Йеллоуфейс

Джен: «Не борись со свиньями — пускай себе хрюкают! Забудь о них, Джуни. Не обращай внимания на ненавистников. БУДЬ ВЫШЕ!!»
Если б я только могла. Но я не могу оторваться от своих устройств. Всякий раз, закрывая глаза, я по-прежнему вижу этот лазурный экран. И представляю, как на очередную бичующую меня тему накручиваются лайки.
Я действительно примеряюсь к цифровому чистилищу. Все продолжают настаивать, чтобы я к этому прибегла, словно притворство, что Twitter якобы не существует, решит все проблемы. «Тролли кормятся твоим вниманием! — неустанно напоминает мне Джен. — Интернет не сможет причинить тебе вреда, если ты не будешь в него заглядывать». Но это не похоже на очищение; это означает, что я прячу голову в песок, в то время как все вокруг меня рушится. Я не могу игнорировать ущерб. Мне необходимо отслеживать точную траекторию урагана, потому что знание момента, когда и куда он обрушится, смягчит боль удара. По крайней мере, мой мозг убежден, что это так.
Я устраиваю себе прогулки с целью раствориться в пении птиц, брызгах солнечного света и мокрых пятнах, оставленных дождем на асфальте, но мир снаружи кажется таким же зыбким и недостоверным, как фон видеоигры, которая все еще прогружается. Иногда мне на минутку действительно удается от всего отрешиться, но затем внимание соскальзывает, и я вспоминаю про телефон, лежащий сейчас на кровати и жужжащий все новыми и новыми уведомлениями. Дыхание моментально учащается, в сердце растет тревога, и я понимаю, что нахожусь на грани срыва, поэтому сразу же спешу обратно в квартиру, сворачиваюсь там на кровати и хватаюсь за телефон, чтобы в обнимку с ним час-другой прокручивать события — единственное занятие, которое, как ни парадоксально, действует на меня успокаивающе.
Есть я не могу. То есть безумно хочу (я постоянно изнываю от голода и все заказываю с доставкой огромные, горячие, жирные блюда вроде пиццы или лазаньи), но едва начинаю жевать, как мысли вновь закручиваются спиралью о моем неминуемом профессиональном крахе, и тогда я не могу проглотить ни кусочка без рвотного позыва.
А вдобавок меня никак не берет сон. Каждую ночь я лежу, не смыкая глаз до самого рассвета, и лихорадочно обновляю разные темы и аккаунты, отслеживая, кто что ретвитнул или ответил, создавая в голове воображаемые отповеди и такие же воображаемые опровержения негативных реакций на эти самые отповеди.
Если б у меня была ну хоть какая-нибудь стратегия выхода. Какое-то волшебное извинение, которое можно принести; защита, которую можно выставить, после чего все прекратится. Но ведь ясно, что впутываться в эту кутерьму совершенно бессмысленно. Все, что я опубликую, станет еще одним доказательством, которое могут использовать против меня. И как она вообще будет выглядеть, эта онлайн-победа? Нет никакого способа обратить шельмование вспять, заставить интернет забыть обо мне. Этим клеймом я помечена навсегда. Любое загугливание моего имени или упоминание меня на литературной конференции из-за скандала с этим плагиатом будет отравлять воздух, как постоянный пердеж.
Я знаю некоторых авторов, которым удавалось перескакивать от скандала к скандалу, сохраняя свою репутацию совершенно нетронутой. В основном это белые. По большей части мужчины. Айзек Азимов то и дело вляпывался в истории с харассментом, так же как Харлан Эллисон. Дэвид Фостер Уоллес абьюзил, харасил и сталкерил Мэри Карр. А их до сих пор превозносят как гениев.
Иногда я обреченно думаю, что это, видимо, просто то, через что нужно пройти. И все эти «пляски на костях» не более чем обряд посвящения, который ныне вынужден проходить всякий мало-мальски известный автор. Например, в прошлом году одну писательницу изгнали из соцсетей за то, что она подбивала своих поклонников ставить «одну звезду» дебюту другой писательницы (позже выяснилось, что та дебютантка увела у нее жениха). В любом случае обе те писательницы недавно подписали шестизначные контракты на свои будущие трилогии. А Марни Кимбалл, фаворитка Даниэлы, попадала под раздачу никак не меньше десяти раз, и вечно за то, что писала в Twitter что-нибудь из разряда «промеж глаз» — например, что «классика просто лучше, а если вы ее не понимаете, значит, вы просто не доросли умом. Уж извините». И продажи у нее идут прекрасно. Может быть, Даниэла права и молчание в самом деле лучший ответ.
 
Свой период онлайн-нападок пережила даже Афина, хотя, конкретно в ее случае, не совершала ничего дурного. Пару лет назад она отреагировала в Twitter на бесспорно вопиющую тему о росте преступлений на почве ненависти против американцев азиатского происхождения. «Я еще никогда так не нервничала, находясь в своей собственной шкуре, — сказала она. — У меня сегодня явственное ощущение, что эта страна мне не принадлежит». Слова звучали с эдакой слащавой самовлюбленностью, но не важно: они исходили от сердца, и, безусловно, нельзя хейтить того, кто боится нападений на улице.
И вот какой-то анонимный аккаунт с эмодзи китайского флажка в био задал ей вопрос: «Если тебя так колышут азиаты, почему ты встречаешься с белым?»
Не знаю, зачем Афина отреагировала. Заставить тролля угомониться — дело заведомо безнадежное. Но настрой у нее, видимо, был боевой, поэтому она отписалась: «С кем я встречаюсь, не имеет никакого отношения к политике. Или вам в принципе ненавистны межрасовые пары? Мы вообще в каком году живем? Просто не верится, что в 2018-м».
И тогда на нее, как сквозь шлюзы, хлынул поток хейтерских фекалий. Кое-какие из них Афина показала мне в кафе, где мы встретились на той неделе. Мерзость редкостная:
«Заткнись и насасывай белый член».
«WAMFы [48] противоестественны. От них рождаются Эллиоты Роджеры. Хочешь, чтобы я пришел и застрелил тебя как Эллиот Роджер? [49]»
«Белый никогда тебя не полюбит, милашка — каким местом ни подставляйся».
«Не смей говорить от имени азиатов! Ты потеряла это право, как только дала белому мужику колонизировать твою пелотку».
К тому времени, как Афина сделала свой аккаунт закрытым, «амры» [50] (как она их называла) уже вычислили ее писательскую веб-страницу и электронный адрес. Ей начали поступать угрозы расправы.
Скриншоты изначальной перепалки в Twitter перекочевали на Reddit, где основная ветка в конечном итоге выросла в тысячу с лишним постов, многие из которых включали скриншоты фотографий Афины и ее тогдашнего бойфренда Джеффа, перекачанные с их аккаунтов в Instagram и с пометками типа «ПРЕДАТЕЛЬНИЦА РАСЫ» или «Некоторые из азиаток не лояльны к своей расе. Им нужны только белый елдак, белые бабки и белый бэбик. Но когда-нибудь они очнутся и поймут, что „белое превосходство“ их не спасет. Будем надеяться, что наша дурашка это поймет, пока еще не слишком поздно».
Кто-то взломал ее авторский сайт, так что при нажатии на главную страницу все, что представало глазам, — это карикатура азиатки с раскосыми глазами, лежащей в непристойной позе перед толпой пускающих слюни белых жлобов.
«Хочу тебя поддержать, — написала я ей в знак солидарности. — Эти козлы такие придурки».
«Спасибо, — отозвалась Афина. А затем: — Думаю, со мной ничего не сделается. Просто чертовски страшно. Я не чувствую себя в безопасности даже в своем собственном доме».
Тогда я думала, что Афина преувеличивает. Она была мастерица поразыгрывать свой страх ради сочувствия, точно так же как изображала сценки ранимости ради внимания к своей персоне. Что бы там ни было, но интернет всего лишь интернет. Можно подумать, что какой-нибудь задрот с Reddit, живущий в каморке на попечении своей матери, и вправду проделает сотни миль до столицы ради того, чтобы напасть на писательницу возле ее квартиры? Да перестаньте. Тогда мне в голову приходила гаденькая мысль: «А чего б тебе, душечка, просто не отключиться на время от Сети да и жить-поживать в обнимку со своим богатством, красотой и успешностью?»