Подпольный Алхимик (СИ)

— Ты сожгла наш винодельный завод пятнадцать лет назад?
— Иди ты… — Линд снова заорала и, скуля от боли, сказала: — Да, я, я сожгла завод!
— Но как? Ты тогда была подростком. Сколько тебе вообще лет?
— Тридцать, пупсик. Я взрослая тетя уже по твоим меркам. Но по виду и не скажешь, да? — Алина попыталась улыбнуться, но губы ее растянулись лишь в очередной гримасе страдания. — Я с детства была сильно одаренным магом.
— Тебя тогда нанял Викар Нильсон?
— Да пошел… — Линд застонала. — Перестань это делать, прошу, прекрати…
— Тебя нанял Нильсон, чтобы взорвать наш завод пятнадцать лет назад?
— Пошел ты! Чтоб ты сдох, ублюдок! — завопила она.
— Где Эйва?
Если бы боль могла быть звуком, то леденящий душу вой, испущенный Алиной Линд, был бы ею.
— Где Эйва, говори, тварь⁈ — Я подскочил к ней и схватил за глотку. — Говори! Где Эйва, где???
— Подвал… — просипела Алина, которая уже почти теряла сознание от муки. — Подвал… Нильсоны ни при чем… это я… я одна сделала…
— Что за подвал?
— Заброшенного дома… моей матери.
— Адрес, адрес давай!
В этот момент в библиотеку ворвались граф и великан.
— Дальше мы сами, — бросил мне Берг и обратился к Алине: — Где моя дочь?
Та со стоном страдания продиктовала адрес.
— Это на окраине города, недалеко от городского кладбища, — сказал великан.
— Быстро собирай людей, выезжаем немедля! — Граф метнулся к двери.
Телохранитель Эйвы поспешил за ним. Мы с Алиной остались вдвоем. Она подняла на меня помутненный взгляд.
— Ты все равно проиграешь, урод, — из последних сил выдавила она, прежде чем потерять сознание.
* * *
Я сидел напротив графа Освальда Берга в его кабинете.
За окном занимался рассвет. Ночью граф Берг и его люди нашли и привезли Эйву. Она оказалась именно там, куда указала Алина. Эйва была совершенно цела и невредима, не считая нескольких царапин и синяков.
— Проси, что хочешь, и проваливай из жизни моей дочери, — сказал граф мне.
Само дружелюбие, однако ж.
— Господин Берг, вы же понимаете, что, даже если я уйду из ее жизни, Эйва все равно ослушается вас и станет искать встречи со мной?
— Так отвергни ее. Разбей ей сердце. Скажи, что плевать на нее хотел!
— Я не стану такого говорить, — отрезал я, глядя прямо в глаза графу.
Он с минуту прожигал меня ответным взглядом, в котором, наверное, сосредоточилась вся ярость, на которую он был способен.
— Если моя дочь пострадает из-за тебя…
— Граф, мы уже проходили этот этап, прошу, давайте пропустим его на этот раз.
— Чего ты хочешь?
— Если позволите — у меня к вам две просьбы.
— Говори.
— Мне нужно очень редкое растение. Предполагаю, что оно может расти в вашем лесу.
— Название?
Я вытащил из нагрудного кармана свернутый листок бумаги, который всегда таскал с собой.
Граф взглянул на написанное и поднял на меня изумленный взгляд.
— Да ты знаешь, сколько оно стоит? Как пять твоих особняков, наверное. Зачем оно тебе понадобилось?
— Это уже мое личное дело, граф. И неужели ценность какой-то травы для вас выше ценности дочери? — Решил я давить на единственный рычаг, с помощью которого можно было воздействовать на графа.
— Ты получишь свою траву, — сказал Берг, бросив мне листок. — Какая вторая просьба?
— Отдайте мне Алину Линд.
— Зачем она тебе? Она причастна к похищению Эйвы. Мои люди займутся ею, чтобы добыть показания против Нильсона.
— Эта тварь ни за что не выдаст его. Она не сделала этого даже под воздействием сыворотки, — уверенно заявил я.
— Пытки и не таких ломают.
— Поверьте мне: действие сыворотки куда эффективнее любых пыток, вместе взятых. Лишь невероятно сильные духом могут противиться этому действию.
— Я хочу знать, как ты сделал эту сыворотку.
— Боюсь, что это невозможно, господин Берг, — твердо ответил я. — Я, так скажем, весьма неплохо осведомлен о растениях и их свойствах. Однако у меня нет пока ни единой причины делиться с кем-либо своими знаниями. Среди магов открытие сыворотки произвело бы фурор, а мне сейчас внимание ни к чему.
 
Берг долго пристально рассматривал меня. Наконец, он нарушил молчание.
— Зачем тебе сдалась девка Линд? Я удавлю эту гадину!
— Позвольте мне заняться ею, господин Берг. У меня к ней старые счеты. И поверьте — ваша казнь была бы милосердием для Линд в сравнении с тем, что приготовил для нее я.
  
Глава 25
 
— К чему этот цирк? Просто убить меня тебе мало? — спросила Алина Линд.
Она лежала у моих ног на каменном полу подвала особняка Бергов. Граф милостиво разрешил мне воспользоваться этим местом, чтобы его люди потом легко и быстро смогли… утилизировать то, во что превратится подсудимая.
Да, эта дрянь, что лежит сейчас у моих ног — подсудимая. А суд над ней вершить буду я.
— Просто убить тебя однозначно — малая плата за то, что ты сделала с теми, кем я дорожил. — Я опустился на корточки и заглянул в ее глаза.
Руки Линд были связаны. В остальном ее движения не ограничены, но навредить мне она не сумеет, особенно с учетом того, что ее опять накачали той травой, которая временно блокирует магический дар.
— Не я их убила, недоумок, — возразила Алина. — Неужели ты настолько самовлюблен? Считаешь себя особенным и непогрешимым? Не понимаешь, что это ты убил своего друга Карла и свою няню? Ты прекрасно знал, вступая в опасную игру с серьезными людьми, рискуешь жизнью каждого, кто находится рядом с тобой.
— Заткнись, мерзавка! — Я грубо схватил дрянь за горло.
— Ты злишься, потому что знаешь, что это правда, — прохрипела она.
Я сильнее надавил на ее шею. Тяжело бороться с искушением придушить ее — сию же минуту.
— Я приготовил тебе сюрприз.
Резко отпустив Алину, я вытащил из кармана довольно большую склянку с голубоватой жидкостью внутри.
— Чем на этот раз напоишь, пупсик? — усмехнулась Линд, но в глазах ее пробежала тень страха.
— В моем мире это зелье алхимики именуют жидким огнем.
— В твоем мире? Алхимики? У тебя что, крыша подтекает, пупсик?
— Нильсоны, конечно же, не стали просвещать свою девочку на побегушках во все детали. Впрочем, рассказала ли Кая отцу о том, что я — не Аксель Ульберг? — задумчиво задал я вопрос в пространство. — Убежден, что да.
— Ты — не Аксель Ульберг? — Алина прищурилась. — И ты думаешь, я поверю в этот шизофренический бред?
— Мне без разницы, поверишь ты или нет, — улыбнулся я. — Но мне отчего-то захотелось открыть тебе правду, прежде чем ты навсегда покинешь этот мир. Так вот, я — алхимик из другого мира. Сыворотку правды, с которой ты имела «радость» познакомиться, приготовил я, потому что в вашем странном мире о ней не знают. Я много чего еще могу приготовить. Интересного. Полезного. Смертельно-опасного. Ужасающего. Из-за переноса в этот мир мои магические силы частично заблокировались, потому я не мог демонстрировать в борьбе с Нильсонами всю свою мощь. Но очень скоро это изменится, и твои хозяева пожалеют, что посмели встать на моем пути.
— Да ты просто горделивый выскочка! Понтуешься сейчас передо мной, сочиняешь сказки какие-то, а на деле ты просто ничтожный выблядок загнувшегося рода! — Алина плюнула на меня — попала на штанину.
— Ты права, хватит мне уже болтать. Пора тебе узнать, что за сюрприз я тебе приготовил.
Я улыбнулся и одной рукой почти ласково схватил ее за щеки, вынудив открыть рот, второй влил в него половину жидкости.
Алина зашлась в судорожном кашле, а потом, прекратив кашлять, закричала. Когда вопль нечеловеческой муки оборвался, она огромным усилием воли выдохнула:
— Что… ты… с… сделал… со м… со мной?
— Ты сжигала лицо Карла заживо. — Я наклонился и застыл в паре сантиметров от лица мерзавки. — Ты пытала его перед смертью. Ты жестоко мучила Бирлу. Настал твой черед. Я дал себе клятву, что заставлю каждого причастного к убийствам дорогих мне людей обугливаться в пламени страдания — и пришел час начать воздавать по заслугам. Я — твой палач, Алина. Я — клинок, что оборвет твою никчемную, бессмысленную жизнь.