За пределом (СИ)

— Это ясно, но Стреле надо отсыпать в любом случае. Сейчас или потом.
— Да сейчас, наверное… — почесал Малу затылок. — Можно сразу отсчитать ему и отнести, а остальное останется у нас. Незачем все двадцать лимонов таскать по городу. Заодно забросим его автоматы.
— Так, а мы их в машине оставили. Их безопасно вообще там оставлять?
— Что им будет? — пожал я плечами.
— Кроме того, что угонят машину… — начал он, чем вызвал злобный взгляд Малу.
— Что за уёбок, теперь я тоже об этом думаю и волнуюсь. Теперь иди за ними сам.
— Не, свои бабки я вам не доверю. Сирень?
— А что сразу Сирень? — встрепенулась она. — Сам иди!
— Да ладно тебе! А я… а я тебя больше не буду бесить! Вот! — обрадовался он, найдя достойную причину.
— Так ты меня и так не будешь бесить! — растянулась её улыбка до ушей. — Скоро разойдёмся своими дорогами.
— Но у нас ещё целая ночь впереди, детка, — подмигнул Алекс ей, от чего она скривилась.
— Засранец, — бросила она напоследок и вышла из комнаты.
— Ты утащишь сама? — но она не услышала. — Тара, поможешь ей?
— Поверь, такие, как Сирень, утащат все автоматы.
— Да ладно, лучше сходи с ней, — подмигнул он мне. — Только подумай, сможешь помочь и там…
— Балабол, — лишь отмахнулся я. — Ладно, давайте делить. Покончим с этим делом.
Все согласно закивали и принялись выкладывать деньги из мешков на стол.
— Так… сколько на каждого? — спросил Лом, разложив деньги и сумки.
— Два миллиона, триста тридцать три тысячи, триста тридцать три доллара, — тут же отчеканил я.
— Ты что, запомнил это всё сам? — усмехнулся Алекс.
— Такое сложно забыть, — выдавил я улыбку вежливости. — Но у нас нет мелких купюр.
— Уровняем до соток, а остальное сбросим в благотворительный фонд, — пожал плечами Хрыч. — Никто не против?
Мы покачали головой. Начали считать деньги, заполняя первую сумку пачками…
Ночь только начиналась для нас. Ночь, которая навсегда изменила жизнь всех нас. Потому мы забыли главное правило жизни этого мира — никогда никому не верь. Предают все, вопрос лишь в цене. Через несколько мгновений мы прочувствовали это на собственных шкурах.
  
Глава 40
 
Прогремело два выстрела.
Это было настолько неожиданно, что я подпрыгнул на месте, выронив деньги из рук и случайно задев стол, из-за чего несколько стопок купюр на краю упали на пол.
Голова сначала Хрыча, а потом и Лома разлетелись небольшим красным взрывом, словно лопнули мешочки с краской. Вряд ли они успели понять, что случилось, а Хрыч и испугаться не успел, умерев первым и мгновенно. Не сказать, что я сочувствовал старому, но явно не такой смерти заслуживает человек, который честно отработал и дошёл до конца.
Лом попытался обернуться, и пуля угодила в висок. Он качнулся и завалился на стол, опрокинув его вместе с деньгами.
Третьего выстрела не последовало, хотя чуть позже я понял, что подсознательно ожидал его. Просто замер, не смея двинуться и боясь, что следующая пуля прилетит именно мне.
Малу стоял с таким лицом, словно сам не мог понять, что происходит. Он в шоке смотрел на два трупа, после чего поднял взгляд на виновника кровавого торжества предательства.
— Ёб твою мать, ты чо творишь, Али?! Ты ебанулся?! — он не верил, я чувствовал это в его голосе.
— Я делаю то, что должен, — раздался голос Алекса. — Хотелось бы сказать, что ничего личного, но боюсь, что это будет не совсем правдой.
— Какого хуя?!
Послышался скрип двери и щелчок замка.
— Руд, Малу, отойдите от стола.
Медленно развернулся лицом к Алексу, который сейчас держал пистолет в вытянутой руке. Но целился он в первую очередь в Малу, хотя я был уверен, что дёрнусь, и он будет целиться уже в меня. Словно прочитав мои мысли, Алекс покачал головой.
— Не надо, Руд. Это тебя не касается. Это не твоё дело и тебе не надо в нём участвовать.
— Что за хуйню ты несёшь?! — крикнул Малу.
— Зачем? — совершенно спокойно спросил я практически одновременно с ним.
— Зачем? Это бизнес, Руд. Малу перешёл границу, которую ему пересекать не стоило, — покачал он головой.
 
— Какую, блять, границу?!
— Дались в тот момент тебе те фотографии, Малу! — уже громче сказал Алекс. — Нахрена ты тогда наговорил всякой хуйни Стреле?! Не знал, какой он больной ублюдок?! Что эта сука мстительна настолько, что не простит грубого слова даже матери?!
— Не прикрывайся тут благим делом, уёбок!
— Да мне плевать на благое дело! Проблема в твоей сестре! — выкрикнул он.
Повисла тишина. Однако через пару секунд в дверь стала тарабанить Сирень.
— Парни! Что у вас происходит!? Эй! Откройте дверь! Малу! Али! Откройте дверь!
Через секунду её голос мы уже слышали и по рации, но никто её не слушал.
— Ты обидел Стрелу, Стрела захотел вашей крови.
— И ты с радостью вписался в это?!
— Я знаю, что ты был знаком с теми парнями, что лишили зрения Мари, — тихо произнёс он. На Алексе не осталось и тени его прежнего, словно передо мной был совершенно другой человек. — Ты знал обоих, но ничего им не сделал, потому что зассал.
— Не говори о том, чего не знаешь!
— Да неужели? Ты просто проигнорировал это, сделал вид, что не знаешь, кто это. А вот Мари знала. Знала и то, что ты не стал ничего предпринимать ни до, ни после этого. Ты мог спасти её зрение, хитрожопый уебан!
— Ты. Нихуя. Не. Знаешь, — прошипел Малу.
— Я знаю достаточно, чтоб понять, какая же ты скользкая и неуравновешенная скотина. Боишься только силы, словно какой-то скот. Как животное, которое надо бить, чтоб оно боялось — вот какой ты понимаешь язык.
— ДА ПОШЁЛ ТЫ…
Малу бросился в его сторону, и Алекс, не раздумывая ни секунды, выстрелил. Того отбросило прямо на один из тех бетонных столбов, по которому он и сполз, оставляя за собой кровавый, словно проведённый кистью, след. В дверь начали тарабанить куда активнее.
Я было тоже дёрнулся, но Алекс тут же нацелился на меня.
— Не надо, Руд. Ты здесь ни при чём. Это не твоё дело. И вообще, тебе стоило просто пойти с Сиренью, как я предлагал. Может быть что-нибудь у вас бы и заладилось.
— Ты предал нашу команду, — покачал головой я. — Какого чёрта, Алекс?
— Предал? Ты слышал, что он сделал? — слегка удивлённо и возмущённо спросил Алекс, махнув на него пистолетом. — Он спустил на тормоза то, что сделали с Мари!
— Да, но… это было их дело, их семейное дело, а не твоё. Ты вообще ни с боку, ни с припёку там. И разрешить вопрос решил именно сейчас. Просто выстрелив в спину на задании, когда мы друг другу доверяем жизнь, а не при личном разговоре.
Нельзя вмешивать личные причины в дело. Нельзя убивать своих на задании. Как бы ты его ни ненавидел и ни призирал, на деле, если ты согласился на него, все равны и все друг другу доверяют. Должны, по крайней мере. Алекс согласился. И воспользовался этим доверием…
Я бы ничего не сказал, если бы они выясняли отношение просто где-нибудь на улице. Но Алекс… он просто выстрелил в спину, положив при этом ещё двух, как ненужных свидетелей.
— Но теперь это и моё дело, — он посмотрел на Малу. — Ты допизделся до беды, Малу. Я тебя столько раз предупреждал, но ты самый умный, говоришь то, что нельзя говорить. И тогда ты тоже полез в бутылку, не пытаясь остановиться, пока на тебя не наставили ствол. Стрела хотел убить за тот наезд вас обоих, Малу. Он хотел из-за тебя убить и твою сестру. Убить её, потому что ты, блять, не держишь свой поганый язык за зубами! Ты только о себе и думаешь!
— Ёбаный предатель… — прохрипел Малу. — Не прикрывайся моей сестрой! Если бы ты сказал об этом мне, я бы пришёл и вышиб ему мозги!
— О, какой ты смелый! И как, вышиб за те фото, которые тебе напомнили о твоих собственных грешках? А если бы и убил, что дальше? Вас обоих бы клан Хасса нахуй на ремни за такое порезал, даже если бы ты сдался добровольно потом! Тебя многие знают там!