дом открыта была. А потом ещё простояла у ворот, с Машей болтала. А домой зашла, только дверь собралась закрыть, как всё загрохотало в сенях, посуда повалилась, что-то разбилось. Она подумала, что это Виталик, а на неё из темноты как выпрыгнет это чудище, её лапой оттолкнул, и в двери выскочил.
– А что он дома у неё делал? – Спросила Татьяна.
– На лавке простокваша стояла у неё вчерашняя, так она была опрокинута, и разлита. Настя думает, что он пил её.
 
– Господи, ну что за тварь такая, ничего не боится!
– Так он сегодня и к Павлу Анатольевичу успел за курицей слазить! – Добавила я.
– Вот сволочь! – В сердцах ответила Тамара.
Мы зашли вслед за Тамарой в светлую горницу, застланную полосатыми половиками. Дома у неё, как и у Татьяны, всё было в вязанных накрахмаленных занавесочках, салфетках, накидках. Чистота и порядок. Она поспешила нас усадить за стол, но мы твёрдо отказались, сославшись на то, что только что из-за стола.
Услышав Татьянину просьбу, чтобы она меня познакомила с Людмилой Терентьевной, Тамара задумалась.
– Так ты думаешь, что она не случайно вырастила Лазутчика? – Тамара посмотрела на меня – Да кто же по доброй воле вырастит это у себя?
– Причин для этого у человека может быть много. Но я пока просто хочу с ней познакомиться. Может и правда, она не знала, что там сеяла. Она Вам показала сама это растение, пока оно сидело на грядке, или Вы нечаянно это увидели?
– Нечаянно. Я к ней почти никогда не захожу на огород. Домой друг к другу ходим, телевизор, иногда вместе смотрим, сериалы там разные. Она мне давно ещё сказала, что не любит, когда на её рассаду смотрят, говорит, что рассада сглаза боится. Я ещё тогда удивилась, чего это рассада сглаза боится, чай не ребёнок, ведь. Но не хочет, чтобы смотрели на рассаду, так и не надо. Я на свой огород так насмотрюсь, до зелёных соплей, что не до чужих огородов. А тут у неё на смородине тля появилась, она мне пожаловалась, я и пообещала ей, что дам на пробу пакетик с новым средством, пусть попробует. Нашла я пакетик, а она в магазин ушла, я и зашла к ней со стороны огорода, чтобы положить его, пока снова не потеряла. Смотрю, а за парником у неё какой-то зверёк сидит. Подошла ближе, а это растеньице такое. Я пощупала его, мягкое, тёплое. И тут она вышла в огород, подходит ко мне, сначала растерялась, а потом говорит: «Сама не знаю, что выросло, вроде такого и не заказывала. Наблюдаю сейчас. Правда, забавный?» А какой такой забавный, что она там забавного нашла! У меня потом пальцы, которыми я прикасалась к нему, словно иголочками кололо долго. Вот так я его и увидела первый раз. Потом много раз ходила смотрела. И Настя ходила, и Вера Зотова тоже ходила. Вера мне по секрету сказала, что однажды она пришла утром рано, а Людмила Терентьевна из огорода вышла, говорит, что поливалась, и неохотно так пустила Веру в огород, посмотреть на это чудо. Так Вере показалось, что на нём были розовые капли. То есть она чем-то его поливает, не только водой. Подкармливает. Я её спросила, чем она его подкармливает, так она засмеялась. Чем, говорит, можно его подкармливать, когда я не знаю, что это такое. Витамины даю, говорит, какие и остальным цветам.
– Так ты отведёшь Олю к Людмиле Терентьевне? – Спросила Татьяна – Только не говори, что она специально хочет именно с ней познакомиться, просто скажи, что хотела посмотреть на её диковинные цветы.
– Конечно, она любит, когда на её цветы любуются.
Мы с Тамарой пошли к Людмиле Терентьевне, а Таня забрала Дениску с собой, хотя он очень упирался, тоже хотел со мной пойти, на Людмилу Терентьевну посмотреть. Кажется, он решил, что она колдунья.
 
Глава 2. Ночное дежурство.
 
Когда мы подошли с Тамарой к дому Людмилы Терентьевне, мы попали в царство ароматов, медовых, пряных, незнакомых. Какой у неё порядок в цветнике! Нигде ни одного сорняка не видно, вокруг каждого цветочка земля взрыхлена, подсыпана чем-то, подпорки под вьющимися растениями стоят ровненькие, только подчёркивая красоту цветка, ни один цветок не заслоняет другие. Заборчик вокруг палисадника новый, покрашенный небесно-голубой краской, и дверка аккуратная, на шпингалет закрытая.
Тамара постучала в ворота, и крикнула, что это она, привела гостью, чтобы полюбоваться цветочками. Когда хозяйка открыла ворота, я ни минуты не сомневалась, что она не поверила тому, что сказала Тамара. Она внимательно посмотрела на меня, но тут же улыбнулась и вышла к нам. Мы подошли к её палисаднику, и я выразила ей своё искреннее восхищение её цветами. Она снова улыбнулась и начала рассказывать мне о них. Каждый цветок она называла, говорила, откуда ей выслали, какой он требует уход и сколько он цветёт. Она говорила о цветах с нескрываемой любовью. Наверное, они ей платят тем же. Чем больше я на неё смотрела и слушала, тем меньше я верила, что она колдует.