90-е: Шоу должно продолжаться 10 (СИ)

— Ага, ну то есть, вести вечеринки в «Фазенде» тебе твоя библиотечность не мешает? — усмехнулся я.
— Да она мне и здесь не мешает, — Наташа опустила руки и пожала плечами. — Просто я реально не понимаю, как я так… уверенно. Если меня сейчас попросить повторить то же самое, я буду мямлить и икать.
— Вот уж вряд ли! — фыркнула Света. — Не могу даже представить тебя мямлящей!
— Это ты меня на экзамене не видела! — парировала Наташа.
— Получилось очень… театрально, — высказала свое мнение Света. — Я все думала, что мне наша программа напоминает, а потом вспомнила. Я любила в детстве смотреть по телевизору программу такую… «Час фантастики» она называлась, кажется…
— Этот фантастический мир! — воскликнул Бегемот. — «Час фантастики» — это по радио.
— Да, точно, — кивнула Света. — Там еще космонавт выступал. Помните, да? Там показывали всякие фантастические постановки. Вроде бы и кино, и нет. Вот такое же у меня и сейчас ощущение. У нас вроде бы и телепрограмма, и нет…
— Блин, это ужасно же! — Ирина снова уткнулась в ладони. — Мы что-то точно делаем не так! Настоящие телевизионщики этому учились, они знают что-то важное! Чего мы не знаем, а только прикидываемся.
— Предлагаю торжественно учредить клуб самозванцев, — серьезно сказал я. — Я ненастоящий продюсер, Света ненастоящий бухгалтер, Ирина ненастоящий директор телекомпании, Жан — ненастоящий редактор…
— Эй, а я настоящий ударник! — воскликнул Бегемот.
— В консерватории учился? — прищурился я и ткнул его пальцем в грудь.
— Нет… — покачал головой Бегемот.
— Значит тоже ненастоящий, — сказал я. — И нефиг тут!
— Клуб самозванцев, хи-хи, — Наташа прыснула и села на крутящуюся табуретку. — Звучит как хорошее название для телепрограммы. Ирка, скажи, а?
— Стоп-стоп-стоп! — запротестовал я. — Первое правило клуба самозванцев — никому не говорить про клуб самозванцев! А вы сразу по телевизору хотите все растрезвонить!
Несколько секунд все молча смотрели друг на друга, а потом резко выдохнули и расхохотались. Так громко, что с потолка известка посыпалась.
— Вооот! — сказал я, когда все успокоились. — Другое дело. До эфира несколько дней, а у нас уже все готово. Нам праздновать нужно, а мы тут устроили сеанс групповой психотерапии.
Я поднялся, обошел стул Ирины и положил руки ей на плечи.
— Здравствуйте, меня зовут Ирина, я только что сделала офигенную программу для нового телеканала «Генератор» и подозреваю у себя синдром самозванца, — подражая голосу Ирины, проговорил я.
— Да все-все, уже пристыдил, — Ирина нервно рассмеялась. — Но я все равно ужасно волнуюсь.
— Волноваться — это нормально, — сказал я. — Это где-то даже правильно. Было бы странно, если бы мы с вами не волновались. Мы все учимся. Что-то у нас получится, что-то мы обязательно запорем. Проанализируем, переделаем, пойдем дальше. Зато мы работаем, пока другие сидят жопе и страдают, что у них с первого раза обязательно выйдет неидеально.
— Но ты же сказал, что у нас все хорошо вышло? — снова тревожно встрепенулась Ирина.
— Я и сейчас уверен, что хорошо, — пожал плечами я. — Но кому-то стопудово не понравится. Только это не значит, что нужно все бросать, заворачиваться в белую простыню и медленно ползти по направлению к кладбищу.
— Володя, мне нужно с тобой серьезно поговорить! — Ирина вдруг резко встала. — Давай ты будешь на нашем телевидении вести одну программу…
— Черт, и вот тут мне тоже захотелось прикрыться синдромом самозванца и заныть, что я камеры боюсь, — засмеялся я.
— Нет, я серьезно, — Ирина подошла ко мне и заглянула мне в глаза. — Я вот тебя сейчас слушала и подумала, что можно сделать такую программу… Типа, в студию приходит человек, и ты с ним просто разговариваешь. О жизни. Или о какой-то конкретной проблеме. Шутишь, как ты умеешь. Выворачиваешь ситуацию наизнанку. Советы какие-нибудь даешь или подзатыльник.
— Пока звучит по-дурацки, — честно сказал я.
— Блин, я как-то неправильно рассказываю, — вздохнула Ирина. — В моей голове это все как-то иначе представлялось.
  
— А вообще… — Наташа покрутилась на вращающемся табурете, глядя в потолок. — У нас же теперь настоящее телевидение, да? И нам можно делать программы, какие мы захотим, да? Вот, например, если взять беседы с Велиалом. Ну, как Ирка предложила. Ну и что, что ты не эксперт? Не психолог там, какой-нибудь. Это может быть просто разговор. Вообще без начала и конца. Кто-то нам запретит что ли? Это же наше телевидение!
— Да, — шепотом сказала Ирина. — Наше… Я до сих пор не могу в это поверить. Пока сама не заставку «Генератора» на третьей программе, кажется, и не поверю.
— Кстати, насчет «Фазенды», — Наташа резко замерла. — Я тут поболтала задушевно с несколькими нашими студентами. Ну, насчет того, чтобы на них вечеринки переложить…
— И что? — оживился я. — Есть перспектива?
— Перспектива-то есть… — задумчиво сказала Наташа. — Но их по началу придется контролировать. Они бестолковые. Или нам нужен специальный человек, который этим займется.
— Директор «Фазенды», — захихикала Света.
— Надо дать объявление в газету, что нам требуется Луис Альберто, — сказала Ирина. — Ну, как в «Рабыне Изауре».
— А может есть кто-то из знакомых подходящий? — задумчиво спросил Бегемот. — Это все-таки «Фазенда», туда не хотелось бы совсем кого-то левого нанимать. Будем потом туда как в гости ходить, такое себе.
— Ну давайте подумаем над знакомыми, — сказал я и достал из кармана блокнот. — У кого-то есть предложения?
  
Глава 14
 
Я сидел в продавленном кресле, глядя на танцующих под медитативный мотив Dire Straits и думал о неслучайных случайностях, совпадениях и дежа вю. И той цепочке событий, которая меня привела в это место.
После того, как мы битый час потратили на мозговой штурм, предлагая и отвергая разные кандидатуры на пост директора «Фазенды», то сошлись во мнении, что придется дать объявку в газете и устроить конкурс на замещение вакантной должности. Слегка приуныли, потому что не придумали, как превратить это по нашей всегдашней привычке в балаган, но уныние быстро прошло, сменившись рабочим обсуждением того, кто еще нам нужен. Поржали, но в конце концов составили вполне вменяемый список из трех позиций. С которыми я и пошел на следующее утро в редакцию газеты «Молодежная правда». Потому что в нашем обсуждении мы сошлись в мысли, что бесплатные объявки на купонах, которыми мы всегда пользовались — это не то пальто. Нам нужен серьезный человек, а значит и объявление должно быть серьезным и обстоятельным. Лучше даже похожим на короткую заметку.
Перед тем, как идти, я пытался найти Ивана. Но по телефону его поймать не удалось, в кофейне «Дома журналиста» его тоже не оказалось. Так что в редакцию я пришел, можно сказать, наобум. Без протекции или чего-то подобного.
Послонялся между двумя этажами, пообщался с самыми разными личностями, которые не желали брать на себя такое ответственное решение, как платная публикация. И в конце концов поймал в лифте суетливого косящего на один глаз парня, который моей идеей заинтересовался. Он уволок меня в редакционную столовую и долго выпытывал подробности нашей деятельности. А я честно и обстоятельно рассказывал. Достаточно громко, чтобы слышали люди за соседними столиками тоже. Постепенно вокруг нас собралась небольшая тусовка, в том числе и та самая тощая рыжая девица, которая сейчас так старательно выгибается под музыку среди танцующих парами. В одиночку, бросая на меня томные взгляды через плечо.
Когда мы с косоглазым журналистом пришли-таки к взаимному соглашению, и он набросал тот вариант заметки-объявления, который меня устроил, я покинул редакцию.
Рыжая девица нагнала меня возле машины.
— Ты же Велиал, нда? — спросила она в лоб.
В редакционной столовке я Велиалом не представлялся, речь про «Ангелов» там не заходила. Но отрицать я не стал, разумеется.