Проклятье, с*ка! 4 (СИ)
Бычки не успокаивались, учуяв запах льющегося из банки молока, пыхтели и накручивали круги вокруг парней, вернее вокруг Мики, отгоняющей их длинной лозиной и ругающейся матом на непробиваемых и упёртых животных. Я сделал дело, быстро опустошив банку и равномерно распределив её на всю троицу, и отошёл в сторону, задумчиво глядя на парней. Да уж, не с их размерами вести себя так дерзко и нагло. Хотя, может для японцев это норма. Это я снова про размеры. Или просто погода прохладная…
Ладно, не важно. Я взглянул на часы и удовлетворённо хмыкнул — час пролетел незаметно. Парни уже начали подёргиваться во сне и подавать первые признаки жизни.
— Здесь есть пожарная сигнализация? — обернулся я к своей помощнице, увлечённо гоняющей бычков.
— Есть. Прямо на входе за дверью красный рычажок. — ткнула она пальчиком в сторону общаги, отвлеклась и едва не пропустила своего «любимчика», нагло подбирающегося к Рио.
— Сейчас вернусь. — кивнул я, развернулся и рванул рысцой делать очередную пакость.
Красную коробочку пожарки я нашёл сразу. Сорвал пломбы, дёрнул рычаг и под громкий, бьющий по перепонкам звон, пригнулся и побежал обратно.
— Отпускай скотину! — скомандовал я Мике, оглядываясь на двери корпуса и видя в них первых заспанных, взъерошенных обитателей общаги.
Девчонка радостно взвизгнула, прутом придала ускорение своим подопечным, и спряталась у меня за спиной, внимательно наблюдая оттуда за не очень привычным для обычной японской девушки зрелищем.
Бычки, расталкивая друг друга, ринулись к стоящему в первых рядах Рио, столкнулись лбами, недолго пободались, уступили Огаву самому наглому, заметили сбоку ещё две бесхозные кормушки и жадно присосались к ним.
— А не отгрызут? — с интересом и лёгким беспокойством произнесла Мика из-за моего плеча. — Уж больно сладко они причмокивают.
— Сладко? — хмыкнул я.
— Ну не сладко! — фыркнула девчонка. — Не так выразилась. Но ты посмотри на них! Отгрызут ведь!
— А и отгрызут, тебе то что? Жалко этих ублюдков?
— Не. Ни капельки. — помотала она головой. — Просто думаю — опозорить это одно, а членовредительство — совсем другое. Тогда проще убить и сбежать — они же мстить будут. Люто!
— Не ссы, не отгрызут. Это же телята — у них превалирует сосательный рефлекс. Видела вымя у коровки? Вот так и здесь. Наверное…
— Макс. Если они узнают, кто с ними это сотворил… Нам конец!
— Да и похер! — сказал я по-русски.
— Похер? Что это слово означает?
— Означает чувство глубокого удовлетворения своим делом и непробиваемое безразличие к мнению других на это.
— Похер! — мечтательно повторила японка. — Хорошо звучит.
— А то! — подтвердил я. — Ладно, валим отсюда.
Я оглядел толпу высыпавших из дверей общаги студентов, заметивших нездоровое шевеление в тени дуба и подозрительно поглядывавших в нашу сторону, и потянул свою подельницу в противоположную от жилого корпуса сторону, собираясь сделать небольшой крюк по парку и выйти с противоположной стороны, словно мы тут совсем не при чём — мимо проходили. Гуляли с девушкой под луной, не заметили как пролетело время и немного заблудились. Ну а что? Звучит как алиби, если оно понадобится, конечно.
— Уже? — возмутилась Мика. — Я хотела посмотреть…
— Завтра тебе во всех красках расскажут, как крупный рогатый скот отсасывал нашим элитным членам совета, или как те не по прямому назначению использовали любимцев ректора. Это я про телят, если что. Не переживай.
— А как же… — начала она и запнулась на полуслове.
— Что опять не так? — проворчал я, продолжая за руку тянуть за собой свою старосту.
— А если они… — Мика задумчиво нахмурила свой лоб и тут же просияла от неожиданной и наверняка гениальной (спорно) мысли, озарившей её светлую головку. — Макс! А можно я у тебя переночую?
— У меня? — удивился я, ускоряясь и скрываясь из вида за небольшим холмиком. — С чего бы?
— Ну… Мне так будет спокойнее…
— Ладно. — вздохнул я. И правда, оставлять её одну, когда эти придурки выберутся и поймут, кто к этому приложил руку… если поймут… не самая лучшая идея. — Сменного белья и запасной зубной щетки у меня нет. — поворчал я для вида. — У меня не отель.
— Да и похер! Разберёмся! — довольно улыбнулась мне моя староста. — Я ведь правильно использовала «похер»?
— Правильно, правильно… — вздохнул я ещё раз…
Я незаметно протащил Мику в свою комнату через неприметный пожарный вход позади нашего корпуса, выдал ей самую большую футболку из своих запасов, напоил коньяком после душа, укутал в плед и уложил спать на свою кровать. После всего пережитого, её заметно потряхивало. Наверняка, только сейчас её накрыло всё разом — и страх за тот случай в парке, и осознание того, что она собиралась убить троих человек, и то, что всё так мирно разрешилось, не пришлось никуда убегать и заметать следы. Не уверен, что разрешилось, конечно, но первый раунд за нами. Будем ждать ответный ход.
Я бы сказал — она большая молодец, держалась до последнего очень стойко и бодро. Я примостил свою тушку на самом краю кровати, даже не раздеваясь, и через секунду уснул… А в японской школе не так уж и скучно, оказывается. Жить можно…
Глава 9
— Макс!
— Что? — проворчал я, отвоевав, наконец, свою кровать обратно целиком и раскинувшись в ней так, как мне этого хотелось, а не как позволяло чужое женское тельце в ней.
— Правда, что ли? У тебя нет запасной щётки? — донеслось из ванной, через секунду оттуда же высунулась девичья головка, а потом и всё остальное, принадлежавшее моей незапланированной соседке или временной сожительнице.
— Ты и так полотенце моё отжала! — глядя на закутавшуюся в моё белое полотенце и торчащие из-под этого самодельного платья длинные девичьи ноги, недовольно проворчал я.
— Ну извини! — ничуть не сожалея о содеянном, извинилась Мика.
— Ты вообще надолго ко мне? Или как?
— Какой же ты несносный! — осудила она меня, скорчив недовольное выражения на своём личике.
— Слушай… Ты же мне не жена. У нас даже секса не было!
— П-ф-ф! — фыркнула моя временная (надеюсь, временная) соседка по комнате. — И не будет! И не мечтай!
— Да я не об этом, если ты не поняла. А щётка в шкафчике — посмотри. Покупал несколько, как знал. — ворчливо буркнул я.
— О! Нашла. — Мика снова скрылась в ванной, промурлыкала смутно знакомую японскую песенку, грюкнула дверками шкафчика, включила воду, что-то уронила и через несколько секунд показалась снова, орудуя новенькой щёткой у себя во рту. — Данке!
— Данке — это по-немецки. — вздохнул я, стараясь не смотреть на слегка укоротившийся от поднятых рук самодельный халатик и видневшуюся поросль чёрненьких курчавых волос ниже пояса.
— А по-руффки как? — с любопытством пробормотала она, подтянув второй рукой сползавшее полотенце повыше, сделав только хуже. Или лучше — это с какой стороны посмотреть.
— Спасибо. — подсказал я.
— Фпа-фи-бо! — по слогам произнесла девчонка. — Пфафильно?
— Да. Нормально. Так что там с моим вопросом?
— С каким?
— Ты надолго здесь?
— Пару дней, пока шумиха уляжется. Ты же не против?
И чего всех тянет переночевать у меня именно пару дней?
— Надеюсь, ты вещи свои не собираешься ко мне перетаскивать?
— Нет, конечно! — рассмеялась староста, хотя я, вроде как, и не шутил. — Ну только если сменное бельё, пару трусиков и маечек. И пару футболок… И тапочки… — задумчиво нахмурила она свой лобик. — И шампунь. А то у тебя какой-то жестковатый. Как ты им только моешься?
Интересно, она специально красуется в этом коротком полотенце, чтобы легче было меня уговорить? Наверное, ощущает себя гениальной обольстительницей, хитрой и коварной роковой женщиной. Наивная…
— Это против правил, так-то. — проигнорировал я её последний вопрос. — А если твой любимый ректор узнает? Или ещё кто?
— Разберёмся! — самонадеянно пообещала мне Мика, снова исчезнув из вида.