С чистого листа (СИ)

Только нужно придумать, как рыбу хранить… без холодильника она портится очень быстро. Особенно если не чищенная. Поэтому дома первым делом почистила рыбу, тщательно удалив внутренности и отрезав головы, хорошенько промыла холодной колодезной водой, сложила в старое дырявое ведро, обильно перекладывая свежей крапивой и унесла в погреб, оставив ту часть, что собралась зажарить на ужин. Сегодня у нас с дедом будет пир горой.
Пока чистила, размышляла. Рыбы осталось много, и если такой улов будет хотя бы через день, то нужно что-то придумать, чтобы делать какие-то заготовки из рыбы. И самое простое, что приходит в голову – это засолить и засушить. Правда, тут нужна соль, очень много соли – пятая часть от веса рыбы. И это очень не экономно. Но, тут в голове снова щелкнуло, выдавая очередную часть воспоминаний из моего прошлого.
Сущик… это сушеная в русской печи мелкая рыба. Без капли соли. Хранится долго, делать дешево. Но нужны дрова… много дров и много рыбы. Печь надо затопить так же жарко, как для выпечки хлеба.
Как печь протопится, очень быстро выгребают угли, сметают золу мокрым веником из сосновой хвои, и прямо на под кладут тонкий слой соломы, а уже на солому – тщательно выпотрошенную и распластанную по хребту мелкую рыбу.
Закрывают. И ждут. Сначала рыба в печи пропечется, а потом высохнет. Хранится сущик в холщовых мешках в сухом прохладном месте очень долго. Дольше, чем рыба высушенная после просолки. Ведь соль забирает воду в себя, впитывая ее из воздуха, и рыба начинает портиться.
Из сущика варят уху. Из пяти килограмм рыбешки получается примерно килограмм сущика. Заготовлю побольше и можно будет всю зиму уху варить.
Только дрова нужны. И не только для сущика, а, вообще, нужны. Хворостом зимой избу не протопишь. Пора идти по соседям и договариваться о помощи. Надо только узнать у Ретты, кто в деревне без коровы. Кроме молока-то у меня ничего же и нет пока. Вот и решился вопрос с излишками, посмеялась я.
А для денег надо вышивать. И посмотреть на ярмарке, что еще продается так же хорошо, как вышивка. Может быть я еще что-нибудь умею…
Немного рыбьих внутренностей смешала с рубленной зеленью и отдала уткам. Они чувствовали себя неплохо, жрали в три горла и плескались в старом корыте, разливая воду по полу.
Надо отгородить им выгул и оплести лозой. А то у меня весь птичник плесенью покроется. А я кур хочу купить на следующей ярмарке.
Жизнь налаживалась. Я уже не боялась помереть с голоду, и на нашем столе появились разносолы. Теперь больше никогда не придется питаться пустой похлебкой из грибов.
Месяц пролетел в трудах и заботах. Но зато наполняющиеся закрома радовали. Грибов и ягод я насушила столько, что можно всю зиму только ими и питаться. Но не останавливалась. Луговая и лесная клубника уже отошли, и теперь я сушила малину, черемуху, вишню, чернику… В лес ходила каждый день, ягоды много не бывает. Хватало и нам поесть и на зиму засушить. Хотелось бы, конечно, и варенье сварить, но сахара в деревне еще даже не знали. Хранила я все это добро в мешках, на который пустила наши с дедом старые одежды.
В них же висел на чердаке корот. Деду он очень понравился, и я до сих пор все остатки творога солила, скручивала в шарики, размером с пинг-понг, и сушила. Но творога у нас было уже не так много, большая часть молока расходилась по соседям.
Заготовила я и рыбный сущик. Не так много, как хотелось бы, но все же. Печь для сушки рыбы я топила примерно раз в неделю, а первую партию еще и запорола по незнанию. Слабовато протопила печь, и рыба получилась слишком влажная для хранения. Сущик не пропал, его дед сжевал потихоньку, вкусно же…
Дед за это время окреп. Он уже мог сам садиться, подтягиваясь на руках, в которых появилась сила. Он стал моим главным помощником, полностью взяв на себя чистку грибов, ягод и даже рыбы на сущик. Чтобы он не сжарился в избе, когда топится печь, мы с Ванутом с раннего утра выносили его во двор. Дед чистил рыбу, а утки, в драку таскали кишочки у него из-под ног. Это веселило деда, и он частенько кормил с рук наглых и бесцеремонных птиц.
 
Я уже давно сплела для них загородку из лозы, но вредные твари, едва учуяв запах рыбных потрохов бессовестно вспархивали на высокую, почти в мой рост ограду и бежали жрать. И даже подрубленные маховые перья не мешали им проделывать этот трюк. А вот, чтобы зашли обратно, приходилось открывать калитку в загородке.
Да, эта птица прижилась у нас и теперь, мне кажется, сама не собиралась никуда уходить. А что? Их и тут неплохо кормят и от хищников защищают.
Кролики тоже жили припеваючи. Они уже не так сильно боялись, и выходили из норы, когда я их кормила. И я видела, все четыре самки беременны. Причем у двух животы почти волочились по земле, значит совсем скоро будут крольчата, а через четыре месяца и мясо. Как раз к началу зимы. Если морозы установятся, можно будет всех сразу заколоть и заморозить, чтобы понапрасну не тратить сено.
Вот по мясу я скучала, хотя Яволк иногда подкидывал разделанных кроликов. Я рассказала, что освежевать добычу сама не смогу ни за какие коврижки, и он взял эту миссию на себя.
Но все равно именно рыба была основным блюдом на нашем столе. И уже осточертела, хотя я и старалась разнообразить вкус разными способами приготовлением блюд.
Буренка ходила в стадо с деревенским коровами и прославилась удоями на всю деревню. Ко мне стали подходить соседи, с просьбой о продаже им телочки от моей коровы. А Динай предложил купить и бычка. На племя.
Я пока ничего не ответила, сказала, что до отела еще далеко, а делить шкуру неубитого медведя я не буду.
Благодаря молоку, которое я теперь каждый вечер разносила по «бескоровным» соседям, я заготовила вдоволь сена. И даже дрова мне привезли и нарубили те же соседские мужики. Я только сложила его в поленницу.
Я как-то незаметно привыкала к людям, а они ко мне. По вечерам у нашего дома собирались деревенские ребятишки, и я рассказывала сказки, которые никто не знал и которые я слышала в гареме. Сначала меня слушали только дети «бескоровной» бедноты, потом остальные ребятишки, а в последние дни на наших посиделках я замечала юношей и девушек постарше.
Моя память потихоньку восстанавливалась. Хотя я все так же почти ничего не помнила из своей собственной жизни.
К концу месяца я стала готовиться к поездке на ярмарку. В этот раз я не пойду пешком, мы собирались ехать вместе с Яволком. Как-то незаметно он стал мне ближе. Пока только как друг.
Его помощь всегда была кстати, но при этом не ощущалась навязанной. Он приезжал на Могучем раз в три-четыре дня и мы ехали на реку как будто бы на прогулку, но на самом деле за сеном и вениками, весело переговариваясь и подшучивая друг над другом. Он не расспрашивал меня о моем прошлом, а я молчала о его. И это делало нас еще ближе.
А потом, когда возвращались, он изредка шептал мне на прощание, что привез немного муки для коровы, или зерна для уток, или разделанного кролика.
И я все чаще думала, что именно такого мужа, как он мне и надо. Хозяйственный, спокойный, ко мне относится хорошо, и мне самой приятен. Если бы он не был сыном старостихи, я бы, вообще, не сомневалась. Но иметь такую свекровь?! Бр-р-р… упаси Небо.
Она и так каждый раз при встрече смотрела на меня с такой ненавистью, что если бы не боялась моей мести, удавила бы, наверное.
Я узнала, зачем она меня тогда спасла. И вовсе не по доброте душевной, как могло бы показаться. Надеялась, что батрачить я на нее буду. За еду.
К старосте-то, зная характер жены, мало кто из мужиков рисковал в работники наниматься. А уж бабы десятой дорогой обходили. И со всем своим большим домом она управлялась одна, изредка нанимая, так сказать, по предоплате помощниц. А тут бесплатная рабсила на дороге валялась. Вот и не прошла мимо своей выгоды старостиха.
А еще я разузнала про безмирников…
  
Глава 17
 
Случилось это через пару дней после того, как я бегала к бабке Аге. Мы с дедом сидели, ужинали, или как он говорил вечеряли, как вдруг прибежала взволнованная Аништа.