За пределом (СИ)
А зря.
Первой вниз полетела сумка. Сбросил её на дерево, и она, ломая ветки и хрустя ими, как чипсами, в конечном итоге упала на землю. После неё настала моя очередь. Дерево располагалось не очень далеко, потому прыгнуть на него было не так страшно. Создавалась иллюзия, что лететь не так уж и много, и страх, нахлынувший от предстоящего прыжка, не был таким уж сильным. Главное — смотреть только на дерево, а не на асфальт, который располагался значительно ниже.
Но промотивировал меня к прыжку треск ломаемой двери. Понимание, что если я буду медлить дальше, ничем хорошим это не закончится, заставило меня оттолкнуться ногами от подоконника. Сердце ёкнуло, когда ноги оторвались от твёрдой опоры, заставив меня судорожно выдохнуть. После этого недолгий полёт и ветки, которые начали лупить по пуховику и иногда по лицу.
В какой-то момент я даже не почувствовал, что меня тормозит. Казалось, что продолжаю лететь вниз, несмотря ни на что. Но вот одна крупная ветка, потом другая, потом сильный удар ногой, и я в конечном итоге буквально повис, немного исцарапав себе кожу на лице. А ведь мог и глаз лишиться.
Из окна покинутой мной квартиры раздался взрыв, выбив окна на кухне и щедро усыпав округу осколками стекла. Теперь полиция точно сюда приедет, и ничто её не остановит. Если стрельбу они ещё худо-бедно могли игнорировать, но вот взрыв в жилом доме… Я не удивлюсь, если сюда подтянут ещё и ОБС с ОБОП. Одни — отдел безопасности страны, другие — отдел по борьбе с организованной преступностью. Если приезжают на такое они, то два раза приказывать сложить оружие уже никто не будет, потому что после первого предупреждения, согласишься ты или нет, в любом случае оно окажется на земле.
Быстро, не сильно заботясь о том, что ветки рвут пуховик, я спрыгнул на землю, подхватил сумку и бросился к машине. Забросил груз на второе сидение, а сам запрыгнул за руль. Завёл и дёрнулся с места, оставляя за собой, как я надеялся, трупы тех, кто меня преследовал. Больше убью, меньше народу будет у Стрелы.
Если он один в этом деле и действует по своей инициативе, то для него это будет критично. Сейчас клан будет вести себя тише воды, ниже травы, стараясь показать свою непричастность как перед ОБОП с ОБС, так и перед домом. А значит, если он решит вдруг нанять людей вместо убитых, это наверняка станет известно боссу клана, и тогда уже сам Стрела будет прятаться от своих. И я уверен, что и от дома, которому босс сразу сдаст нерадивого солдата ради сохранения статуса-кво. Теперь оставалось поставить под сокращение его людей, причём в особо крупных объёмах.
А ещё я могу точно сказать, что завтра город будет едва ли не перекрыт после всего случившегося. Полиции будет столько, что даже вздохнуть будет тяжело. А значит, нам нужно немного новое место для дислокации.
Глава 45
Первым делом был звонок Сирени, чтоб выяснить, где она. Ответила она не сразу, и ответ меня не обрадовал. Её хрипы на другом конце были настолько отчётливыми, что я сначала и не узнал её. А заплаканный голос заставил вообще покрыться холодным потом, потому что я сначала подумал на самое плохое.
— Тара… Хранительница милосердная… Тара, меня подстрелили… — всхлипы, — блин… как же больно…
Я слышал чей-то плач на заднем фоне.
— Как сестра? С ней всё в порядке?
— Да, всё хорошо, я забрала её… но… как же больно…
— Ты сейчас на колёсах?
— Нет… Мы… мы пешком шли, машину бросили, ей двигатель пробили… Тара, ты должен заехать за нами, я не смогу идти, мне задело ногу.
— Автоматы с тобой?
— Да, я взяла… — всхлип, — их с собой. Где ты?
— Ты где? — задал я встречный вопрос.
— Комарова. Мы спрятались в коллектор… тут… такая большая коробка бетонная… — на заднем плане детский плачущий голос звал Сирень по имени, и она на мгновение отключила связь. Вскоре вновь появилась. — Мы здесь спрятались, люди Стрелы здесь были, как ты и говорил… он… что происходит?
— Я заеду, ждите, — я отключился, чтоб больше не отвлекаться на неё.
Расположение улицы я примерно представлял. К моему счастью, это располагалось не в этой части города.
Почему к моему счастью?
Потому что эта часть сейчас будет перекрыта полностью, как, собственно, и было сделано с моим районом. То, что в городе устроят полный локдаун, я очень сомневался — людей не хватит, да и ситуация не та.
Плюс пригнать сюда дополнительных полицейских из других городов потребует времени, а пока им придётся справляться своими силами, мотаясь то туда, то сюда. Мы должны были успеть закончить всё до того, как весь город наводнят полицейские.
Я не раз слышал про войны кланов и иногда домов между собой, видел по телевизору, и там перестрелки бывали в сто раз хуже. Единственное, что делали при таких событиях, так это увеличивали количество постов, которые можно избежать спокойно. Особенно когда за рулём девушка с ребёнком.
Оставалось надеяться, что и здесь они не будут сильно усердствовать.
Вновь я ехал задворками, очень часто припарковывая машину и давая проехать патрульным экипажам мимо. Из-за этого моя скорость передвижения была очень низкой, пусть и быстрее, чем пешком. В это время по радио сообщали, что до сих пор перекрыт почти весь центр и все выезды из города, включая объездные и просёлочные дороги. А над городом теперь курсирует полицейский вертолёт. Если так продолжится, то это будет лишь вопросом времени, когда меня схватят.
Пока я крался по городу, успел позвонить и своей семье. Сначала сестре, но она не брала трубку. А потом уже и отцу, буквально скрипя сердцем, потому что меньше всего я хотел звонить именно ему.
Но желание узнать, что с моей мамой, было куда выше всего этого меркантильного бреда.
— Лапьер слушает, — холодный, практически непроницаемый голос папы меня пробрал до костей. Теперь я понимаю, как он общается со всякими отморозками.
— Па, это я, — тихо ответил я. — Нурдаулет.
Молчание. Такое долгое, что я даже посмотрел на телефон Малу, не отключился ли он.
— Стоит ли мне спрашивать о том, что ты делал сегодня днём и вечером? — спросил он меня.
Голос его был человека, которого уже почти раздавили. Я никогда не слышал от него подобного. И резкий перепад от холодного непроницаемого голоса до такого подействовал на меня слегка… шокирующе.
— Не стоит. Думаю, ты и сам всё понял, — негромко ответил я и остановил машину среди других на обочине, чтоб не отвлекаться от разговора. — Я звоню по поводу мамы.
— Ты был там, — его голос был как у обречённого человека, который только что разочаровался в жизни.
— Я хотел вывести её и… я не успел. Вызвал скорую и убежал.
— Убежал… — выдохнул он в трубку. Замолчал опять.
— Пап…
— Ты доволен? Доволен тем, что сделал? — спросил он. Па не был ни злым, ни рассерженным, просто спрашивал, словно хотел узнать моё мнение.
— Ещё ничего не кончено, — пробормотал я неуверенно. — Я могу ещё всё исправить.
— Исправить? — устало хмыкнул он. — И что же? Натали легла в неврологическое с реактивным психозом, Наталиэль умирает под капельницами, Роза в реанимации в крайне тяжёлом состоянии с простреленным лёгким, и неизвестно, доживёт она хотя бы до завтра или нет. А мой сын воюет против клана и дома. А тайное рано или поздно становится явным, так что ясно, к кому придёт тот же дом.
— Это…
— Можно исправить, — рассмеялся он в трубку. От его смеха у меня перехватило дыхание. Казалось, что сейчас истерика будет и у меня. Но он справился, удержался, он был крепким человеком. — Что ты ещё хочешь исправить, Нурдаулет? Просто скажи мне.
— Но ты же сам сказал, что ради семьи надо идти на всё! Или лучше сидеть, как вы?! Я почти смог! У меня почти получилось, если бы не эта машина! И получится снова!
Молчание. На этот раз очень долгое. Практически бесконечное.
— Понятно… Я так хотел не замечать это, надеяться, что всё хорошо, но… это моя вина. Надо было не верить в сказки о чуде. И не закрывать на это глаза…