Обстоятельство непреодолимой силы (СИ)
— Нет, Алексей, я сама ей всё объясню.
— Ты уверена? — удивлённо спросил он её, видимо, не веря, что ей хочется объясняться с матерью.
А ей и не хотелось, но интуиция девушки подсказывала, что лучше сделать это самой, хотя достанется ей прилично, конечно. Вздохнув, она кивнула и сильнее натянула простынь на себя.
— Хорошо, как скажешь, — сдался Смелов и, поняв, что она его стесняется, добавил, — не буду мешать, одевайся, я жду тебя на кухне.
И испарился в недрах коридора, оставив её наедине с огромной спальней, своей рубашкой и мыслями. Недолго думая, Милова схватила рубашку и принялась одеваться, параллельно осматриваясь. Перед ней была типичная комната мужчины. Бело-серо-чёрная, гамма в стиле минимализма. Но в комнате было много света и воздушного пространства и это Агате нравилось. Краем глаза она заметила на прикроватном столе её рабочий планшет и, вспомнив, что Алексей что-то там писал ей вчера, заглянула в него.
«Милова, никогда больше в жизни не разрешай мне покупать тебе красное платье! Никогда!» — гласила запись в заметках. И Агата тепло улыбнулась.
Шлёпая босыми ногами по красивому чёрному с вкраплениями белой пены полу, Милова замерла у входа на кухню. Сейчас, при свете дня, без своего костюма, без атрибутов своей власти Смелов был домашним, когда выкладывал приготовленный салат в салатник. Мужчина, заметив её, улыбнулся.
— Иди ешь, соня, — позвал он её к столу, — кофе будешь? — тут же поинтересовался он, доставая чашки из кухонного шкафа, — тебе с молоком?
Она стояла и улыбалась, молча наблюдая за ним. Сейчас он был другим, проще, что ли. Его карие глаза улыбались и он, видимо, смутившись от её изучающего взгляда, усмехнулся и подошёл к ней.
— Что с тобой? — заглядывая в её бездонные глаза, спросил он совсем даже не приказным тоном, а каким-то другим, совершенно не знакомым, но очень милым.
— Не знаю, — продолжая улыбаться, ответила Агата и пожала плечами.
— Иди есть, — бережно обнимая застывшую чудачку, произнёс Алексей и повёл к столу. — С чем кофе-то? — вновь уточнил мужчина, посадив её за стол.
— С молоком…, наверное, — подперев ладонью подбородок, наконец, решила Агата и, задумчиво расплылась вновь в улыбке, наблюдая, как Смелов готовил ей кофе. Это было чертовски приятно!
День был прекрасен. Давно она не радовалась приятно ложившемся лучам солнца на её кожу, птицам, которые весело щебетали в ветвях деревьев то задорно, то нагло, даже прохожие на улице казались девушке улыбчивыми, счастливыми людьми.
К маме Алексей отправил её с водителем Дмитрием, чтобы она забрала вещи. Мужчина не хотел тянуть с её переездом к нему. Улыбка не сходила с губ Миловой и она, понимая, что выглядит смешно, совершенно этого не смущалась. Сегодня ей было просто хо-ро-шо.
За дверью раздался знакомый голос матери:
— Кто там? — и замок щёлкнул два раза, через приоткрывшуюся дверь показалось её лицо.
— Агата, где тебя черти носят, я тут уже вся извелась, — уже шире распахивая дверь, спросила мать, изучая её взглядом.
— Мам, тут такое дело, нам надо поговорить… — осторожно начала Агата улыбаясь.
— Что случилось? — всплеснув руками, с подозрением в голосе поинтересовалась женщина.
Девушка в нерешительности занесла туфлю над порогом и, вздохнув, перешагнула его, войдя в квартиру и закрыв за собой дверь.
— Ты в своём уме? — ходя из одного конца комнаты в другой возмущалась мать Миловой, уже через пять минут их разговора, — жить с этим мужиком? Что ты улыбаешься? — и она зло сверкнула глазами, — наивная дурочка, таких как ты у него целая куча до тебя была и после тебя будет.
Мать внимательно посмотрела на дочь. Та сидела на диване и, скромно сложив руки на коленях, только тихо вздыхала.
Агате казалась, что её улыбка раздражала мать, поэтому она старательно пыталась её спрятать, дабы не злить. Сейчас мама была старше, морщинки от поджатых, недовольных губ пролегли от уголков рта прибавляя ей возраста.
-Эх, вся в отца! Наивная, влюблённая дурочка, — вдруг выдохнула женщина. — Ладно, — вдруг произнесла мать Миловой и присела на кресло напротив, — слушай, как мы поступим, — изящно вздёрнув тонкую, нарисованную бровь, серьёзно начала она:
— Если будешь умной, то продержишься в любовницах подольше. Улыбайся почаще, хвали его больше. Они это любят, — доверительно махнув рукой, хихикнула мать, — но будь себе на уме! Он с тобой наиграется и выкинет, как щенка на улицу и к кому ты приползёшь?
Она сделала паузу и внимательно посмотрела на Агату своими холодными, голубыми глазами:
-Правильно… к маме! — женщина, заметив, погрустневшее лицо дочери, разъяснила, — так вот если и ползти обратно, то не в качестве любовницы, дочка, — женщина прищурилась и вновь подняла бровь, — любовницей любая дура с твоей-то внешностью станет, а вот родишь ему ребёнка, так к тебе другое отношение будет.
И вновь посмотрев уже на совсем сникшую Агату, добавила:
- А может, и женится на тебе… Ты у меня всё-таки красивая.
Агата молча потупилась в пол, изучая рисунок ковра. Когда-то в детстве она могла часами бродить по сине-бежевым узорам-лабиринтам этого ковра, играя с папой и быть счастливым ребёнком, которого любили, в которого верили. «Папа… Если бы он был рядом…если бы», — к глазам подступали предательские слёзы. Поборов их, девушка лишь тихо спросила:
— Мама, а ты папу любила?
— Ох, Агата, ну сколько тебе можно объяснять? — и мать, встав с кресла, подошла к ней и, присев рядом, обняла:
— Любовь — это красиво, конечно, но она проходит и потом бывает больно, а вот по расчёту больно не бывает. Нет ложных ожиданий и надежд, деточка, — и она погладила её по голове, ласково продолжила — так что слушай маму и всё у тебя будет хорошо, и, вставая, добавила уже привычным деловым тоном, — притом с ребёнком от Смелова тебе вообще работать не придётся, доченька.
— Хорошо, мам, я могу собираться? — тихо спросила Агата.
— Конечно, солнышко! Только ты про маму-то не забывай, а то как я без тебя-то, — и она громко вздохнула, заложив руки на груди и склонила голову набок с грустной улыбкой.
Запихнув вещи и коробки с книгами в машину, Дмитрий уже хотел помочь сесть Агате, но она, вдруг покачав головой, пояснила:
— Дмитрий, я не поеду, у меня дела ещё. Мне нужно кое-куда сходить. Так что отвези это на квартиру, без меня.
— Агат, меня Смелов проинструктировал тебя туда и обратно отвезти. Он меня убьёт, если тебя обратно не привезу, — хмуро пояснил Дмитрий.
— Не переживай, я уже дома буду к его приезду. Мне буквально на часик надо, — пытаясь, говорить убедительно, объясняла девушка.
— Так давайте отвезу куда надо…
— Нет, Дмитрий, пожалуйста, — и она выдавила милую улыбку.
— Хорошо, Агата, только если что, звони. Заберу, хорошо? — неохотно сдаваясь, уточнил водитель.
— Хорошо…, - кивнула девушка.
Провожая взглядом удаляющуюся машину, Милова сосредоточенно наблюдала, когда она скроется из виду. Тяжело выдохнув, она сжала кулаки… Собравшись с мыслями, она достала телефон и набрала, найденный ей номер женской консультации. В ожидании ответа Агата наблюдала за жизнью вокруг. Мир уже не был в её глазах таким солнечным и радостным. Обыкновенный осенний, серый день с грустными, неулыбающимися людьми. По щекам девушки текли слёзы, но это сейчас было неважно… совсем.
***Агата резка открыла глаза. На неё в упор смотрели косые янтарные глаза «мохнатого». Как только их взгляды встретились, пёс тихо заскулил и ткнулся ей мордой в руку. Девушка огляделась, внутри было светло. Видимо, на улице был день, так как пробивающийся свет через заваленный вход давал свет внутри их убежища. Мужчины спали — в углу тихо сопел Алексей, рядом с ним, изредка постанывая, спал Трошев, Олег же, прикрыл ладонью глаза, обнимал другой рукой Милову. Вновь посмотрев на Волка, до Агаты дошло, «мохнатый» просился гулять, а Алексей так крепко спал, что его пёс не добудился и решил тогда разбудить девушку по старой дружбе.