Останься со мной (СИ)
Сверкая холодными, пустыми акульими глазами, он вынырнул из полумрака приемной, как хищник из глубин, и направился к столу Миши, вальяжно, но при этом настороженно, готовый напасть в любой момент. Миша даже уши прижал, понимая, что его недовольное голодное ворчание осталось без внимания, - был конец рабочего дня, и он спешил домой, к сытному ужину, - и схватка будет нешуточной.
Размолвка с Лерой, болезненная, травмирующая до крови, привела к самым непредсказуемым последствиям. Акула не мог смириться с тем, что она вот так запросто от него избавилась; не мог поверить, что эта ночь, что они провели вместе, занимаясь любовью, была для девушки всего лишь прихотью, капризом, предсвадебным приключением. Он понимал, что преследовать Леру, вымаливая у нее внимания, хоть одного разговора, хоть слова ласкового - это было бы чересчур унизительно и жалко. Но и не преследовать не мог; попивая кофе, затаившись в своем авто, он часами сидел, подкарауливая, ожидая, когда девушка пройдет мимо, чтобы хотя бы издали ее увидеть. К тому же, Акуле казалось, что Лера его обманула. Ну, не может быть юная девушка, такая чистая, такая наивная, такая трогательная - такой расчётливой и хитрой. Наблюдая за нею, он рассчитывал понять, что подвигло ее так поступить. Рассчитывал, что увидит ее рядом с Фредом, и сможет приблизиться к ней, защищая ее от рыжего американца. Одновременно с этим у Акулы было много времени на то, чтобы обдумать все как следует и посмотреть на все со стороны. И его наблюдения дали совершенно странный, непредсказуемый результат.
- Ну? - рыкнул Миша, неодобрительно рассматривая Лассе, аккуратно присевшего в кресло посетителя. Пожалуй, после долгого перерыва это был первый раз, чтобы Акула и Миша беседовали тет-а-тет, и Миша с интересом наблюдал, как обнаглевший морской хищник устаивается за его столом удобнее.
- Я вот по какому вопросу, - мягко и ненавязчиво произнес Лассе, что-то с деловитым видом отыскивая в своем телефоне. - По поводу… по поводу… по поводу вашей племянницы.
- А что с ней не так? - грубо рыкнул Миша.
Разумеется, он уже был в курсе безобразной сцены, устроенной на благотворительном приеме. Лось не часто выходил из себя и бил морды людям - о его драке с Фредом Миша выслушал с неподдельным удивлением. И, разумеется, первой он выслушал Аньку, которая только и могла верещать, что «он ударил, папа, он ударил, ударил, ударил!». А уж потом он спросил с Люси, что бы это значило.
Как не верти, а ему самому американский жених был не по вкусу. Но Люси заверила, что между молодыми людьми любовь, а Фред сорвался оттого, что девчонка его провоцирует, кокетничает с другими, вызывает ревность, метет хвостом, и тот чувствует себя оскорбленным. Девчонка избалована отцом и своенравна, так и не признала ничьего авторитета, делает что хочет, неуправляема, ей нравится мотать нервы жениху… Миша кряхтел, почесывая репу и сдерживая ругательства. И вот снова.
От кого, от кого, но от Акулы он защитной речи в адрес Леры не ожидал, а потому махом забыл свои медвежьи радости в виде ужина, и откинулся на спинку кресла, готовый выслушать.
- С ней много что не так, - мягко заверил Мишу Акула, глядя ему прямо в глаза, не мигая и не тушуясь. - Ее жених ее избивает, слышали?
Миша рассеянно кивнул, внимательно рассматривая Лассе. Тот как будто бы осунулся, побледнел, словно в последнее время был загружен работой сверх меры, но держался спокойно, уверенно, и Миша понял, что Акула от него не отстанет. Прихватил-таки хищными челюстями…
- Ну и поделом ей, - ворчливо ответил он. - Девчонка дерзка и балованная сверх меры. Все ей на блюдечке… Тебе-то что? К тому же, кажется, Анри разъяснил ему, как себя надо вести?
- Разве? - мягко и опасно ответил Лассе, игнорируя информацию о драке Лося, поворачивая свой телефон к Мише, чтобы тот мог как следует разглядеть снимки. - Разве на блюдечке? А мне показалось, ее в строгости держат. Лишнего она себе не позволяет. Видите? Вот тут она живет. И нет, это не случайное жилище - она действительно живет там. Я три дня наблюдал, как она туда возвращается вечером, после занятий. Вот это она ест, - Лассе листал перед Мишей снимки, демонстрируя собранный материал. - Какую-то печеную дешевую дрянь. За целый день только ее. В супермаркеты она не заходила, ничего не приобретала, значит… Не слишком ли скромно и аскетично для наследницы миллионного состояния? Где приличное, достойное содержание? Почему девушка лишена самого элементарного - нормальной еды, комфортного жилья? Кто ее опекун - она же несовершеннолетняя по законам Америки? Вам что-нибудь известно о причинах такого странного поведения опекуна?
Миша, сощурив глаза, пристально вглядывался в фотографии, демонстрирующие тайную жизнь Леры. Гордая; стыдится признаться, что нуждается, оттого и молчит? Или есть еще какие-то причины ее молчания? Лицо его было преувеличенно спокойно, но на щеках играли желваки, а это означало, что Мише очень не нравится то, что он видит, и он был даже благодарен Лассе, который с тщанием провел совсем небольшое расследование, но ухватился за каждую ниточку, сделал выводы из всего, что увидел.
- Сам собирал информацию? - кратко спросил он, перелистывая фотографии. Для него все это было новостью; он лично бронировал номер в гостинице для племянницы, лично удостоверился, что там все организовано по высшему разряду, и теперь эти нищенские интерьеры были ему словно пощечина.
Лассе кратко кивнул.
- Сам, - подтвердил он. - И это только три дня. Конечно, вы можете решить эту проблему, - Лассе забарабанил пальцами по столу, тщательно скрывая свое волнение, - вы можете ее взять под свою опеку, так сказать, пригласить под свою крышу, и она не будет знать ни в чем нужны, но мне кажется, что проблема тут намного глубже. И когда Лера, - он кашлянул, смущаясь, - вернется домой… уедет в Америку… все станет точно так, как мы видим на этих фото. Если ее интересы ущемляются сейчас, то где гарантия, что это не продолжится дальше? Я готов и дальше собирать информацию, чтобы было с чем выступить в ее защиту в будущем. Мне почему-то кажется, что это необходимо. И я готов взяться защищать ее интересы.
Миша нетерпеливо завозился в своем кресле. Как человек неглупый, умудренный опытом и с отличным чутьем, он прекрасно понял природу Акульего интереса к девушке. Чувства - притом он ни на минуту не усомнился в правильности своего вывода. В благотворительную миссию в исполнении Акулы Миша не верил; вряд ли тот стал после работы ошиваться по подворотням, таиться, следить за девчонкой и досконально выяснять, как течет ее жизнь, да еще и делая такие выводы. Меркантильные побуждения? Да кто б ему заплатил за слежку?!
Значит, все же чувства…
- Какого черта, - с остервенение выдохнул Миша, - какого черта ваша неугомонная семейка вертится вокруг моих девок?! Медом вам тут намазано?! Ну, Анри - ладно, на него положиться хоть можно, а ты-то, мартовский драный кот, куда лезешь?!
- Еще скажите, - небрежно отозвался Лассе, игнорируя Мишины вопли, - что это не мое дело, и все так и должно быть? Я всего лишь хочу помочь.
- Хочешь помочь… знаю я, чего ты хочешь, у тебя это на твоей гладкой роже написано! Не должно! Так быть не должно! - яростно выпалил Миша, сжимая кулаки. - Не должно! Но это не значит, что я тебе поверил и доверился!.. мне нужно больше фактов, больше данных.
- Они у вас будут, - кивнул Лассе. - Я сам возьмусь за это дело. Сделаю запрос куда следует… Что с американцем? Если позволите, я его устраню. И к девушке он больше не приблизится. Он не должен быть рядом с ней, ни сейчас, ни… никогда.
- Но, но! Потише ты, викинг! Ваши дракары резво ходят! Лерку к себе заберу, у нас он до нее не доберется, - изучая лицо Лассе, Миша с интересом подметил, как в его чертах выписывается выражение торжествующего удовлетворения. - А ты давай вот что… высовывайся не сильно. Но последи за всем, разузнай… как ты это умеешь. Если начну расспрашивать я, они насторожатся. Ты - тебя они не знают. И если что-то не так…