Шлейф сандала (СИ)

В этом я ни минуты не сомневалась.
Мы завернули в аптеку и, подождав, когда хозяин отпустит покупателей, подошли к прилавку.
- Здравствуйте Никита Мартынович! Нам бы от жара лекарство, - попросила я. – Машутка приболела.
- Сейчас, Леночка… Сейчас дам тебе лекарство, - аптекарь открыл ящик стола и зазвенел пузырьками. – Вот. Полную ложку на стакан молочка. Хорошая микстура. Чего это она болеть надумала?
- Может квасу холодного напилась, - ответила я, кладя пузырек в корзину. – Не уследили.
- Ты вот что… Скажи слуге: пусть ее принесет ко мне, чтобы остальные дети заразу не подхватили. Может, и не от кваса это… Осторожнее нужно быть, - предложил Никита Мартынович. – Я за ней присмотрю. Мы здесь быстро Машутку на ноги поставим, а у тебя и так забот полон рот.
- Вам правда не сложно будет? – я была благодарна ему за помощь.
- Дочка, мне только в радость за дитем поухаживать. И опять повторю: кто знает, что за болячка на нее напала, а у тебя младенец в доме, - ответил аптекарь. – Так что несите Машутку сюда.
- Спасибо вам большое! – я обняла его. – Чтобы я без вас делала!
- А что и со мной… Ты сильная. Со всем справишься, - улыбнулся старик, поглаживая меня по спине. – Но если друзья хотят заботы твои разделить, не отказывайся. На себе все тащить тоже не дело. Так и сгореть можно на ходу. Ох, чуть не забыл!
- Что такое? – я удивленно посмотрела на него.
- В субботу ко мне в аптеку один купец заглянет. Возит он дорогие масла из-за границ. Чего у него только нет! Если хочешь, приходи с утра. Может, чего выберешь? В его сундуке можно все найти: от сандала до амбры.
- Откуда у меня такие деньги? – горько усмехнулась я. – Сейчас весь заработок на семью идет. К зиме готовиться нужно…
- Выберешь, что тебе нужно, а я в долг под себя возьму. Он человек хороший, всегда мне навстречу идет, - аптекарь хитро подмигнул мне. – Чую я, что пойдет дело. И к зиме подготовишься, и долги отдашь.
  
Глава 61
 
Вернувшись домой, я первым делом пошла к Машутке. Девочка спала, прижимая к себе тряпичную куклу-мотанку, которую ей смастерила Прасковья. Ее глазки бегали под голубоватыми прозрачными веками, похоже малышка видела какой-то сон.
- Ну как она? – шепнула я и Прасковья покачала головой, давая понять, что порадовать меня нечем.
- Кашель мучает бедняжку. Хорошо хоть жар прошел. Уснула.
Словно в подтверждение ее словам, Машутка надрывно закашлялась и сонно заплакала.
- Пойду, молока ей согрею, - сказала я, а Прасковья бросилась утешать девочку.
Сегодня же нужно отнести ее к Никите Мартыновичу. У него знаний все-таки больше, да и лекарств полно. Но если к завтрашнему утру Машутке не полегчает, начну искать доктора.
Селиван сразу же поддержал эту идею.
- Это вы хорошо придумали. В аптеке-то всяких снадобий хоть обпейся. Как проснется Машенька, отнесу ее к Мартыновичу.
Я посмотрела на редьку с медом и грустно улыбнулась. Теперь не понадобится. Но тут раздался приглушенный кашель, и я удивленно посмотрела по сторонам. Это еще что такое?
Кхык-кхык, кхык-кхык… Это кхыканье доносилось из-за печки. Мы с Селиваном переглянулись. Прошка!
Заглянув за печной закуток, я нахмурилась. Мальчишка сидел на корточках и старательно прикрывал рот ладошкой.
- Та-а-ак… Ты, что тут делаешь?!
- Не виноват я! – сразу же запричитал сорванец, прижимая руки к груди. – Я говорил ей: не пей! Да кто ж такое лакомство пить не будет? Евдокия квас на меду сделала, а я его с погреба укра-а-ал!
- Машутку квасом напоил? – я пощупала его лоб. Слава Богу, жара не было.
- Напои-и-ил… - всхлипнул Прошка. – Наказывайте меня, чего-о-о у-у-уж…
- Марш в постель! – я хотела дать ему подзатыльник, но передумала. Ему и так плохо. Все воспитательные беседы проведу потом. – Сейчас теплое молоко с маслом пить будешь!
- Я не люблю молоко с маслом! – скривился Прошка и снова закашлялся. – Не стану пить!
- Селиван, а ну-ка выпори его хорошенько! – с полной серьезностью приказала я. – Чтоб штаны не смог надеть!
 
- Это я сейчас… - Селиван принялся закатывать рукава, посмеиваясь в бороду. – Скидай портки, засранец!
- Изверги-и-и! Мучители-и-и! – громче прежнего завыл мальчишка, отступая к двери. – Давайте-е-е, травите своим молоком, все вытерплю-ю-ю! Измывайте-е-есь над Прошенькой!
Ну, вот и редька с медом пригодится.
Разобравшись со своим «лазаретом», я пошла в парикмахерскую, где меня уже ждали клиенты. Кто-то обратился к дядюшке, но те, кому нужна была именно моя помощь, терпеливо ждали, сидя на лавочке.
Среди них был и Семен Степанович Яичкин. Он увидел меня, пригладил усы, поправил мундир, а после сказал:
- Разговор имеется, Елена Федоровна.
- Проходите, Семен Степанович. Пока я вас буду в порядок приводить, вы мне все и расскажете, - я поздоровалась с остальными. – Добрый день. Не устали ждать?
- Да мы бы и еще подождали, Елена Федоровна! – с улыбкой ответил один из мужчин. – Я тут сказать хотел… Возьмите мою бороду!
- Зачем мне ваша борода? – засмеялась я, не понимая, о чем он толкует.
- Дык я хочу, чтобы вы ею Жюля за пояс заткнули! Когда станете с ним умениями мерятся, я свою бороду отдам, еще и нахваливать буду!
- И мы тогда придем! – загалдели другие мужики. – Слышали ведь, что несправедливость такая! Что оговаривают вас!
- Что ж, тогда сегодня я вас стричь не стану, - у меня даже сердце защемило от благодарности к этим простым людям. – Если согласится Жюль на мое предложение, я вас там и подстригу. А если откажется, приходите в воскресенье и родственников ведите. Кто с вами придет, я тому бесплатно парикмахерскую услугу окажу.
После разговора с мужчинами я как на крыльях впорхнула в парикмахерскую, где меня ждал квартальный надзиратель.
- Итак, о чем вы хотели поговорить со мной? – спросила я, надевая на него пелерину.
- Из того места, где вы жили, до того, как приехать в Москву, пришел запрос… - Семен Степанович понизил голос. – Вас разыскивает кузен. Он интересуется, проживаете ли вы у дядюшки покойного мужа.
Кузен?! Какой, к черту, кузен?! Прасковья говорила, что Елена Федоровна никаких родственников не имеет! Хотя… в жизни всякое бывает. Мало ли, почему она скрывала своего родственника. Но мне-то теперь что делать?!
Тем временем квартальный надзиратель продолжал:
- Я пришел к вам, чтобы узнать: кто этот человек. Дурных людей хватает. Ежели это правда, кузен ваш, Елена Федоровна, я немедля ответ и отправлю.
- Нет у меня никаких кузенов, - я решила держать оборону до последнего. – Не знаю, кто это родственником представляется. Страшно мне стало, Семен Степанович. Вдруг и правда кто-то дурное замыслил?
- Истинно так и есть! – неожиданно поддержал меня дядюшка, прислушивающийся все это время к нашему разговору. – Мне и племянник мой, упокой Господь его душу, писал, что у супруги его никакой родни и в помине нет! Такую и искал! С выгодой к браку подходил, чтобы родственников, окромя жены не кормить!
- Ну, ежели так, то отпишусь ему, что нет здесь такой! Никто в цирюльню Волкова не приезжал и на житье здесь не оставался! – возмущенно заявил квартальный надзиратель. – Вот сразу у меня душа ёкнула! Как только письмо это в руки взял! Ишь, ты! Повадились людей приличных окручивать!
- И правильно! – Тимофей Яковлевич, потряс ножницами. – Нечего сюда всяких приблуд зазывать!
Вроде бы проблема и разрешилась, но на душе у меня скребли кошки. Этот кузен уж точно не с неба упал.
Когда на улице запели сверчки, встречая приближающуюся ночь, я вышла на улицу, чтобы побыть в одиночестве. Хотелось посидеть в мягких сумерках, наслаждаясь тишиной.
Этот день был чересчур насыщенным. Он оставил неприятное липкое чувство, от которого хотелось отмыться.
Мое внимание привлек цокот копыт. Кто-то ехал по улице. И чем громче становился цокот, тем сильнее у меня колотилось сердце. Никогда я не имела такую чувствительность к происходящему, но теперь могла похвастаться отменной интуицией. Возможно, это особенности нового тела или…