С чистого листа (СИ)
Я уже почти задремала, убаюканным негромким шепотом молодой парочки. Как вдруг почувствовала, как кто-то медленно тянет руку, чтоб схватить мое имущество. И пусть это всего лишь два паслена, но ведь это мои два паслена! И я так же медленно и незаметно слегка подвинула руку, чтобы удобнее было поймать воришку на месте преступления. И мне это удалось. В тот самый миг, когда он схватился за узелок, я схватила его за руку. И уже набрала воздуха в грудь, чтобы заорать, как мальчишка резко дернул руку и, оставив у меня в руках клок рубахи, сбежал.
– Вор! Держите вора! – орала я, тряся лоскутом.
Я бы сам за ним побежала, но он как сквозь землю провалился. Исчез.
Раздосадованная неудачей я уселась на место. И тут случилось странное… к нашему костру стали подходить люди. Они бросали свои насиженные места и кучковались рядом, дружно перетаскиая бревнышки, на которых сидели.
– Тебя как звать-то, удачница?
Пожилой уже мужик крестьянской наружности подошел ко мне первым. Он прикатил к нашему костру на большой крытой повозке всю свою семью и деловито расположился прямо за моей спиной.
– Лола, – прошептала я сухим ртом.
– Ну, что ж, Лола, если ты не против, то мы примкнем к твоей удаче? – спросил он. И смотрел на меня так, словно я должна была поделиться с ним чем-то важным. – Обещаю, зла не учиним, внучки у меня в возке, боюсь я за них. Колесо по дороге менять пришлось, не успели за стенами спрятаться…
Я неопределенно пожала плечами. Чего он от меня хочет-то? А мужик расстроенно вздохнул и что-то шепнул своей жене, маячившей рядом. Она сокрушенно покачала головой и полезла обратно в возок.
Ничего не понимаю. Как будто бы я их обидела чем.
А мужик присел рядом, глядя на огонь… помолчал немного, а потом так же, не говоря ни слова протянул мне деревянную бутыль с водой. Заметил наверное, с какой завистью я смотрю на присоединившуюся к нам компанию молодых людей. Они передавала друг другу большую баклагу, отхлебывая оттуда по глотку. Скорее всего это было что-то горячительное, потому что их беседа становилась все громче, а глаза в свете костра блестели чуть ярче.
Я хотела было отказаться от протянутой деревянной посудины, но сосед настойчиво вложил ее мне в руки. Там была вода. Простая, теплая вода. Но, кажется, я ничего вкуснее не пила. Еле смогла остановиться, сделав несколько глотков. Напиться не напилась, но хотя бы горло промочила. Надо будет завтра первым делом купить себе такую же баклажку…
– Лола, – молодая пара, притиснутая ко мне с другого бока множеством народа, собравшимся у нашего костра, тоже решила со мной познакомиться, – а нам позволишь примкнуть к твоей удаче? Веска вышивает мало-мало, – парень кивнул на подругу, – хотим попробовать работу ее в лавку сдать… очень нам удача нужна…
Я шла целый день. Меня терзали голод и больше всего жажда. У меня страшно болела голова. Я устала и измучилась… И что они все ко мне прицепились-то? К удаче хотят они примкнуть. Мне бы самой удача не помешала.
В общем, отмолчалась я… А парень повздыхал-повздыхал, да отвернулся и оставил меня в покое.
А я смотрел на огонь. Костерок в центре нашего круга был небольшой, его развели скорее для уюта, чем для каких-либо других целей. Пламя медленно пожирало толстые обрубки бревен, изредка потрескивая и шипя. Интересно как… Вряд ли их сюда опоздавшие приволокли. Значит это город вот так своеобразно заботится о людях, оставшихся за стеной.
– Лола, – ко мне обратилась девушка… как ее там… Веска, – а ты, случаем, не с Выселок?
Отвечать мне не хотелось. Но я все же кивнула.
– О! – она округлила глаза и рот. А я с неудовольствием подумала, что, кажется, о моем гаремном прошлом, знают не только в нашей деревне, но и по всей округе. Вот же пакость! Я уж приготовилась дать отпор, но Веска только улыбнулась, – так ты ж не знаешь, наверное, про удачу. Когда ты пришла к костру, твои вещи хотели украсть ночные таланги. Эти воры так незаметны, что поймать их может только человек, которому Небо подарило удачу. Поэтому люди к тебе ближе и подбираются, до следующего заката ночные таланги тебя десятой дорогой обходить будут… А если кому ты позволишь к удаче своей примкнуть, с теми даром Неба и поделишься… им тоже толика твоего везения перепадет… Вот Горон и решил попросить…
Она опустила глаза и замолчала. Я не отвечала переваривая услышанное. Если отбросить суеверную мишуру, то получается, воры меня теперь сутки трогать не будут? Интересно, а карманники там разные на ярмарке относятся к этим ночным талангам?
Горон словно услышал мои вопросы и ответил:
– Тебе теперь и на ярмарке завтра без страха можно будет ходить. И ни один вор тебя не тронет, и самый ушлый купец поостережется обманывать. Никто против удачи твоей не пойдет. Оно ж, сама понимаешь, что одному удача, то другому провал.
Ну, как бы, да… логично. Мне повезло, а талангу, что мои паслены украсть собрался – нет.
А пожилой семейный крестьянин с другой стороны добавил:
– Ты к своей удаче других пускать не бойся. И с тебя не убудет, и людям достанется. Дар Неба – колодец бездонный, чем больше воду черпаешь, тем быстрее наполняется. Но и всем подряд не раздавай. А то обесценится дар-то…
– Я поняла, – вздохнула я и кивнула, – тогда примыкайте. И вы, – посмотрела на мужика, – и вы, – улыбнулась Веске с Гороном.
– Вот спасибо, – хлопнул по коленям глава семейства, – а-то тесно-то деткам в возке. Марынка, выпускай детей! – негромко сказал он, – удача с нами…
Из возка, как горох посыпались ребятишки мал-мала меньше. Пять голов и все девки.
– Дочка моя померла родами, – вздохнул он, – а зять отказался от девок-то… зачем мне говорит обуза такая. Двух сыновей оставил, а девок… вот и решили мы бабкой забрать. Мы сами-то под Алирой живем. Еще аккурат день ехать, мы на скорость-то с бабкой потратились еще перед отъездом… а теперь да с удачей хорошо доедем. Ты, Лола, коль в столице когда будешь, заезжай к нам в Горинку, завсегда тебе рады будем… дед Викуна добра не забывает.
Девчонки облепили деда, как маленькие котята. И так же быстро заснули под защитой моей удачи.
Мы, чтобы не разбудить детей тоже молчали. Я смотрела на огонь, на людей вокруг меня, и сама не заметила, как провалилась в сон, притулившись боком к Веске.
Утром меня разбудила Веска:
– Лола, вставай, – шептала она, – вставай, скоро рассвет, ворота вот-вот откроют.
Я открыла глаза… все вокруг уже проснулись и суетились, собираясь у пока еще запертых ворот. Мой пожилой сосед погрузил девчонок в повозку и теперь покрикивал на хихикающих ребятишек, веля сидеть тихо.
– Удача-удачей, Лола, – улыбнулся он мне и пожелал доброго утра, – а осторожность никогда лишней не будет. Не дай Небо, безмирник попадется…
– Ты чего, дурень старый, беду кличешь! – охнула его супруга, тихо и незаметно просидевшая рядом весь вечер, и шлепнула мужа по плечу, – Спаси Небо от такой напасти!
А тот вздохнул виновато и покачал головой, мол, прости, не знаю, что на меня нашло.
И любопытно мне стало до жути, что за безмирники такие, о которых даже упоминать не следует?
Семейство укатило поближе к воротам, но Веска с Гороном все еще сидели у пегого от золы костровища и о чем-то негромко переговаривались. У них я и спросила, присев рядом и жуя клубень паслена.
– Веска, а кто такие безмирники?
– Небо! – охнула Веска, а Горон возмущенно посмотрел на меня, – нашла о ком вспомнить! Да еще с утра раннего! От чудовищ этих и удача твоя не поможет!
– Чудовищ? – переспросила я, а воображение моментально нарисовало монстров с когтями, горящими, как огонь глазами, и зубами, которые во рту не помещаются…
– Ну, так говорят, – отмахнулась Веска, – я сама, хвала Небу, с безмирниками не встречалась. Но говорят, – она понизила голос и зашептала, слегка склонившись к моему уху, – они одним касанием человека убить могут. А если посмотрит он на тебя, то и в душу влезть сможет, и огнем колдовским изнутри сжечь. Но самое страшное, если голос безмирника услышишь. Говорит-то он не по человечески, а особенным колдовским языком изъясняется и самое страшное колдовство словами творит.