Шлейф сандала (СИ)

- Быть твоей любовницей это конечно приятно, но я ведь не глупая девочка, дорогой. Прекрасно понимаю, что как только твоя страсть угаснет, я останусь без средств к существованию. Лучшее, что ты можешь сделать для меня – это рекомендовать в богатый дом, - девушка приняла бокал и игриво улыбнулась. – Ты ведь знаешь, любовь моя, что со своим образованием я могу устроиться где-нибудь в Москве или Санкт-Петербурге. В этом городишке я остаюсь только из-за тебя.
- Или из-за моей щедрости, - парировал молодой человек. Но сказал он это без злости, даже весело. – Конечно, я знаю о твоем образовании, душенька… Ты красива, умна и если бы не склонность твоего покойного отца к картам, могла бы выйти замуж за достойного человека. Как можно было всё промотать… Безумец…
- Я потратила последние деньги, которые удалось выручить от продажи мебели, - блондинка поежилась. – Ненавижу его…
- Так вот… ты должна сыграть одну роль… - Николя прилег рядом с ней, играя упругим локоном. – Если всё сделаешь правильно, получишь деньги, драгоценности, положение в обществе…
- Разве так бывает? – глаза девушки загорелись. – А какую роль мне нужно сыграть?
  
Глава 73
 
Ксения Алпатова не выпускала флакон духов из своих пальчиков. Она постоянно подносила его к носу, блаженно прикрывала глаза и улыбалась.
- Елена Федоровна, вы настоящая волшебница! Какой аромат… Я не могу надышаться им! Хочется нюхать его бесконечно!
- Духи не нюхают, а слушают, - поправила я ее, и девушка удивленно взглянула на меня.
- Почему же?
- Один знаменитый парфюмер сравнил сочетание ароматов духов с музыкальным произведением. Как мелодия состоит из отдельных нот, так и духи состоят из отдельных ароматов, образующих в сочетании единое целое, - объяснила я. - Он разложил их на ноты и любил повторять, что как один фальшивый звук способен испортить всё впечатление о мелодии, так и один неправильный ингредиент или неверно подобранная пропорция способны разрушить идеальное звучание...
Правда пришлось умолчать, что парфюмер по имени Джордж Уильям Септимус Пиесс, напишет об этом в своей книге лишь через десять лет.
- Как интересно… Вы действительно мастер своего дела, - в глазах Ксении Алпатовой появилось уважение.
- Я рада, что вам понравились духи, - мне льстило, что моя работа была оценена по достоинству. – Я сделала для вас несколько вариантов: масляные, спиртовые и твердые на основе воска.
- Замечательно! – девушка открыла флакон и аккуратно нанесла духи на запястья.
– Мне кажется, мой Роман придет в восторг от этого аромата! Кстати, Елена Федоровна, мне кажется, вам стоит поехать со мной к нам домой.
- Зачем? – удивилась я, на что она ответила:
- Как зачем? Супруг объяснит, как узаконить ваше изобретение!
Стоп! А ведь действительно! Прошлое прошлым, но ведь в эти годы уже должно быть патентование. Как же вовремя она напомнила мне об этом!
- Благодарю вас, Ксения Александровна! Конечно, я поеду с вами! – я попросила ее подождать меня за чашечкой чая и умчалась переодеваться.
Супруг Ксении Алпатовой, Роман Данилович, был молодым мужчиной, лет тридцати пяти. Серьезный, с приятной внешностью и умными глазами, он чем-то напоминал актера Ливанова. Эдакий Шерлок Холмс.
Он заинтересовался моими ароматами и не один раз подносил к носу флаконы с «Ксенией-Шанелью» и «Эйфорией».
- Какие необычные, красивые духи… Со всей ответственностью заявляю – вы творец прекрасного, Елена Федоровна! Теперь я горю желанием иметь мужской аромат, изготовленный вашими руками!
- С удовольствием сделаю его для вас! – пообещала я, приходя в восторг от того, что займусь изготовлением одеколона. –Это не займет много времени.
- Тогда присаживайтесь, и мы поговорим, как узаконить ваше исключительное право на производство духов под вашим именем, - судья жестом указал мне на кресло у большого стола красного дерева, декорированного латунью. Он улыбнулся жене и попросил: - Дорогая, распорядись, чтобы нам принесли чай или может немного вина, Елена Федоровна?
 
- Я не против. Это очень сложная процедура? – спросила я, хотя внутренне уже была готова пройти этот путь. – Узаконить право на производство духов?
- Сначала нужно подать прошение о выдаче привилегии на изобретение, в Мануфактурный совет при Департаменте мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов. Оно должно содержать описание изобретения. Потом оплатить пошлину за весь срок действия предполагаемой привилегии и получить охранное свидетельство о приеме прошения и уплате пошлины. Министерство рассмотрит его, после чего вынесет решение. В случае,если оно будет отрицательным, вам вернут потраченные на пошлину средства. А при положительном исходе, проект решения отправят в Госсовет.
- Голова кругом, - мне было тяжело понять все эти бюрократические дела с документами, но Роман Данилович успокоил меня:
- Этого для вас пока достаточно. Я помогу составить прошение и передам его в совет, а дальше уже будем отталкиваться от принятого министерством решения.
- Я даже не знаю, как мне отблагодарить вас… - я действительно чувствовала себя неловко.
- Ну-у, будет вам, Елена Федоровна! – засмеялся судья, с любовью глядя на свою молодую жену, которая вернулась в кабинет вместе со служанкой. Девушка несла поднос с графином вина и бокалами. – Ксения все рассказала мне. Как вы спасли ее волосы перед венчанием. Теперь даже сонная и растрепанная она выглядит очень мило! А названные в честь моей супруги духи? Разве это не благодарность? Тем более я уверен, что вас ждет успех на этом поприще. Уж очень необычно звучат созданные вами ароматы.
И только дома меня вдруг посетила разумная, но не очень радостная мысль. На чье имя я буду оформлять патент? На имя погибшей? Здесь было два варианта: либо оставить это дело, либо вычеркнуть из жизни Ольгу и навсегда остаться Еленой Федоровной Волковой.
Нужно просчитать все выгоды. Но если быть честной, у Елены шансов на взлет было куда больше… Если же я в конце концов признаюсь, что являюсь Черкасовой Ольгой Дмитриевной, то потеряю всё. Пора бы признать это. Как ни крути, для меня прошлое Черкасовой ничего не значило. Я и побыла-то ею всего лишь несколько дней. В общем, обо всем нужно хорошенько подумать. Время у меня еще было.
Бытовые проблемы тоже требовали внимания. Чтобы ни происходило вокруг и в моей душе, дом оставался главным местом, где я могла отдохнуть и расслабиться. Мы купили краску и выкрасили его вместе с парикмахерской в белый цвет, хотя нам предлагали взять желтую или серую. Но от желтых фасадов уже рябило в глазах, а серая казалась унылой. Вычищенный двор, белоснежные постройки и такой же белый забор привлекали внимание своей свежестью. Я представляла, как весной высажу цветы, которые придадут двору яркости. Но до весны еще так далеко… Дождливая осень и долгая, холодная зима…
* * *
Давид спешился и с интересом огляделся. Неплохое имение. Ухоженное, с небольшим парком и цветниками. Так вот где родилась Елена… вернее Ольга Дмитриевна Черкасова.
- Значит, отсюда ты бежала, милая… - прошептал он. – Что ж, посмотрим, что с этим можно сделать…
К князю подбежал слуга и взял из его рук поводья.
- У моего коня слетела подкова. У вас есть кузнец? – спросил Давид, похлопывая жеребца по лоснящемуся боку.
- Да, барин, есть! Кузьма всё сделает! Как вас хозяевам представить?
- Князь Давид Нузгарович Эристави, - ответил Давид, и, поклонившись, мужчина окликнул женщину, которая несла корзину с бельём:
- Дунька, немедля барыне доложи, что его сиятельство прибыли! Князь Эристави!
Служанка удивлённо хлопнула глазами, и ее рот медленно приоткрылся. Такие гости здесь явно были редкостью. Но она вовремя спохватилась и, бросив корзину, побежала к дому.
Парадная дверь распахнулась еще до того, как Давид подошел к лестнице. Из них выпорхнула невысокая полная женщина в каких-то совершенно немыслимых кружевах и, присев в книксене, защебетала: