Девочка и Звезды (ЛП)
Яз отступила назад, пытаясь принять за правду слова Квелла. Такой знакомый и, в то же время, такой неуместный здесь. Это казалось невероятным. Все это. Не в последнюю очередь из-за того, что он совершил такой безрассудный поступок, ради нее.
— Почему… — Но она не хотела задавать этот вопрос. Не сейчас. Она не была уверена, что готова к ответу. Однажды она спросила мать о любви, и мать, практичная женщина, не склонная к сантиментам, обеими руками откинула назад свои длинные волосы с проседью и сказала, что любовь подобна буре в ночи. «Ты просыпаешься утром и обнаруживаешь, что мир изменился. За дверями твоей палатки открывается новый пейзаж, все знакомое и в то же время другое». Яз задумалась об этом. С Квеллом бури не было. Они выросли вместе, чувствуя себя комфортно в обществе друг друга.
— Мы не можем здесь оставаться. — Квелл бросил последний взгляд на металл, разбросанный по каменистому склону под отверстием.
— Лучше остаться, — сказала Яз. — Я не уверена, что помню дорогу обратно в поселок. Но мне кажется, что Сломанные приходят сюда каждый день.
— Да, но мы не хотим, чтобы они нас нашли. — Квелл согнул руки, словно ему не хватало копья.
— А мы не хотим?
— Да.
— Теперь Сломанные — наше будущее. — Яз тут же почувствовала себя виноватой. Квелл пришел за ней, бросил жизнь, которую любил. И ради чего? Она была сломанной, на льду для нее не было жизни. Может быть, звезда охотника вбила клин в ее сознании, но в ней говорили два голоса, одинаково громкие. Один сказал, что она — бремя для Икта, что ее жертва была необходима для выживания целого. Ее слабость не только утащила вниз ее, но и привела вниз Квелла. Она не заслуживает счастья. Ее нельзя спасти. Это был ее собственный голос, и она верила ему. Другой голос тоже принадлежал ей, и он говорил ей, что целое, которое выживает за счет своих детей, не заслуживает продолжения. Этот голос сказал ей, что, может быть, — просто может быть — она спасется, но она не должна спастись одна. Если она заслуживает большего, то и каждый ребенок, брошенный в яму, заслуживает большего. Она глубоко вздохнула: — Сломанные — наше будущее. Другого выбора здесь нет.
— Ну, мы можем убежать. Это выбор.
— Ты думаешь, что можешь выбраться из ямы. — Это был не вопрос. Никто не мог выбраться из нее. Даже Турин со своей лед-работой. Даже Тарко, хотя их предводитель был менее всего склонен пытаться.
Старая улыбка Квелла вернулась. Он кивнул на дыру рядом с ними:
— Я думаю, теперь совершенно ясно, что жрецы не добывают свое железо из корней Черной Скалы. И мы оба знаем, что, если учесть все кланы, жрецы в течение года продают очень много металла.
Яз кивнула.
— Значит, у них есть способ вытащить его из этих пещер на поверхность, и это не подъем из ямы по извилистой наклонной шахте. Груз зацепится и упадет. И это слишком открыто — полдюжины местных кланов приходят туда молиться в разное время года. Тайна никогда не продержалась бы так долго. Нам нужно только узнать, где и когда поднимется следующий груз, и мы поднимемся вместе с ним!
Глаза Яз расширились. Она пробыла здесь всего несколько дней, но ей уже казалось, что прошла целая жизнь. Мысль о том, что она может вернуться, была сном. Часть ее даже не хотела отступать назад, на ветер. До этого момента эта часть ее молчала, но теперь она заговорила, удивив ее:
— Я не могу вернуться.
— Конечно, можешь. Регулятор пропустил тебя. Тебя не столкнули в яму, ты… упала.
— Я не могу вернуться без Зина. — Дело было не только в Зине, не сейчас, и, может быть, даже не в том, что она прыгнула. Что-то было не так с миром, со всем, и сейчас быть менее совершенным, чем представление племен о совершенстве, означало отказаться от людей, бросив детей в дыре во льду. Яз знала это в глубине души, чувствовала это кровью и костями. Спасение Зина означало бы нечто большее, чем просто спасение одного ребенка. Как трещина, расползающаяся по скале, это будет началом чего-то. Началом чего-то бо́льшего, началом процесса перемен. — Он — мой брат.
Квелл закатил глаза, словно собираясь воззвать к Богам в Небе, но, обнаружив над собой только лед, вздохнул.
— Казик отверг его. Ему не жить с Икта, Яз. Ветер…
— Ветер убьет его, да. Но неужели ты думаешь, что жрецы не лгут? Они, конечно, хранят свои дела в большом секрете! — Она взмахнула рукой, чтобы охватить комнату и шрамы города Исчезнувших вокруг них. — Зину нужно предоставить выбор. Он может остаться или пойти с нами и посмотреть, действительно ли ветер убьет его.
Квелл покачал головой:
— Хорошо… Но я посоветую ему остаться здесь. И, если уж кого-то и возвращать, то только Зина. Я видел тебя с твоими друзьями. Мы не можем вернуть наверх их всех. В любом случае они, вероятно, попытаются все это остановить.
— О. — Яз и не подозревала, что Квелл уже наблюдал за ней. Что-то в том, как он сказал друзья, намекнуло на ревность, о которой она и не подозревала. Однако она оценила его нежелание приближаться к ним. Особенно устрашающе выглядели геранты. Первая встреча Яз с Хеттой никогда не изгладится из ее памяти.
— Так где же он? — спросил Квелл.
— С Запятнанными.
— С кем? — Приподнятая бровь.
— С Запятнанными. Они живут в черном льду. Это сводит их с ума. — Произнесенное вслух, это прозвучало так: освободить Зина так же невозможно, как достичь поверхности.
— И они забрали Зина?
— Он стал одним из них, скорее всего. — Яз подошла к звезде охотника. — Если мы вернем его, то это изгонит из него пятно. Но нам понадобится помощь.
Квелл моргнул. Он глубоко вздохнул, а затем кивнул, что заставило Яз задуматься, должна ли быть буря или иногда любовь просто подкрадывается к тебе.
— Ладно. Давай это сделаем.
ЯЗ СПРЯТАЛА ЗВЕЗДУ охотника в заполненной льдом впадине рядом со стеной пещеры. Они смотрели, как ее тепло начало пробивать дорогу вниз. Вода над ней снова замерзнет, и, когда свечение по воле Яз потускнеет, ничто не выдаст ее, кроме ауры. По словам Квелла, на краях эта аура больше походила на предложение держаться подальше. Чувство, которое может бессознательно проникнуть в сознание человека и направить его по другому пути.
Квелл провел их обратно вверх по длинному склону, мимо сторожевых столбов, которые остались безмолвными, в пещеру за ними. Яз достала звезду Пома для дополнительного освещения. Она остановилась и подняла ее на уровень головы. Ее голубизна напомнила ей хрупкую голубизну глаз Пома, и ей пришло в голову, что, несмотря на свое хрупкое телосложение и относительную молодость, он был, пожалуй, самым опасным из тех, кто находился с ней подо льдом. Даже самый крупный из герантов представлял собой уже известную угрозу, но Пом, с его группировкой, политикой и амбициями, мог быть способен на все. Она почти не знала его, но было ясно, что в нем есть и гордость, и жестокость — опасное сочетание. Он явно обладал умением влиять на других своими словами. Сила, которая была одновременно и маленькой, и большой. Но она не знала, какую еще магию он мог получить от смешанной крови, из-за которой был сброшен восемь лет назад. Тень-плетение? Лед-работа? Или что-то более смертоносное и оставшееся в тайне?
— Ты заставила эту звезду прикатиться к твоей руке, — сказал Квелл. — Еще в городе, когда я не сумел заставить тебя замолчать.
— Я собиралась размозжить тебе ею голову. — Яз слегка надавила, и песня звезды чуть-чуть изменилась. Она держала звезду между большим и указательным пальцами. Останься. Она подняла указательный палец, опустила большой, отдернула руку. И звезда осталась, хотя и начала медленно вращаться.
Брови Квелла поползли вверх:
— Они делают такое?
— Очевидно.
Яз сделала шаг назад, и звезда последовала за ней, как будто была привязана к ней, а не к миру. Яз рассмеялась. Звезда начала медленно двигаться вокруг нее по орбите, которую она почти могла видеть, как будто следовала за самой тонкой нитью, находившейся за краем зрения. Яз поджала губы, потом пожала плечами. Это позволит держать руки свободными.