Пробуждение Силы. Том I (СИ)

Сам старейшина, вроде неплохой мужик в годах. Если не брать в расчёт воспитание сына, которому он безмерно потакает, что не сказывается на нём положительно. В нашу деревню благодаря Тагаю даже заглядывают торговые караваны. Пусть и небольшие, но с ними некоторые авантюристы рискуют отправиться в глубь Империи в поисках лучшей жизни.
— Дети! — одновременно радостно и немного печально обращается к нам отец. — Подойдите ближе.
Упираюсь взглядом в старейшину, пытаясь понять причину его визита, но седовласый старик с клиновидной бородой и ухоженным холёным лицом даже не смотрит в мою сторону.
Его взор прикован к моей сестре. Он поправляет полы своих дорогих одежд, вышитых золотистыми узорами, улыбается и произносит:
— Садитесь, у меня будет к вам серьёзный разговор.
Попутно отпивает из деревянной кружки, держа её осторожно двумя пальцами и едва касаясь края губами, словно ему противно притрагиваться к нашей посуде. Он старательно скрывает брезгливость, вот только от моего внимания она не ускользает.
Всё внимание седовласого Тагая устремлено на сестру.
— Лин, хочу тебя поздравить. Скажу честно, это было нелегко. Даже Мастеру Вэнгу не удалось пристроить тебя в какую-нибудь секту или школу. Или же он не хотел отпускать столь прекрасный цветок, — его слова сопровождает смешок.
Ну, что же ты тянешь⁈ Говори уже!
— Деревня у нас небольшая… Что может обычный старейшина? — довольный собой ухмыляется он, зарываясь ладонью в рукав мешковатой одежды. — Я честно признаюсь, что могу немного. Но…
Его рука замирает на миг, а для меня время застывает.
Я не хочу знать, что у тебя там, старый прохиндей!
На деревянный стол в свет пляшущего пламени ложится конверт. Он не украшен ни золотом, ни серебром. И всё же по одной лишь плотной бумаге видно, что такой нет ни в нашей деревне, ни даже в центральном городе провинции. У нас тут такие породы деревьев просто не растут. Я-то точно знаю.
От этого послания исходят пульсирующие вибрации, как только оно покидает одежды старика. Мы с сестрой интуитивно чувствуем её, и если я смотрю с тревогой…
Кто мог отправить такое послание дочке лесоруба?
То Лин взирает на конверт с благоговейным трепетом. Её руки дрожат. В комнате прохладно, но на лбу сестры я замечаю лёгкую испарину.
— Бери, Лин, — по-доброму говорит старейшина.
Она переворачивает письмо, и её лицо озаряет свет, словно лучик солнца прорвался сквозь подступающую ночную тьму и нашу крышу.
— Видел, Рен⁈ — прикусив губу, спрашивает она и демонстрирует обратную сторону конверта.
Там оттиснута красная непривычно большая сургучная печать. Печать… самого Императора с изображением тиары с десятью зубцами. На каждом запечатлён камень, а в три центральных зубца умелой рукой неведомого мастера помещены мифические звери, олицетворяющий стадии развития Пути. От печати исходит пугающая энергетика, но рисунок меня буквально завораживает.
Образы оживают и приобретают форму. В груди разгорается пламя. Давно забыв про боль в теле от ударов Бохая, чувствую приятную дрожь. Она раскатывается по телу, добавляя мне силы и надежды на будущее.
— С тобой всё в порядке? — беспокоится Лин, возвращая меня обратно домой.
Буквально за миг я успел увидеть во всей красе Каменного Карпа, купающегося в бескрайних водах бушующего океана, Железного Журавля, рассекающего грозовые тучи, и гигантского Серебряного Богомола, охотящегося в лесу под стать его размеру. Три этапа развития Пути. Что там дальше, известно только самым знатным кланам и самому Императору.
— Да, всё хорошо. Открывай уже скорее, — меня переполняют радостные эмоции.
Сестрёнка улыбается и ломает печать о край стола.
Комнату моментально заливает бушующей силой. Такой давящей энергии я ещё не ощущал за всю свою жизнь. Ки настолько плотная, что в ней, кажется, можно купаться. Она растекается могучим потоком, просачивается наружу, не находя преграды в стенах и окнах дома, заполняет окрестности нашего жилища.
 
Все находящиеся в комнате чувствуют это. Мы замираем, а сестра уже вытаскивает сложенную пополам бумагу.
— Я так и знала! — через минуту Лин победоносно смотрит на меня.
Её ликующий взгляд выражает торжество.
— Меня пригласили в… — она повышает голос, вкладывая в него почтение, — … Императорскую Академию Великого Пути.
Мы с отцом пристально смотрим на неё, сияющую, как отполированный поднос. Моя маленькая сестрёнка уедет в столицу Империи… Одновременно меня наполняют радость за неё и лёгкая печаль оттого, что придётся расстаться с ней.
— Что же вы молчите? — возмущается Лин.
— Сложно подобрать слова, — первым сдержанно отвечаю я.
— Потом обсудим, дочка, — бурчит отец.
Похожий на медведя, высокий, широкоплечий мужчина с руками, словно древесные стволы, сегодня сияет, как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку. Его глаза азартно блестят. Ни следа привычной угрюмости. Он понимает, какая дорога сейчас открылась его дочери. Какое будущее, сияющее и полное надежд на лучшую долю.
— А тут и говорить не о чем, — хлопает ладонями по столу старейшина и поднимается. — Благодарить меня не надо.
— Спасибо, старейшина, — вскакивает Лин и делает несколько глубоких поклонов.
— Ну, зачем же ты так, милая. Вы все для меня как дети. Поэтому помогаю каждому жителю деревни, — он окидывает взглядом наш дом, — по мере моих скромных возможностей. Доброй ночи.
Он направляется к двери, шаркая, а мы с отцом сидим, улыбаясь. Сестра, как мантру, бубня себе под нос, перечитывает текст приглашения.
Тагай замирает у выхода и добавляет:
— Лин, у тебя на сборы дней десять. Я пришлю стражников, как станет точно известно, когда прибудет следующий торговый караван. Дорогу оплачивают из казны Императора. Много с собой не бери, только самое необходимое в пути. Всё остальное тебе предоставят в Академии. Теперь можешь считать себя элитой нашей Империи, — нарочито громко Асума хлопает дверью, оставив нас в семейном кругу.
— Ты веришь в это? — радостно смотрит на меня отец.
Его лицо посветлело, словно скинуло рабочий загар.
— А ты был против боевых искусств! Если бы не обучение у Мастера, её бы никто и никогда не заметил, — настаёт мой черёд ликовать.
— Не начинай, Рен, — отмахивается он рукой здоровой, как лопата. — Одно дело — захолустная деревенька на задворках Империи с незнакомым наставником, который, возможно, никакой и не адепт… Другое дело — Императорская Академия Великого Пути. Не равняй червяка с драконом.
После этого мы разошлись по комнатам, но я не мог спать. На меня в тот момент нахлынуло странное наваждение, и оно не отпускало, лишив сна.
Выбравшись в полумрак большой комнаты, я нашёл небрежно брошенный Лин конверт со сломанной печатью. Забрав его, вернулся обратно к себе, открыл окно, чтобы свет восходящей луны помог мне увидеть эту чудесную мысленную картинку ещё раз.
Пока искал всё необходимое для рисования, в голове крутились мысли. Шкаф с полками, забитыми моими рисунками, только способствовал этому процессу.
Может показаться странным, что сын дровосека рисует. В нашей деревне не все читать умеют, не то что писать. А мне, в отличие от сестры, достался талант художника.
И в кого мы пошли?
Родители не обладают такими навыками. Да и отец всегда был против моего увлечения, постоянно талдычил, что это не мужская забава, другое дело — дерево на скорость валить.
Однако я, как и Лин, не самый послушный ребёнок и с малых лет обладаю превосходной памятью. И если с чтением и письмом мне помогала мать, отец так же, как и большая часть деревни, в науках не силён, то переносить реальность на холст я учился сам.
У детишек, моих ровесников, ещё в малом возрасте выходили каракули, когда они пытались что-то изобразить. Я же без проблем уже с пяти лет мог нарисовать почти что угодно. Да, что там холст. Стоило мне взять палку, как на земле появлялся весьма умелый набросок. Сразу было понятно, что за зверь там изображён. А в десять лет я уже даже мог по памяти написать портрет человека.