Скорость. Назад в СССР (СИ)

  
Скорость. Назад в СССР
   
Глава 1
 
© Все права защищены.
Копирование, публикация произведения или его части
без разрешения автора запрещены.
— Как вы чувствуете себя на скорости 300 километров в час?
— Чувствую себя превосходно!
Кими Райкконен, пилот Формулы 1.
Россия. Наши дни.
Не знаю, где моя жизнь пошла не туда. Где я свернул на кривую дорожку?
Я действительно гнал по кривой горной дороге с крутыми поворотами. Я вел на неприлично большой скорости свой любимый Листэ Стелс.
Уверенно вписываясь в изгибы серпантина, я немного притормаживал перед «слепыми» зонами, и тогда на глянцевой черной корме изящно вспыхивали и тут же погасали тонкие длинные линии задних стопарей.
Мой автомобиль едва переставал ускоряться, входя в поворот, а затем снова делал рывок, бросался вперед, уходя от моих недоброжелателей.
У меня на хвосте, висели сразу две машины: менты с включенной цветомузыкой на полицейской Шкоде Октавии и люди Вахи на Мерсе последнем кузове GLS. Они мелькали чуть позади: то в боковых, то в зеркале заднего вида, натужно ревя двигателями.
Временами они отставали, иногда я давал им нагнать себя, намеренно сбавляя скорость, но между нами неизменно держалась дистанция метров в пятьдесят.
Мамкины Шумахеры. Я мог бы легко оторваться от них и уйти за горизонт, но не делал этого. На то есть свои причины.
Кто не знает, Листэ Стелс — это полностью переделанный Ягуар, разобранный до винтика, заново рожденный и собранный снова.
Ракета, с шестисот семидесяти пяти сильной силовой установкой, набирающая сотню за три и шесть секунды.
Стелс, обутый во всепогодную гоночную резину на двадцать третьих черных матовых дисках Асанти Матар, будто прилип к дорожному полотну. У нас это называется «держак».
Хороший «держак» дарит удовольствие, вселяет в пилота чувство железобетонного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.
От высокой скорости сквозь диски была видна вся внутрянка тормозной системы. И поэтому иногда казалось, что колеса были сделаны из полупрозрачной субстанции.
Кстати, эти диски отливали по-моему индивидуальному заказу. И стоили, как приличный семейный седан.
Двигатель машины, этот покоренный человеческим разумом дьявол в металле, агрессивно рычал, лаская мой слух. По его родному реву я ощущал, что у нас с ним есть еще огромный запас мощности.
Восьмиступенчатая трансмиссия, ловила малейшее движение моей стопы и четко переключала скорости, точно угадывая нужный мне режим.
Я и Кот, такое прозвище я дал своему Листэ Стелсу, в эти мгновенья были единым целым.
Мои преследователи не имели никаких шансов. Кот был «самовозкой».
Так, в моем спортивном прошлом называли заряженные по полной, упакованные тачки, настолько превосходящие конкурентов по своим показателям, что гонщик мог «забить свой поршень» на всё происходящее и уделать соперников не особо напрягаясь.
Управляя «самовозкой», человек за рулем может не вспоминать про стратегию, тактику, чтение трассы, погоду, дорожное покрытие, психологию, а просто наслаждаться удовольствием от скоростного вождения и окружающими видами.
Слева за окном стремительно проносились серо-бежевые скалы, в которых была прорублена двухполосная дорога, разрезающая гористый ландшафт чернотой асфальта и белизной отличной разметки.
А справа маячил крутой обрыв такой высоты, что у большинства барышень случилось бы головокружение, если бы они заглянули в ущелье.
Само дорожное покрытие было превосходным, но, в отличие от Европы, в некоторых местах ограждение отсутствовало, обнажая узкую смертоносную обочину.
Когда я проносился на скорости мимо таких прогалин, то можно было оценить, насколько опасна была эта горная трасса.
Совсем непонятно — эти пробелы образовались от оползней, камнепадов и некачественного монтажа или кто-то из водителей сбивал их при столкновении.
  
Не завидую тем, кто мог попасть в такую ситуацию. Если кто-то снес ограждение и вылетел вниз, то шансов выжить у него, прямо скажем, было совсем немного.
По дну ущелья, метрах в двухстах внизу, тонкой серебряной змейкой тянулась горная река с извилистым руслом.
На фоне реки в глаза бросался скалистый хребет с отвесными, почти вертикальными склонами. Хребет был величествен и монументален.
Погоня и призывный хрипловатый рев силового агрегата придавали яркости настроению.
Между колес стремительно мелькали белые полосы прерывистой разметки и наполняли мое сознание ощущением эйфории.
Но я не на секунду не забывал, что я в гостях.
Горы не терпят и не прощают легкомысленного отношения к себе. Они прекрасны в своем суровом могуществе, но беспощадны к беспечности.
Поэтому я был очень внимателен на этом участке моего пути.
Несмотря на огромную скорость и концентрацию на дороге, глаз успевал напитываться этой красотой и следить за преследователями.
Взглянув на спидометр, я прикинул время в пути. Скорость не опускалась ниже стольника уже минут пять.
Для горной дороги это много. Мои преследователи уже должны быть измочалены напряжением, риском и бьющим в кровь адреналином.
Я прислушался к работе силового агрегата. Двигатель звучал чарующе. С первых же секунд знакомства голос Кота привел меня в восторг. А уж я-то знаю, как звучат двигатели.
Он, как хриплый голос античного божества, рокотал и наэлектризовал рассекаемый воздух. Я невольно улыбнулся. Мы с тобой одной крови Кот.
Мои преследователи значительно подотстали. Мы шли вверх в гору, и теперь нас разделяло метров сто пятьдесят. Петли серпантина каскадами нависающих друг над другом змеек шли к самой высокой точке перевала.
Кот с необыкновенной легкостью «распускал» повороты. Это когда ведешь машину шире разметки — по более пологой траектории, от внутренней к внешке.
До сих пор дорога была практически пустынной, лишь две или три машины попались нам в самом начале. Я был несказанно рад этому.
Мне никогда не нравилось распугивать обычных водителей на дороге.
Но теперь я видел, как с более высокого уровня к нам навстречу спускается старенький автокран Рено.
Если смотреть снизу, то в этом месте серпантин делал петлю на сто восемьдесят градусов, а потом уходил на следующую ступень параллельно вверх.
Мои преследователи шли на один зигзаг ниже и пока не видели грузовика.
Рено очень медленно плелся вниз на первой передаче, не перегружая тормозные колодки. В таких местах водители большегрузов стараются по минимуму использовать тормоза, чтобы не угробиться на крутом спуске.
Радиус поворота в этом месте был невелик, и Рено должен был брать пошире, выезжая на встречку, чтобы совершить безопасный маневр.
Мне было необходимо проскочить подковообразную петлю первым, раньше грузовика. И я подошел к повороту на максимально возможной скорости, затем убрал ногу с газа.
Прижался к внешке, резко отработал рулем внутрь, едва коснулся педали тормоза, чтобы нагрузить задние колеса, а потом тут же добавил газ, сопротивляясь энергии, толкающей машину наружу.
Чем выше скорость, тем больше центробежная сила, стремящаяся выбросить машину.
И чем меньше радиус кривизны траектории, тем круче «держак».
Меня слегка качнуло в сторону обрыва, шины впервые заскрипели, а ладони мгновенно вспотели. Но Кот, взревев мотором, вышел из управляемого заноса по прямой.
Взобравшись вверх, мой автомобиль летел прямо в морду Рено, начинающему широкий маневр поворота. За миллисекунду до столкновения я резко ушел вправо, глядя в обезумевшие от страха и неожиданности глаза водителя тягача.
Я еще раз заценил отличную силу сцепления Пирелли с дорогой, когда завершил маневр.