90-е: Шоу должно продолжаться 10 (СИ)

— Тогда я ему эти бутылки в офис по одной закидаю, — после паузы сказал Василий. — По одной. Чтобы у него там все клопами провоняло… Так это! Ты с темы-то не спрыгивай. Что там у тебя за фифа работу ищет? Опыт есть?
— Неа, — я покачал головой. — Школу недавно только закончила. В вуз не поступила. Страдает фигней.
— А спокойная хоть? — хохотул Василий.
— Королева драмы, — подмигнул я. — Из мухи слона раздувает за четыре секунды. — Любит сплетничать, у нее идиотская подруга. И молочный коктейль.
— Ну ты даешь! — восхищенно крякнул Василий и снова посмотрел на рюмку. — Прямо сокровище. И что, считаешь, надо брать?
— А то убежит, — кивнул я.
— Ну раз ты так говоришь… — покачал головой Василий. — Я вот одного только не понимаю. Ты этой твоей Агате протекцию даешь или как-то с подвыподвертом пытаешься меня убедить, чтобы я ее с порога выгнал поганой метлой? Типа, ты договорился о встрече, а уж я такой самодур, талантливую девочку на работу не взял? А?
— Да нет, все честно, — сказал я. — Я реально хочу, чтобы ты ее в команду взял, но как она будет в работе — понятия не имею. Я ее, в общем-то, не знаю совсем. Так что давай попробуем, а придется не ко двору, накосячит и будет все портить — тогда гони. Кто ее знает, может она на самом деле талант, каких мало.
— Ты же говоришь, что ее не знаешь, — Василий прищурил один глаз. — Нафига тогда за нее просишь? Какой профит? Клинья что ли подбиваешь? Так вроде у тебя есть подружка… Или нет?
— Кармические долги отдаю, — усмехнулся я. — Хочешь, расскажу историю про дона Хуана и колесо от сгоревшей телеги?
— Нет-нет-нет, ты мне своим доном Хуаном мозги не компостируй, — запротестовал Василий. — Я в тот раз полночи не мог уснуть, все из башки не выходило, как бы так хитро на тот вопрос ответить, чтобы и соседа вытурить, и сарай не поджечь… Давай как-нибудь по простому. Без метафор с гиперболами.
— А по-простому… — я развел руками. — В общем, я мысленно пообещал себе, что поговорю с тобой, только если она сама позвонит.
— И что? — спросил Василий.
— И она позвонила, — пожал плечами я. — И вот он я, говорю все, как есть.
— Агата, значит, — задумчиво проговорил Василий. — Агата — всегда поддата… А давай свою Агату, посмотрим, что там за королева драмы у тебя. Завтра сможет прийти? Я как раз новый офис под это наше дело нашел, там бы не помешала девочка принеси-подай, сделай кофе — не мешай. На Социалистичестическом, рядом с «Орионом».
— О, так это от меня за углом буквально, — обрадовался я.
— Пусть подходит часикам к двенадцати, — сказал Василий. — От входа направо.
— А кабинет какой? — спросил я.
— Любой, я их на всякий случай все забрал, — Василий махнул рукой. — Страшненько там, конечно, ремонт сто лет никто не делал. Зато в центре. В общем, пусть приходит к двенадцати, сворачивает от входа направо и ищет меня. Можно просто кричать «Ау, Василий!»
— Заметано, — кивнул я.
— Эх, ну и дрянь несусветная, — Василий сморщился и заглянул в свою стопку. — Хоть пить бросай, право слово!
— Так бросай, — хмыкнул я.
— Неееет, мы легких путей не ищем! — Василий героически закинул в себя пойло и зажмурился. — Никто покамест не отравился, значит и я сдюжу!
— Герой! — я похлопал его по плечу. — Зови, если нужно будет бутылками по окнам покидаться. Ты же меня знаешь, я за любой движ.
— Заметано, — заржал Василий. Потом подозвал официанта. — Братан, нам нарезки еще принеси какой-нибудь. Ну, там, сыр, колбаску всякую, балычок. А то сейчас сюда серьезный человек придет, а мы уже все сожрали. Усек? И графинчик водочки, только чтобы ледяная, понял?
Официант кивнул и удалился. А Василий посмотрел на меня.
— Все запомнил, что надо говорить? — спросил он.
  
Глава 17
 
Наш с Василием собеседник был каких-то совершенно необъятных размеров. Когда он появился на верхней ступеньке лестницы, я даже сначала думал, что мне показалось, и у меня в глазах что-то расплылось. Но нет, эта туша реально двигалась самостоятельно, без инвалидного кресла и поддержки.
  
«Килограммов двести? — подумал я. — Или больше?»
— Стул нормальный мне принеси, — бросил человек-гора подбежавшему администратору. Тот моментально испарился. Из-за ширмы вознило два «ресторанных гарсона». Какие-то парни без формы официантов, хрен знает, чем они там занимаются. Может, за электричеством следят, а может продукты разгружают. Они тащили кресло. Широкое, с мягкими подлокотниками, размером с небольшой диван на три некрупные задницы. И пока важный гость пересекал зал ресторана «Новокиневск», место стандартного стула за нашим столом заняло вот это самое кресло. А прежний стул «гарсоны» уволокли куда-то в недра подсобных помещений. Чтобы оно не смущало взор гиганта своим неподходящим размером, по всей видимости.
— Палыч, вот какого хрена? — отдуваясь, проговорил толстяк, заполнив собой все окружающее пространство. — Тыщу раз уже им говорил, что пора эскалатор построить на входе. Бабки гребут лопатой, а о клиентах не заботятся. Скажи, а?
— Золотые слова, Михалыч! — отозвался Василий, двигая ближе к человеку-горе тарелку с нарезками.
Пальцы-сардельки моментально заграбастали половину содержимого, не разбирая, что там — сервелат, балык или докторская, и принялись загружать в «колбасоприемник».
— Палыч, ты мне вот что скажи, — с набитым ртом продолжил человек-гора. — Мы с тобой уже сколько лет знакомы? Тридцать?
— Если не больше, мы же в школе еще в футбольной команде играли, — хмыкнул Василий.
— Это я к тому, что ты меня знаешь не первый день, а туда же, приходи в «Новокиневск», — глаза-локаторы Михалыча узрели на столе бутылку «Слынчева бряга», и пальцы тут же сомкнулись на ее горлышке. Возмущений стремностью напитка не последовало, бутылка запрокинулась, жидкость забулькала, вливаясь в бездонную утробу.
Я помалкивал, как мы с Василием, собственно, и договаривались. Ну не только. Можно сказать, что я замер в немом восторге. Василий предупредил меня, что наш визави будет упитанным, но чтобы вот настолько… У меня натурально, в голове не укладывалось… Я прикинул, что если на меня навесить рюкзак весом в сто пятьдесят кило, то меня просто придавит к земле. А он — ходит. Это насколько же он силен, а…
— Почему не в «Центральном» или «Элегии» какой-нибудь, а? — Михалыч потянулся к следующей тарелки, уперся животом в край стола, но ухватил вожделенную еду. Василий жестами подал официанту знак тащить еще.
— А ты помнишь, что в «Центральном» тебе нормальный стул зажопили? — с усмешкой проговорил Василий. — А «Элегия» так вообще гадюшник.
— Три раза в «Центральном» за стулья платил, бляха… — проговорил Михалыч.
Светская беседа продолжалась минут пятнадцать. Михалыч жрал, Василий поддакивал, официанты подносили новое «топливо». Я помалкивал.
— Давай уже, Палыч, что там тебе надо? — первым перешел к делу человек-гора. — Дворец спорта опять?
— Стадион надо, — без экивоков сказал Василий.
— «Кировец» в любое время, — Михалыч снова сграбастал бутылку, которая в его руке смотрелась чем-то вроде склянки с зельем у ведьмака. — Когда надо-то?
— «Кировец» — нафиг не надо, — покачал головой Василий. — «Динамо» надо. Край — «Локомотив». В конце июля.
— Запросики у тебя… — Михалыч снова сделал глоток. — Что за пойло? Сленч… Слянч… Тьфу, бляха, как читается-то это?
— Слынчев бряг, — подсказал Василий. — Болгарский бренди.
— Годно, годно, — причмокнул губами Михалыч. Да уж, его вкусы довольно специфичны. — Где взял?
— Ящик по дружбе могу подогнать, — сказал Василий.
— Два ящика, — невозмутимо произнес Михалыч. — Или даже так, два сейчас, а третий ближе к двадцатому мая. «Локомотив», говоришь?
— Лучше «Динамо», — уточнил Василий.
— Опять будут музыканты какие-то твои? — Михалыч все еще смотрел на бутылку и шевелил губами, как будто пытался запомнить, как правильно читается названия.