Скорость. Назад в СССР (СИ)

Внимание многих женщин в ресторане было приковано к нашей паре. Они смотрели больше на Сашу, но вместе с тем, оценивали мои шансы на обладание такой красоткой.
Девушки в школе на меня заглядывались всегда. Ровесницы, те что немногим помладше и даже постарше.
Не то, чтобы я был какой-то потрясный красавец, или видный король школьных дискотек.
Нет скорее я был средней внешности, но крепкого телосложения. Спорт давал о себе знать к концу восьмого класса. Стригся я коротко, одевался и обувался просто и при этом всегда чисто.
Класса с пятого я завел себе привычку надраивать школьную обувь до зеркального блеска.
При этой простой внешности девушки во мне всегда что-то находили. Им со мной было весело, мне с ними интересно.
Я никогда не переходил границ дозволенного и относился к каждой уважительно. Может поэтому девчонки в моей обществе чувствовали себя уверенно.
Наши самые обычные девчонки. Но ведь Саша была особенной! С такой девушкой я впервые находился так близко рядом и ощущал у себя на коже ее легкое дыхание.
А иногда я чувствовал своей грудью мгновенные прикосновения к ее телу
Мы молча кружились в танце и мне совсем не хотелось говорить. Моим единственным желанием было оставаться в этом танце вечность.
— Знаешь, Каменев, — первой заговорила она. — С тобой так приятно просто молчать… Если бы ты знал, как я устала от болтливых и самовлюбленных ухажеров… А в тебе с самого первого дня нашего знакомства чувствуется какая-то надежность.
Я улыбнулся и снова посмотрел в ее глаза. Она говорила искренне.
— Ты невероятно красивая, ты даже не представляешь…
Она засмеялась и приложила палец к моим губам.
— Так,Каменев. Стоп! Замолчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…
— Как кто?
— Как те, которые видят во мне только глупую, смазливую куклу.
— Не буду. Ты не кукла. Ты гонщица!
Она снова засмеялась своим приятным смехом.
— Сволочь! — шепнула она мне на ухо, — мы так мало знакомы, а уже ты знаешь, как растопить мое сердце.
Ее ладонь скользнула вдоль моего плеча к шее. Она поворошила тонкими пальчиками ежик моих волос на затылке. Вдоль позвоночника сразу побежали мурашки.
А еще я вдыхал пьянящий аромат ее пряных духов.
— Только ты это, нос не задирай. Когда я сказала «со своим молодым человеком» я вовсе не это имела ввиду.
— Да? А я уже губы раскатал, думал, что ты моя… — я улыбался ей и продолжал держать в танце комфортную для нее дистанцию — что же ты имела ввиду?
— Я видела, что ты был готов затеять драку, а я если честно не очень хочу, чтобы нам испоганили такой прекрасный вечер. Я постаралась дать понять что ему со мной ничего не светит.
— Ты просто огонь, а не девушка! Коня на скаку остановишь, в горящую избу, далее по тексту.
Она чуть ближе прижалась ко мне.
— Хотя ты балагур, ты мне нравишься. Но свобода мне тоже дорога. Поэтому я пока не знаю, что перевесит на чаше весов: свобода или…
Теперь пришла моя очередь прикрывать ей губы пальцем.
— Молчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…
— Как кто?
— Как побрякушки?
— Кто такие побрякушки? — она с любопытством посмотрела на меня.
— Потом как-нибудь расскажу, не сегодня, — я почему-то вспомнил Нину, бывшую девушку Фоменко.
— Поросло травой место наших встреч…. — Носков закрыл глаза. По залу раздались жидкие аплодисменты.
Музыка смолкла, вокально-инструментальный ансамбль «Надежда» закончил играть песню. Музыка смолкла.
Снова загудели голоса посетителей. Звенели бокалы, столовые приборы стучали о посуду.
Часть официантов, одетых в белые рубашки с бабочками бордовые жилеты и черные фирменные штаны, стояли облокотившись поясницами о комоды вдоль стен, в которых хранили приборы, салфетки и прочую ресторанную утварь типа солонок.
Они наблюдали за происходящим.
Мы вернулись за свой столик над которым витала неуловимая аура блаженства и молодости.
Даже присутствие людей Махарадзе не могло обезобразить эту волшебную атмосферу доброго вечера, потому что я знал — сегодня самый везучий день в моей жизни.
  
Серега подозвал нашего официанта. Указал пальцем, на пятерку лежащую на столе, тот немного поклонился, а затем ее мгновенно оприходовал.
Потом Серега что-то наговорил официанту на ухо, то внимательно слушал и кивал до тех пор, пока мой друг не достал еще одну пятерку и положил на место, где до этого лежала первая.
Потом официант кивнул в последний раз, забрал початую бутылку «Столичной» и удалился с ней на кухню.
Это меня немного удивило, потому что в ней все еще оставалось больше половины невыпитого.
Я непонимающе посмотрел на Юрка, мол, что происходит? Но тот лишь подмигнул мне в ответ.
Через некоторое время официант вернулся и налил по рюмке мне с Серёгой.
Мой друг предложил очередной тост. Что-то из разряда — за самых красивых, умных и добрых. Одним словом за мужиков
— Ты комсомолец?
Я согласно кивнул.
— Тогда, до дна! — потребовал он по окончанию своей пламенной речи посвященной светлому будущего всех комсомольцев Союза, особенно служащих во Внутренних Войсках, и за нас с ним в частности.
Я еще больше удивился, когда он махом опрокинул всю рюмку. А потом закусил соленым огурцом. Я пытался понять, что изменилось, но не находил причин побудивших его так поступить.
— Давай, кого ждешь, Академик? — Серега улыбался.
Я пожал плечами и тоже махнул. Только сейчас я понял, что вместо водки в рюмке была обычная вода.
Юрок хитро подмигнул и налил еще по одной. Он снова толкал речь. Света не пыталась его остановить, но очень ласково сообщила, что мы сегодня уедем на такси.
— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ командир, — Серега был ударе, прикладывая правую руку к голове, накрытой левой ладонью.
Я внимательно посмотрел на него и по губам прочитал:
«Готовься, начинается!»
Вот в чем дело! Я посмотрел за спину. Столик наших врагов «пас» и пытался определить насколько мы пьяны. Юрок решил подыграть. Видимо у него сработала интуиция. Одного из них не было за столом. Я поискал его глазами и увидел, как он стоит у эстрады и засовывает деньги музыкантам.
— Продолжаем наш музыкальный вечер, — конферансье взял микрофон в руки, — Звучит следующая музыкальная композиция, которая называется «Детектив».
На этих словах ведущий протянул руку и указал в сторону нашего столика. Посетители перестали есть и снова стали оборачиваться в нашу сторону. Конферансье продолжил:
— Это подарок прекрасной незнакомке в белом платье, вон за тем столиком. От гостей из солнечной Грузии из гостеприимного города Кутаиси. И лично от Константина.
Компания грузин начала хлопать свистеть и улюлюкать.
Басист кивнул и ударил по струнам, а его сосед стремительными пальцами пробежался по клавишам.
Заиграла электронная скрипка на синтезаторе, затем духовые, потом барабаны и Носков энергично постукивая носком ботинка и приплясывая запел:
— Спасите, спасите, спасите. Разбитое сердце моё. Спешите, спешите, спешите. Найдите, найдите её!
С началом песни, тип в белом костюме встал из-за стола и направился в нашу сторону танцующей походкой. Он легко лавировал в тесноте облепленных посетителями столиков.
Чувствовалось, что Котэ ощущает себя здесь в «Славянском Базаре» в доску своим и знаком с половиной завсегдатаев.
Когда он проскальзывал мимо большой компании, отмечающей день рождения какого-то крупного чиновника, гости то и дело обращались к имениннику не иначе, как к «товарищу замминистра», его пригласили присоединится.
Но улыбающийся Котэ, будто стеснительно приложил руки к груди и отказался, сославшись на свои планы. Он выдал свою «фирменную» улыбку похлопал именинника по плечу и продолжил движение.
На вид Котэ — лет тридцать пять. Так же как и Давиду. Но в отличии от его брата, пара глубоких морщин на худом лице, говорили о том, что он уже «отбывавший», и возможно и не раз.