Девочка и Звезды (ЛП)

— Шахтером. В основном. — Турин оглянулся на нее, его лицо было странно освещено полосами звезда-пыли на потолке туннеля прямо над ними. — Лед-работники должны быть шахтерами. Что ж, их «поощряют». Шахтеры добывают большую часть звезд, которые мы отдаем жрецам. Но самые большие звезды находят мусорщики. Как та, которую мы… которая освещает пещеру поселка. А они опасны. — В его голосе слышалось предупреждение. — Не все Запятнанные были украдены у нас. Некоторые ушли добровольно. Звезда может сделать это с тобой. Большая. Разрушить твой разум и наполнить тебя демонами.
— Какого рода демонами? — спросила маленькая Майя из-за спины Яз, у которой оказался более острый слух, чем ожидалось. Она была застенчивой, но любопытной, и всегда наблюдала. — Как они выглядят?
— Представь себе, что вся твоя ненависть вырвалась из тебя и приобрела свой собственный голос, — сказал Турин. — И живет под твоей кожей как отдельное существо. Или вся твоя жадность, или вся похоть. Я видел, как это случилось, однажды. Демон, созданный только из тебя. Ползет по твоему телу, как пятно. Вот как это выглядит, просто пятно, не больше твоей руки. Порча. Так что будьте осторожны со звездами. Даже с теми, что поменьше. Они были созданы не для нас. Они не добрые и не злые. Просто опасные. Как огонь.
ТУННЕЛЬ УГОЛЬ-ЧЕРВЯ в конце концов снова спустился на каменный пол и соединился с выплавленной во льду пещерой. Воздух был теплее, чем в поселке, со стен капало быстрее; маленькие ручейки вились по полу, исчезая подо льдом у стен пещеры. Арка провела их мимо воинов в другую пещеру, освещенную полудюжиной ярких звезд, чей свет давал видеть скопление хижин у озера, а над ними — потолок, переходящий в крутую, но наклонную шахту, исчезающую во тьме.
— Вот здесь я упала, — сказала Куина, и ее узкое лицо напряглось при воспоминании.
— И я. Но я произвел всплеск побольше! — Као хлопнул себя по животу и груди.
— Что это за запах? — Майя принюхалась. С тех пор, как заговорили об уголь-червях, она стала нервничать. Трудно было помнить, что этот робкий ребенок — Аксит. Если бы ее не сбросили, ей бы вскоре проткнули брови костями и сделали бы под мехами кровавые татуировки, отмечающие победы клана над прошлыми врагами. Идя рядом с Майей, Яз казалось, что каждый раз, когда девушка вздрагивала от нового звука, происходило что-то странное. Едва заметное изменение, настолько незначительное, что могло быть просто игрой воображения. Сумерки, казалось, дрожали вместе с ней, как будто на мгновение сами тени затаивали дыхание. Майя снова принюхалась: — Что это?
Яз медленно вдохнула через нос. В воздухе пахло кровью, огнем и чем-то еще, резким и незнакомым, каким-то остроугольным:
— Не знаю.
— Металл плавится, — сказала Арка.
— Металл плавится? — Яз моргнула.
— Если его достаточно сильно нагреть. Многие вещи делают. Даже камень! — Арка повела их к хижинам.
Когда они подошли ближе, появился человек в толстом кожаном фартуке. Кожа на его обнаженных руках блестела от пота, а черные пятна украшали бугрящиеся мышцы. Он хмыкнул на Арку и взял две пригоршни случайных металлических кусков из ящика рядом с хижиной. Смесь включала зубчатые колеса из чистого серебристого металла, тонкую черную проволоку в катушках и ржавые железные стержни со следами какого-то покрытия, которое было снято.
— Это Иксен. Он почти ничего не говорит. — Арка поймала дверь, прежде чем она закрылась, и провела их внутрь.
Жар ударил по Яз, как молотком, и она пошатнулась. Хижина представлял собой длинный зал, центральной частью которого была большая чаша из чего-то похожего на камень, поддерживаемая толстыми цепями, которые тянулись к потолку. Иксен вывалил в чашу свою коллекцию металлических предметов, выбросил один и добавил еще несколько железных прутьев из ближайшей кучи.
— Это как готовить, — сказала Арка. — Нужно правильно подобрать смесь.
Пока Иксен добавлял последние штрихи, костлявая женщина, тоже в обгоревшем кожаном фартуке и мало чем еще, вышла из задней части хижины, чтобы опустить тяжелый, покрытый сигилами горшок на другую цепь, так что он уютно устроился среди обломков.
 
— Этот горшок выглядит железным, но это не так. Он может стать достаточно горячим, чтобы расплавить все остальные металлы, не плавясь сам.
— Тогда… как вы это сделали? — спросила Куина.
Арка нахмурилась.
— Это произошло еще до меня. Но, как мне кажется, у нас будут неприятности, если мы его потеряем. — Она снова нахмурилась. — Хотя иногда мы находим металл, который не может расплавиться.
Женщина с лицом, похожим на череп, взяла шест с черпаком и стала перекладывать звезды из ящика у стены, бросая их одну за другой в серый горшок. Когда она добавляла очередную звезда, та переставала сиять, зато сигилы на горшке начинали излучать более красное свечение вместе с яростным жаром. Яз отступила, не желая, чтобы звезды горели слишком ярко и сигилы испепелили их всех.
— Этот жар, — сказала она, когда Арка посмотрела в ее сторону. — Я не могу его вынести.
Яз вышла из хижины, Арка последовала за ней и встала в дверях.
— Я видела все это раньше, много раз, но никогда не устаю смотреть, как льется расплавленный металл. Это как жидкий огонь. Иксен делает слитки, а также разливает различные формы для других кузнецов. Почти все это достается жрецам.
Яз вытерла холодный пот со лба:
— Если вы можете делать столько тепла, зачем вам шахтеры? Конечно, вы можете просто вытопить звезды изо льда и сделать любые туннели, которые вам нужны, точно так же, как это делают уголь-черви?
— Я думала, что этот вопрос задаст Куина. — Арка потерла шрамы, бегущие по щеке. — Это вопрос прибылей и убытков. Когда звезды используются для зажигания сигилов, те съедают их; звезда, которую ты вынимаешь, меньше, чем та, которую ты вставляешь. Особенно быстро сигилы съедают маленькие звезды. Если в горшок положить даже пригоршни пыли, тепла будет совсем немного. А большие тают медленно. Но даже если использовать наши самые большие звезды, мы найдем в растопленном льду меньше, чем съел горшок. Это как жизнь наверху. Каждое решение зависит от того, что ты получишь и чего это будет стоит. — Она оглянулась. — Иксен скоро начнет лить. Подойди и посмотри, если не боишься упасть в обморок.
Яз осталась снаружи, а Арка вернулась в тепло литейного цеха. Она медленно пошла к берегу озера, размышляя. Она знала, чего стоило ей решение броситься в яму. Она не имела ни малейшего представления о какой-либо прибыли, но если она не найдет Зина, то все это будет убытком. Икта выбросили Зина, но для нее он был всем, что составляло ее клан, все еще ценностью, и она найдет его независимо от прибылей и убытков. Яз казалось, что, если бы она позволила им бросить ее брата без возражений, он перестал бы чего-то стоить, и если бы она на самом деле стояла рядом и смотрела, как любого ребенка бросают в яму и ничего бы не сказала, то что-то от нее самой тоже было бы что-то выброшено, что-то более ценное, чем то, что она потеряла, действуя.
Турин сказал, что звезды могут отделить худшие части человека и давать им новый голос. Яз знала, что наблюдение за тем, как регулятор швыряет детей в яму, отщепляет что-то хорошее от тех, кто наблюдает, и удерживает это в таком же темном и безмолвном месте, как яма, в которой исчезли эти дети. Она не могла сказать, откуда ей это известно или почему она держится за это перед лицом суровой арифметики, которая управляет жизнью на льду. Но она знала это, кровью и костями, как бы сильно она ни тосковала по блаженному неведению, которое, казалось, окутывало остальных, видевших это в тот день.
Вздрогнув, Яз поняла, что добралась до берега озера и вымочила пальцы ног на мелководье. Озеро быстро становилось все глубже, освещенное звезда-пылью, дрейфующей по гребням скал, но постоянный дождь талой воды сверху рябил поверхность слишком сильно, чтобы можно было ясно разглядеть глубину. И все же в нем была красота и покой: черная скала, лед всех оттенков жемчуга, между белым и прозрачным, мраморные полосы звезда-пыли, сверкающие всеми цветами, на которые можно разбить свет. Под многоязыким голосом падающей воды слышался далекий ледяной стон, такой же вневременной, как и ветер. Яз позволила чуду этого места окутать ее. Безмятежность…