Тирамису для одинокого детектива (СИ)

Он поспешно стянул с рук перчатки и, положив их на тумбочку, присел на кровати.
– Я спрашиваю, откуда всё это? – Елена подошла ближе и задала свой вопрос повторно, уже повышая голос.
– Отец купил.
– Зачем?
– Я буду снова ходить в секцию бокса.
– Что ты сказал? – она резко склонилась к нему.
– Я же тебе говорю, отец меня сегодня отвёл в бойцовский клуб дяди Эльдара и меня приняли в группу прославленного в прошлом боксёра.
– Так значит, пока я жду тебя дома, ты таскаешься по клубам, вместо того, чтобы сидеть за учебниками и готовиться к вступительному экзаменационному туру в специализированную школу.
– Дядя Эльдар сказал, что в новом учебном году я начну ходить в школу с углублённым изучением иностранных языков. Он поговорит с директором, чтобы меня взяли.
– Вот как? А со мной, это обсуждать необязательно? – она пронзала сына суровым взглядом.
– Он просто предложил, и мы с папой согласились.
– Я смотрю, вы со своим папой много чего решаете за моей спиной. Где вы были после обеда?
Алексей молчал.
– Я тебя спрашиваю? Оглох? – она отбросила в сторону его боксёрскую экипировку и присела на кровати рядом.
– Мы были в кафе, – Алексей поднялся на ноги и отошёл к окну.
– В каком?
– В кондитерской Маргариты Розвадовской.
– Ты знаешь кто она?
– Знаю.
– И зная это, ты всё равно пошёл туда?
– Пошёл. А почему я не могу туда ходить?
– Что ты сказал? – Елена поднялась на ноги и подошла к нему ближе.
Алексей прижался спиной к подоконнику и испуганно посмотрел на неё.
– Значит, тебе наплевать на меня свою мать, раз ты попёрся к отцовской подстилке, зная заранее, что мне это причинит боль.
– Почему ты так ненавидишь её? Ведь она не сделала тебе ничего плохого. Она добрая и весёлая, а её сын он такой хорошенький, – Алексей улыбнулся и тут же сморщился от резкой боли, которая обожгла его щёку. – За что? – он поднял глаза на мать и коснулся пальцами щеки, на которой проявился красный след от пощёчины.
– За то, что ты смеешь мне своей матери перечить и восхвалять в моём присутствии эту тварь.
– Не называй её так. Мне она понравилась, и я буду вместе с отцом ходить к ней в гости и играть с Сашей. Мы подружились сегодня, я… – Лёша резко замолчал, заметив, как мать вытянула из его брюк широкий кожаный ремень.
– Значит, подружился, говоришь… – она подходила к нему медленно. – А ты, похоже, забыл то, чему я тебя учила совсем недавно и влияние отца снова пагубно влияет на твоё поведение.
– Мама, я всё расскажу отцу. Я больше не собираюсь терпеть побои. Я хочу жить нормально, как все, и я… – он замер заметив взгляд матери, полный ненависти.
Лицо Елены вспыхнуло гневом. Резко вскинув руку в воздухе, она принялась наносить сильные удары ремнём по телу сына. Била с такой силой, словно потеряла рассудок и пыталась посредством этих ударов выплеснуть на него всю злость, которая бурлила в ней с момента, как покинула кафе Розвадовской и, вернувшись, домой, не обнаружила Воропаева дома.
– Я выбью из тебя всю эту дерзость, и ты будешь, делать только так, как скажу я, – Елена занесла руку для очередного удара, но едва не упала на пол, когда сильная рука сзади перехватила ремень и, рванув назад, отбросила её саму на диван.
– Ты что чокнулась? – Воропаев закричал так громко, что казалось, зазвенели стёкла в полках шкафа. – Дура! – он со злостью отбросил ремень в сторону и, опустившись на колени, повернул к себе сына, который согнувшись, сидел на полу у подоконника.
Алексей закрыл лицо руками и не произносил ни звука, и лишь сильно подрагивающие плечи, предательски выдавали его тихий плач.
Александр обнял его и, подняв на руки, стремительно покинул комнату.
Опустив сына на диване в гостиной, он поднял его лицо в своих ладонях и, коснувшись губами его лба, крепко прижал его к себе.
Мальчишка разразился громкими рыданиями и, ухватившись пальцами за рубашку отца, уткнулся лицом в его грудь.
– Почему ты мне сразу ничего не сказал? Ведь она избивала тебя не в первый раз?
– Как ты догадался? – Алёша поднял на него глаза, полные слёз.
 
– Юсуф сказал об этом Эльдару, а тот позвонил мне. Я отказывался в это верить, но то, что увидел сейчас, меня повергло в шок и только подтвердило его слова.
– А как Юсуф понял это? Я ведь не говорил ему ничего.
– Знаешь, у него подобных случаев за его карьеру было много. Почему ты мне ничего не сказал?
– Мне было стыдно, – Лёшка шмыгнул носом и вытер слёзы рукавом рубашки.
– Стыдно сказать о том, что ты подвергаешься побоям со стороны матери? А ходить с синяками и молча сносить все обиды не стыдно? – Воропаев снова прижал его к своей груди.
– Ты собрался уезжать? – Алексей показал пальцем на чемоданы, стоявшие у стены.
– Я никуда не поеду сегодня. Я останусь с тобой.
Мальчишка улыбнулся и снова вытер слёзы пальцами.
– Спасибо тебе, – он обнял отца за спину.
Воропаев погладил его по волосам и, прижав к себе, склонил голову. Ему захотелось завыть в голос, когда он заметил красные следы, которые проступили по плечам и спине сына.
Он осторожно провёл пальцами по красным рубцам и, поднявшись на ноги, пошёл в ванную комнату за мазью. Обработав все ссадины, он усадил сына на кухне ужинать и, прикрыв за собой дверь, направился в спальню.
Распахнув дверь, он вошёл в комнату и, остановившись напротив Елены, пристально посмотрел на неё.
Она плакала и, удерживая в дрожащих пальцах зажжённую сигарету, периодически подносила её к губам.
– В моём доме не курят! – громко обратился к ней Воропаев и, вырвав сигарету из её пальцев, потушил в пепельнице.
– Мне нужно успокоиться, – сквозь слёзы произнесла она.
– Успокоиться? Тебе не успокаиваться сейчас надо, а на коленях ползать перед сыном, чтобы он смог простить тебя.
– Он виноват передо мной.
– В чём? В чём может быть виноват четырнадцатилетний парень, которого ты полосовала ремнём с такой жестокостью. Ты хоть на минуту задумалась, что в его возрасте каждый удар, полученный от женщины, это оскорбление, а учитывая, что удары ему наносила его мать, это вдвойне унизительно. Ты ведь никогда не касалась его, пока он был маленький. Откуда в тебе появилась эта жестокость? Откуда в тебе столько ненависти к нему? В чём его вина? В этом? – он показал на спортивную экипировку, разбросанную по постели. – Ты бесишься, что я снова хочу своего сына возродить к жизни и сделать из него настоящего мужчину или…
– Или… Это ты, Воропаев, виноват в том, что здесь произошло, – огрызнулась она.
Александр смотрел на неё несколько растерянно.
– В чём я виноват?
– Зачем ты его потащил к этой девке? Зачем ты знакомил его с этим мальчишкой? Ты не понимаешь, что Розвадовская манипулирует тобой. А теперь ещё и моим сыном воспользовалась для своих корыстных целей. Зачем ты ходишь к ней и обиваешь пороги? Если она тебе сразу не сказала о ребёнке, значит, не посчитала нужным. И вообще я считаю, что это не твой сын.
– Замолчи!
– А чего мне молчать? Ты бросаешь своего родного сына, своего первенца и бежишь к той, которая привязала тебя своим ребёнком. Хотя этот мальчишка возможно к тебе не имеет никакого отношения. А ты не подумал, что прежде чем опекать его, неплохо было бы сделать тест на отцовство?
– Что ты несёшь? Какой тест на отцовство? Санька похож на меня, он моя копия, так же, как и Лёшка. Сегодня смотрел на них обоих рядом и невооружённым взглядом видно, что они братья. Чего ты бесишься в последнее время? Что тебе плохого сделала Рита? Почему ты злишься на неё?
– Потому что я хочу, чтобы наша семья, как прежде была единой. Чтобы мы жили под одной крышей, воспитывали сына, и чтобы всё было по-прежнему.
– Ты сама веришь в то, что говоришь? Ведь это не я, а ты разрушила нашу семью, когда изменила мне и, забрав нашего сына, уехала в Америку на долгие четыре года, а теперь ты хочешь возвращения прошлого. Его не будет. Я люблю другую женщину. Люблю так, как ещё никогда и никого не любил в своей жизни, и чтобы ни было между нами сейчас, и какие бы обстоятельства нас не разлучали, мы будем с ней всё равно вместе. Так что оставь свои навязчивые мысли о возвращении прошлого и перестань вымещать зло на сыне. Я к тебе не вернусь, и мы никогда не будем вместе.