Скорость. Назад в СССР (СИ)

Она поправила причёску и протянула руку Давиду в поздравительном рукопожатии.
Нина что-то лепетала ему, мило улыбаясь, и вся эта картина не оставляла сомнений в её действиях.
Она старалась охмурить, очаровать победителя, совершенно не обращая внимания на стоя́щую неподалёку Ламару.
Поняв, что катастрофа случилась именно с Николаем, Нина предала его и команду и переметнулась в лагерь соперников.
— Да нет же, не может такого быть! — эмоционально воскликнул Артур.
— Может, — мрачно ответил Слава, — ты баб не знаешь. Такие, как эта Нина, могут скакать, как синичка с ветки на ветку без зазрения совести. С ней всё понятно.
— Может, ты ей что-нибудь сказал грубое или обидное?
Слава вытаращил глаза на Артура.
— Ты чё? Я молчал всё время, ничего не говорил! Я до сих пор в ауте…
— А она?
— А она сказала, что в нашей команде, ей больше ловить нечего, типа она всегда знала, что Коля — хреновый гонщик и ей с нами не по пути.
Подумав, он добавил:
— Ещё сказала, что не собирается всю жизнь носить за кем-то судно. Что там у Николая, всё очень плохо?
— Хуже некуда. Скорее всего перелом позвоночника, ничего не чувствует, ни рукой, ни ногой пошевелить не может. Вот она гадина, — ответил Слава, закуривая сигарету и глядя, как Нина встала с командой наших соперников фотографироваться на память.
Выпустив из ноздрей две мощные струи сизого дыма, он продолжил:
— Я с самого начала, как только Колька её привёл, нутром чувствовал, что она та ещё приживалка. Зря он с ней связался! Я помню, как он сказал нам, мол, где Нина — там победа. А ещё посмотрел и подумал про себя: ну да, ну да, как же. Всё наоборот. Где победа — там Нина. Тут как тут. Стерва.
— Точно! — расширив веки, замахал указательным пальцем Артур, — она же к нам от «азлкашов» пришла в позапрошлом сезоне, когда мы в «вазовцами» их сделали!
«Азлкашами» называли гоночную команду москвичевского завода.
— Дай спички, — Артур тоже закурил и выпустил облако дыма, — ну ничего, это мы ещё посмотрим, кто тут победитель. Наши наверняка жалобу в федерацию подадут, — Артур тоже закурил и выпустил облако дыма.
С таким циничным предательством я столкнулся в жизни впервые.
Конечно, во время учебы в школе у меня отваливались приятели, товарищи, так же как и у других мальчишек.
По-моему, через это проходят все пацаны. Тогда было обидно, всё-таки не так адски больно, как в ситуации с подругой Соменко.
Каналья, в моей душе будто что-то хрустнуло и надломилось. Тяжесть навалилась не только на меня. Артур и Слава были подавлены не меньше моего.
Тем временем «Иудушка» отправилась на выход с группой гонщиков из Кутаиси.
Она перестала улыбаться, почувствовав наши тяжёлые взгляды, не поднимая глаз, бросила мимолётный взор в нашу сторону, а потом двинулась за членами команды победителей с опущенной головой.
Кто-то из них слегка приобнял её за талию. Нина не сопротивлялась. Через несколько секунд её серьёзность улетучилась, и она уже весело посмеивалась над шутками своих новых спутников.
Теперь я не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Она не вызывала никаких других чувств. Ни её красивая фигура, ни изумительные глаза больше ничего не значили. Она предала не только Соменко, но и всех нас.
— Мы выиграем следующую гонку. Сто́ит вломить Махарадзе. Он должен знать своё место, — твёрдо произнёс я, сам от себя не ожидая этой фразы.
— Да ну куда там… — Слава обречённо опустил голову, — о чём ты говоришь? Какой там выиграть? Тут сохранить бы команду.
— Это точно. У нас ни машины, ни гонщика. Боюсь, денег от Академии в ближайшее время нам совсем не светит. — Поддержал Славу Артур.
— Это почему ещё? — я нахмурил брови и вопросительно посмотрел на обоих
— Если честно, у нас ещё до «твоего» Москвича стоял вопрос о финансировании гоночной команды. Тебе просто не стали говорить. Дела у команды шли не ахти как. На общем собрании было решено дать нам ещё полгода, чтобы мы могли показать результаты. — Слава смотрел на пасмурное небо.
  
— Теперь результаты показывать некому и не на чём, — Артур похлопал меня по плечу, — ты не расстраивайся, ты молодой, ещё найдёшь себе работу. Парень ты толковый, тебя с руками и ногами оторвут.
— Стопудово! — подтвердил Слава
— Всё из-за этого козла, — Артур кивнул в сторону Махарадзе.
— Ну нет! Хрен ему! Этому гаду с рук не сойдёт… — я рванул его догонять.
Слава попытался меня остановить, но не успел. Я увернулся, подняв локоть, и проскочил мимо него
— Стой, куда ты…
Но я уже отбежал довольно далеко.
Нагнал его секунд через тридцать, я громко обратился к Давиду Махарадзе.
— Одну минуточку, подожди, генацвале.
Давид Махарадзе остановился и повернулся ко мне. Когда он увидел, что его останавливает какой-то школьник, то не сумел скрыть разочарования.
Улыбку сменила презрительная гримаса. Он не вспомнил, что мы виделись на рынке, но узнал во мне сегодняшнего спутника Нины.
Весь его внешний вид говорил о том, что он не считает меня ровней, а следовательно, нам и говорить не о чем.
Он отвернулся и хотел продолжить путь, продолжив беседу с коллегами, и я был вынужден остановить его, придержав за плечо.
— Ты что, не слышишь, Махарадзе? Я с тобой разговариваю.
Вся команда Махарадзе, как по команде надвинулась на меня.
Я видел возбуждённые лица, вставшие между мной и Давидом. Они выросли перед ним стеной, как бы защищая своего кумира.
Один из них седоватый, маленького роста хватал меня за пуговицу на рубашке, размахивал раскрытой ладонью, и брызгая слюной, что-то эмоционально выговаривал, коверкая слова акцентом.
Значения и смысла слов я не понимал, потому что не слушал и смотрел прямо в глаза улыбающемуся Махарадзе. Просто жалел, что у меня нет с собой фотоаппарата.
В них читалось превосходство над простыми смертными, вызванное то ли его безнаказанностью, то ли действиями его свиты. Естественно, у меня такой же не было и не могло быть.
— Ты специально выбросил его с трассы. Ты думаешь, что отделаешься улыбкой?
Несмотря на его спокойное выражение лица мы, прожигали друг друга взглядами.
Члены его команды обступили меня не только спереди, но и сзади.
Я показал пальцем, на его машину, которую готовили к загрузке в трейлер, и удержал руку в том направлении.
— На твоём капоте и переднем левом крыле белая краска от нашей машины, вмятины, следы от столкновения. Ты видел, что он идёт на сликах и нарочно выбил его со второй позиции.
Грузины начали негодовать. На шум начали обращать внимание механики и спортсмены из других команд. Они тоже стали показывать на упомянутые повреждения.
— Ты, кто такой, слушай, — один из них крутил на моей груди пуговицу, — ты что, тут судья или кто? Без тебя разберутся
Он заводился и говорил это на повышенных тонах. Я же игнорировал его и совсем не обращал на них внимания.
— Тебе будет лучше, если ты сходишь к судьям и расскажешь всё как было, — я выдержал долгий взгляд Махарадзе.
Наконец, он заговорил
Кто-то из толпы начал пихаться, и мой оппонент остановил их жестом, сказав что-то на грузинском, потом обратился ко мне почти без акцента:
— Он не смог машину удержать, пошёл дождь и его закрутило. Я тут не при чём. С меня уже всё спросили. Я ответил.
Он улыбался своей белозубой улыбкой.
— Мы с тобой оба знаем правду, — настаивал я на своём.
Улыбка сошла его лица. Теперь он не скрывал своего враждебного отношения. И сделал шаг мне навстречу.
— Не делай мне мозги! Что ты тут из себя строишь? Я перед любым отвечу, клянусь тебе! Ты много на себя берёшь, сопляк. Что ты хочешь? Хочешь, я тебе объясню, как надо себя со старшими вести?
Давид расставил руки в стороны и по-петушиному выставил грудь вперёд, как бы бросая вызов и демонстрируя, что не боится вступить в драку.
Это было глупо с точки зрения любого боксёра и уличного бойца. Как раз тот случай, когда драка неизбежна, а значит, надо бить первым.