Йеллоуфейс
13
В те выходные я на метро выбираюсь в Александрию, где моя сестра с мужем устраивают небольшое барбекю.
Мы с Рори живем не сказать чтоб душа в душу, но сохраняем непринужденную близость двух сестер, давно уже махнувших друг на дружку рукой в плане понять, что уж такого привлекательного в образе жизни, который каждая из нас избрала для себя. Рори считает, что я не приспособленное к жизни перекати-поле, диплом Лиги Плюща у меня пылится понапрасну, а я все гоняюсь, как молодая, за своими грезами о писательской славе вместо того, чтобы наконец бросить якоря и повести размеренную жизнь со стабильной зарплатой, а затем с пенсией. Ну а я считаю, что у Рори, бухучетчицы в Остине, занявшей свое место сразу после университета, жизнь настолько монотонна и предсказуема, что я лучше сгорю, чем вывихну от скуки челюсть в бухгалтерской конторе.
Со своим мужем она познакомилась еще в колледже — Том, айтишник, всегда поражающий меня своим видом и индивидуальностью квашни. В литературе, а уж тем более в издательском деле, ни он, ни она не смыслят от слова «совсем». Как говорит Рори, они «не книжники». Хотя могут спросить в магазине, скажем, аэропорта «свежего» Гришэма в мягкой обложке, а Рори иной раз прихватывает с собой в отпуск книжку Джоди Пиколт из их местной библиотеки, но в целом оба понятия не имеют о превратностях моего мира и не горят желанием что-нибудь о нем узнать. У Рори, вполне возможно, нет даже аккаунта в Twitter.
Сегодняшний вечерок просто упоение.
Рори и Том живут в пригороде на удаленности достаточной, чтобы располагать просторным задним двором с террасой, где в последнюю субботу каждого месяца устраивают семейное барбекю. Погода стоит идеальная: жарко и влажновато, но при этом с ветерком, так что овевает и не досаждает. Рори печет кукурузный хлеб, такой ароматный, что на этой неделе я, пожалуй, впервые угощаюсь от души, и меня не тянет на нервной почве вытошнить съеденное обратно.
Прибывая, я застаю их во внутреннем дворике за какой-то перепалкой — оказывается, насчет того, справедливо ли кадровики сделали смежнице Рори выговор за ее похвалу коллеги словами, что ее волосы выглядят сегодня «роскошно».
— Просто я не считаю, что можно вот так подлезать к людям без их разрешения, — гнет линию Том. — Это же вопрос как бы этикета, а не расы.
— Ой-й! — сердито реагирует сестра. — Можно подумать, что она на нее типа набросилась и давай наяривать. Это же был просто комплимент. А называть Челси расисткой — ну это просто безумие. В смысле, она же демократка и вся из себя за Обаму… О! Привет, милая!
Рори на подходе обнимает меня сбоку. Обычно такое сестринское изъявление чувств меня малость коробит (мне оно всегда кажется слегка фальшивым; как бы компенсацией за недостаток внимания в наши молодые годы), но сегодня я охотно к ней припадаю.
— На-ка вот пивка для рывка, с дорожки. А я пойду проведаю духовку.
— Ну что, как житье-мутье? — спрашивает Том, указывая на скамейки вокруг стола для пикника.
Я усаживаюсь напротив. Том нынче отращивает бороду. Длина уже в пару пальцев — а что, ему идет: эдакий солидный, невозмутимый эстет-лесоруб. Каждый раз при виде Тома я задаюсь вопросом, каково это — катиться по жизни с легким самодовольством каменного валуна.
— Да как обычно, — отвечаю я, беря баночку «короны». — Стремиться еще есть к чему.
— Рори говорит, ты опубликовала еще одну книгу? Поздравляю.
Я пожимаю плечами. Надеюсь, они меня последнее время не гуглили.
— Да ладно. Спасибо.
— А о чем? — интересуется он.
— Да так, о Первой мировой. Типа повесть о тружениках фронта.
Мне всегда неловко рассказывать о Китайском трудовом корпусе людям, которые совсем не в теме, потому что за рассказом неизбежно следует приподнимание бровей и неловкое «А я и не знал, что китайцы вообще участвовали в Первой мировой» или «Хм, а почему именно китайцы?»
— Там повествование подобно мозаике, примерно как в фильме «Дюнкерк». Более широкая история, подаваемая за счет объединения историй помельче.
— Круто, — кивает Том. — Отличная тема для романа. А то все книги и фильмы о войне будто повернуты только на Второй мировой. Например, «Капитан Америка» или все эти фильмы о Холокосте. А материалов о Первой реально не хватает.
— «Чудо-женщина» как раз о Первой! — кричит нам с кухни Рори. — В смысле, фильм!
— Да, но это всего лишь «Чудо-женщина», а не серьезная литература. Верно? — оборачивается ко мне Том за поддержкой.
«Господи Иисусе». Вот почему я обхожу с семьей разговоры о книгоиздании.
— Как там Элли? — меняю я тему.
Элли — моя восьмилетняя племяшка. По всему двору разбросана пластиковая фауна, но больше никаких следов ураганной энергии нет, так что, похоже, на этот вечер от обязанностей тетушки я свободна. Теоретически я не против детей, но Элли, пожалуй, нравилась бы мне больше, если б была застенчивой, любящей книги тихоней, которую можно водить с собой по книжным магазинам, а не привязанной к айфону, помешанной на TikTok стервочкой-акселераткой.
— Элли неизменна. Сегодня, слава богу, с ночевкой у друзей. На уроке они читали «Паутину Шарлотты», а значит, этот месяц она у нас веганка. Никакого мяса, только веганские бургеры.
— Понятно. И надолго?
— Очень. До первых котлет.
Исчерпав круг дежурных разговоров, мы просто сидим и потягиваем «корону». Мне иной раз кажется, что беседовать с Рори и Томом — это все равно что вести разговор с гипотетическим «усредненным американцем» на соцопросе или с пустым профилем Facebook: «Что вы думаете о фильмах? Как вы относитесь к музыке?» Я пробовала расспрашивать Тома о его работе, но что уж такого может вам рассказать про свои будни айти-специалист?
Или же… Мне приходит в голову одна мысль.
— Слушай, Том! А ты можешь отследить IP-адрес — например, какой-нибудь рандомный аккаунт в Twitter?
Его лоб хмурится.
— IP-адрес? А зачем оно тебе?
— М-м… Да есть там один аккаунт, который мне житья не дает.
Я замолкаю, прикидывая, чего и сколько я могу раскрыть, и вообще, можно ли сделать так, чтобы это имело смысл для людей, не посвященных в тонкости книгоиздания.
— В смысле, распространяет обо мне ложь, брызжет ядом и всякое такое, — поясняю я.
— Ну а если просто пожаловаться на тот аккаунт в Twitter?
— Да пробовала, только все без толку.
Бретт тоже поощрял людей сообщать и блокировать аккаунты, которые на меня клевещут, но Twitter, увы, известен своей неэффективностью борьбы с диффамацией, и, насколько я могу судить, это ничего не изменило.
— Так что не думаю, что они ради меня пошевелятся, — грустно подытоживаю я.
— Понятно. Ты, кстати, через идентификатор Twitter вряд ли сможешь их обнаружить.
— А разве веб-сайты не сохраняют IP-адреса посетителей?
— Сохраняют, но данные Twitter защищены. Все крупные сайты социальных сетей защищают свои данные; они обязаны это делать по закону.
— Ну а если их, типа того, взломать? Ты у нас хакер или где?
Том криво усмехается:
— Может, и хакер, да не такой. К тому же такая утечка данных попадет в газеты. Это серьезное нарушение конфиденциальности. Ты хочешь, чтобы меня прямо отсюда под белы руки и в тюрьму?
— Ну а если бы я сама заправляла своим веб-сайтом, я бы могла видеть IP-адреса тех, кто его посетил?
Том взвешивает мои слова, а затем пожимает плечами:
— В принципе, думаю, да. Для таких вещей есть плагины. Такое можно делать даже на WordPress. Только проблема в том, что IP-адрес скажет тебе не так уж много. Можно, допустим, узнать, в каком городе кто-то обитает. И даже в каком районе. Но это не так, как в телешоу, где ба-бах, и волшебным образом определяется точное местонахождение, как на GPS. К тому же имеет значение, заходят ли они на веб-сайт со своего мобильника или с домашнего роутера.