Шлейф сандала (СИ)

- Они даже не укладываются в прическу! – всхлипнула девушка. – У меня венчание! Я не могу предстать перед мужем в парике или с накладными прядями!
- Так… не нужно плакать. Я сейчас что-нибудь придумаю, - я повела ее к креслу, совершенно не представляя, что делать. В женских прическах я плохо разбиралась.
- Чево туточки? – из-за шторок показалась заспанная мордаха Прошки. – Ой!
Он моментально проснулся, поправил рубаху и важно поинтересовался:
- Воду несть теплую, Елена Федоровна?
- Нет, Прохор, подай-ка пелерину, - мой взгляд упал на таз, в котором мы мыли бороды мужчинам. М-да… Нужно придумать раковину. Срочным делом.
Перебирая испорченные волосы девушки, я вдруг вспомнила, как одна девчонка на сборах подстригала сама себя. Она собирала волосы в хвост по центру лба, оттягивала вниз, а потом отстригала их до намеченного уровня. Получалась прическа лесенка или каскад. Я точно не помнила, как это называется. Для сидящей в кресле девушки она была бы идеальным вариантом.
Когда хвост был собран, я выделила самую короткую прядь и отстригла остальные волосы, ориентируясь на нее. Потом сделала ножницами рваные кончики, чтобы они не выглядели слишком грубо. Ну вот, осталось узнать мнение клиентки…
- Что это такое? – девушка осторожно потрогала свою шевелюру, которая стала заметно короче, но смотрелась очень живенько. – Как это называется?
- Каскад… - я ждала, когда на меня посыплется шквал обвинений, но она крепко зажмурилась и зашептала:
- Я спасена! Спасена! Спасибо тебе, Господи!
Потом девушка вскочила, принялась рыться в своем ридикюле, нетерпеливо ворча себе под нос.
- Вот, возьмите! – она сунула мне довольно приличную сумму денег. – Елена Федоровна, вы настоящая волшебница! Я не знаю, как вас благодарить! Эту прическу даже жаль собирать в эти надоевшие пучки! Какая красота!
- Я рада, что вам понравилось, - мне, конечно, льстило такое восхищение моей работой, но все-таки женщин стричь я была не готова.
- Если вдруг вам понадобиться помощь, обращайтесь. Мой будущий супруг судья, - девушка надела шляпку и затянула ленты. – Ах, да! Меня зовут Алпатова Ксения Александровна.
Она весело попрощалась со мной и умчалась. А я с улыбкой смотрела на нее из окна. Кто знает, может, ты и пригодишься мне, Ксения Александровна…
С 18 века «просто князю» полагалось титулование «ваше сиятельство», а светлейшему князю — «ваша светлость». В Европе титулование «светлость» полагалось всем князьям, поскольку они-то и не думали понижаться в статусе. Курфюрст — немецкий титул, означавший «князь-избиратель». ... Русским, прибалтийским, татарским и грузинским князьям говорили «ваше сиятельство», как и маркизу с графом. 
  
Глава 42
 
Минодора все-таки пришла. Она явилась с корзиной, с которой ходят за покупками, и я догадалась, что в ней наскоро сшитый наряд для тренировок. Чёткая девуля!
- Ну, как дела дома? – поинтересовалась я, все больше проникаясь к ней уважением. – Матушка сильно бесчинствует?
- Лютует, - вздохнула девушка, доставая из корзины вещи. – Грозится, что закроет меня в комнате и станет кормить насильно. Вот только куда ей со мной сладить? Я и у нашего конюха в кулачки выигрываю…
- Думаешь, выдержишь такой напор? – усмехнулась я.
- Выдержу… Меня так просто не сломаешь, скорее маменька сама обломится, - проворчала Минодора. – Помоги пуговки расстегнуть.
Я помогла ей снять платье, и вскоре она уже стояла передо мной в таких же шароварах из платья в полоску. Минодора напоминала Битлджуса из мультфильма. Очень большого Битлджуса…
Акулина при виде нас перекрестилась, но все же держала рот на замке. Мое внушение, видимо, подействовало.
Мы спрятались за густыми зарослями в соседнем дворе. Выкошенная полянка, подсвеченная утренним солнышком, была идеальным местом для тренировок. Есть где развернуться! Тем более с габаритами Минодоры.
- Начинаем разминать мышцы! – сказала я, становясь напротив девушки. – Ходьба на месте! Смотри на меня и повторяй!
 
Мы зашагали, задавая ритм руками. Минодора старательно топала, впечатывая ноги в землю, и оставалось надеяться, что она не вытопчет окоп. Зато тогда в нем можно будет держать оборону от ее семейки.
Когда дело подошло к подъему коленей к ладоням, она запыхтела, но старательно выполняла все движения. На захлестах голени с разведением рук, Минодора даже захрюкала, а на приседаниях из ее рта вылетало эдакое грозное «пу-уфф… пру-у-уффф». Сейчас она напоминала не квашню, а самовар, с которого сейчас сорвет крышку.
К концу тренировки она была красной и потной, но очень счастливой. С ее лица не сходила довольная улыбка.
- Эх, сейчас бы весь мир перевернула!
- Сейчас нужно отдыхать, - я протянула ей кувшин с водой. – На прогулки ходишь?
- Хожу! – пробулькало из-за горлышка кувшина. – Вчера вечером за мной матушка увязалась! Накупила булок с изюмом и всю дорогу мне под нос их совала!
- Отлично! Если она за тобой каждый раз бегать станет, может, сама постройнеет! – пошутила я. – Потом спасибо скажет!
Мы немного посмеялись, потом Минодора переоделась и отправилась домой. Я же привела себя в порядок и пошла искать Селивана. Нужно поставить душ. Очень неудобно в таких неудобствах полоскаться!
- Я один из сараев разгребу, - пообещал мне слуга. – А под воду можно большой старый таз приспособить. Он как раз в сарае и лежит.
Ну вот! Еще один шаг к цивилизации сделан! Осталось придумать раковину в парикмахерскую. Хотя в этом случае тоже мог сгодиться любой таз, в котором проделано отверстие для слива воды. Сама вода станет вытекать в палисадник и впитываться в землю. Просто вывести слив подальше. А можно и яму выкопать…
- Елена Федоровна Волкова?
Я вынырнула из своих мыслей и изумленно уставилась на вчерашнего посыльного от князя, который вошел в калитку, держа в руках красивую коробку.
- Да, а что такое? – я недовольно нахмурилась. Если вчера я приняла подарок князя, это не значит, что меня можно теперь атаковать и заваливать ими каждый день! Ничего, сейчас я верну его дары с такими пожеланиями, что он на всю жизнь усвоит урок: женщина не игрушка!
- Это вам от госпожи Хатуны Эристави, - сказал посыльный, протягивая мне коробок. – Она очень благодарна вам.
Вот как? Это другое дело… Что ж, прости меня, «величие Кавказа», в этот раз ты ни при чём.
* * *
- Посмотри, как хороша дочь барона Ливанова. Мне кажется, что у нее самая прекрасная шейка в мире, – Мамука наблюдал за девушкой в нежном платье цвета шампань. – Да и личико у нее милое…
- Не знаю… как по мне, у нее глаза навыкате, - скучающим тоном ответил Давид, бросив один единственный взгляд на молодую баронессу. – Такое впечатление, будто она все время удивлена.
- Тебе трудно угодить. Или ты все еще думаешь о Елене Федоровне? – усмехнулся Мамука. – Я начинаю беспокоиться о тебе.
- Беспокойся лучше о прелестной шейке барышни Ливановой, - шутливо огрызнулся князь. – Может тебе стоит пригласить ее на танец?
- О не-ет… - на лице Мамуки появилось наигранно-испуганное выражение. – Ее мамаша накинется на меня, как коршун! Разве ты не видишь, что она выслеживает жертву? А я пока не намерен жениться. Даже на самой прелестной шейке. Уж лучше я обращу внимание на какую-нибудь вдовушку…
- Мне тоже начать переживать за тебя? – язвительно произнес Давид, насмешливо поглядывая на друга.
- Не сравнивай! Я ищу развлечений, а ты серьезно увлечен. Это видно невооруженным взглядом, Давид! – возмущенно воскликнул Мамука. – Если честно, мне трудно тебя понять! Если бы она была красавицей, так нет же!
- Ты считаешь, что в женщине важна красота?
- А что в ней может быть еще важного? – удивился молодой человек. – Ах, да! Способность к деторождению! Всё!
- А ум? Характер? – Давид отвернулся от друга и стал смотреть на танцующих.