За пределом (СИ)
Вновь разворачиваюсь к бронеавтомобилю…
И слышу выстрел. Удар в грудь такой, что из меня выбивает всё дыхание. А потом ещё один выстрел и ещё один, и ещё. Каждый буквально выбивает из меня все силы и желание сражаться дальше. Ощущение, что из меня исчезло всё дыхание. Тот инкассатор стоит за машиной, со стороны кормы, от чего Алексу у капота его даже не видно.
Надо было, чтоб кто-то следил за машиной, а не дружно разворачиваться к выходу из банка. Этот инкассатор сейчас же перебьёт нас всех.
Я падаю на землю с такой болью в груди, словно мне только что молотком сломали все рёбра. Даже дышать или двигаться больно. А инкассатор аномально быстро буквально взлетает на крышу. Кажется, что он быстрее нас раза в полтора. Выглядит неестественно, словно какой-то потусторонний демон, двигающийся рывками. Импульс скорости на себя, что ли, напустил?
Алекс пытается оббежать микроавтобус, даже не заметив противника сверху, когда тот…
Автоматная очередь, и инкассатора сбрасывает с крыши. Сирень только что спасла жизнь Алексу. Она быстро оббегает машину, после чего слышится ещё одна автоматная очередь. Надеюсь, на этот раз окончательно.
— А! Проверь его! — что есть сил я закричал Алексу, но с моих губ вместо голоса слетел лишь хрип. То ли от удара пропал голос, то ли от волнения… — Приведи его в чувства!
Каким-то чудом он услышал меня, кивнул и бросился к Малу. Пока Алекс пытался ударами по лицу привести его в сознание, я с трудом поднимался обратно на ноги. Грудь болела так, словно мне переломали рёбра. Но это ладно… Дышать тоже больно, но и на это плевать, хорошо, что вообще подняться могу. Сейчас главное сумка. Нужно хватать её и бежать…
Пересиливая и покачиваясь в разные стороны, как пьяный, я, быстро перебирая плохо слушающимися ногами, направился к сумке.
В этот момент из-за машины выскочила Сирень, оглядываясь.
— Сумка… Хватай сумку! — махнул я ей рукой. — Уходим!
— А он?! — Сирень вместо того, чтоб помочь с сумкой, бросилась к Малу, который до сих пор был без чувств.
— Сумка, блять! — прохрипел я, тратя драгоценные силы на собственный голос.
Она дура. Беспросветная. Самое важное в таких делах — правильно разделять обязанности. Не может один, его подменяет другой. Сразу видно тех, кто в первый раз в подобном деле, хотя я считал, что у неё есть какой-то опыт.
Я буквально доковылял до сумки, схватил за лямку и потащил по земле в сторону машины отхода. Грудь аж скрутило болью и на мгновение спёрло дыхание, но я не остановился. Отдохну дома, попрошу у сестры компресс и чай, отдам свою тушу ей на сбережение, чтоб позаботилась обо мне. Буду отлёживаться ещё неделю. Но потом, а сейчас дело.
Я протащил её несколько метров волоком, прежде чем почувствовал, что кто-то пытается вырвать её из моих рук.
— Давай её мне! Она лёгкая! Ты как сам, ранен? — это, видно, одумалась Сирень.
— Броня. Но дышать больно.
— Жив, главное… — пропыхтела она. — Прикрывай пока.
С этими словами она закинула сумку за спину и побежала. Я… я просто не мог бежать физически, мог только очень быстро идти, едва не скручиваясь от боли. Ощущение было таким, словно защемило сердце. Но плевать, сейчас главное убежать. Что касается Малу, то в крайнем случае Алекс потащит его на собственном горбу и догонит нас.
Сирены ещё было не слышно, что могло не радовать. Значит, даже не смотря на заминку, у нас есть время. Да и уложились мы вроде как в три минуты.
Надо было пройти где-то триста метров. Я ковылял как мог, стараясь поспеть за Сиренью. И надо признаться, что мне даже стало потом немного легче. Когда я дошёл до машины, я даже мог более-менее дышать, пусть и не полной грудью. Но…
— Машина не заводится! — крикнула она, приоткрыв окно напротив меня.
— Как так?! — и голос прорезался, только вряд ли это нам сейчас поможет.
Вместо ответа Сирень попыталась завести машину, но та лишь протяжно завыла, вхолостую тарахтя, и… ничего.
— Не заводится! Она не заводится!
Вот тебе и на… Но вместо глупых советов попробовать ещё раз или проверить бензин с аккумулятором, я оглянулся.
— Жги машину! Она больше не нужна! — крикнул я и бросился во двор, где стояло много других машин, которые только и ждали, чтоб их кто-нибудь завёл. К тому же сейчас же утро, сейчас все должны выходить на работу, если ещё не вышли…
Пробежал метров сто, прежде чем увидел наконец хоть кого-то. Просто удивительная пустота утром во дворе, словно закон Мерфи наконец начал работать без перебоев. Лишь какая-то женщина, держа ребёнка с ранцем за руку, другой уже открывала дверь невзрачной легковушки, и я был рад такому шансу.
— Стоять! Стоять блять! — заорал я, направив на неё автомат.
Женщина вздрогнула, подняла голову и, увидев меня, побледнела. Тут же попятилась назад, отдёрнув за спину ребёнка.
— С-стойте, н-не стре…
— Ключи от машины! Ключи от машины на землю! Быстро-быстро-быстро! — кричал я, не давая ей опомниться. — Пошевеливайся!
Она среагировала не сразу, впав в ступор от испуга и не поняв, что конкретно от неё требуют. А может забыв, что ключи от машины до сих пор в её руках. Мне эти две секунды задержки показались вечностью — если бы что-то пошло не так, то в крайнем случае я бы просто выстрелил в воздух или ударил её прикладом. Но всё обошлось — женщина буквально отбросила их, словно они раскалились докрасна и нестерпимо жгли ладонь.
— А теперь побежала! — закричал я на неё. — Давай, вали отсюда, пока не вышиб мозги!
Повторять дважды не пришлось — она схватила ребёнка на руки и бросилась бежать по улице, не оборачиваясь.
Я же, не медля больше ни секунды, запрыгнул в уже открытую машину. Мне было известно, как ездить на машине, как заводить её, переключать на автоматической коробке передач скорость, но раньше я никогда не ездил. Поэтому у меня возникли проблемы с выездом из такого узкого пространства.
Которую я быстро решил.
Двигатель взревел, я переключил на заднюю передачу и вдавил газ, со всей дури врезавшись багажником в машину позади. Зато сразу появилось место для манёвра спереди. Переключился на передачу вперёд и выехал на узкую придомовую дорожку, ободрав правый бок о впередистоящую машину и снеся несколько зеркал другим.
К тому моменту, как я подогнал машину, наша старая уже весело сдавалась огню, а около неё стояла моя команда.
— Есть! Давай! — я выскочил из-за руля, уступая место Сирени и садясь на заднее кресло. Рядом со мной с сумкой приземлился Алекс. На переднее пассажирское Малу.
— Газу! — рявкнул он, словно Сирень и без него не могла этого понять.
Машина взвизгнула покрышками, и мы дёрнулись с места. Где-то вдали уже слышались сирены.
Глава 27
— Говно машина. Какие-то дрова, — буркнула Сирень, разгоняясь на придомовых территориях. Мы буквально летели по узкой дорожке. Выскочи кто, например, ребёнок, и мы точно собьём его. — Надеюсь, проеду там. Ты как, Малу?
— Голова болит. Ублюдок уебал меня знатно.
— У него был импульс, — объяснил я. — Какой-то импульс, видно, с направлением на укрепление себя самого. Что-то на скорость.
— Он скакал как обезьяна, — кивнул Алекс. — Я видел.
— Ты, кстати, глушилку поставил на деньги, если там маячок? — кивнул я на сумку. Вместо ответа Алекс поднял руку, в которой было что-то с антенной, похожее на радио. — Сирень, ты его пристрелила?
— Да, естественно, — кивнула она.
Возможно, Сирень поняла меня неверно. Я бы предпочёл, чтоб она его не убивала, хотя умом понимал, что она правильно сделала. Если он не поленился с нами перестреливаться, то не факт, что не поленился бы ещё и вдогонку броситься.
Вообще, всё должно было пройти без жертв, но сказать, что я чувствовал раскаяние… это было бы ложью. Я до сих пор ощущал этот мандраж от ограбления, от чего все чувства по поводу убийства просто растворялись в нём. И встань вопрос ещё раз, я бы, скорее всего, ещё раз выстрелил. Речь не идёт о том, что я жестокий, просто моя задача — украсть деньги ради любимого человека. И когда выбор падает, жертвовать чужим или своим, ответ будет однозначен. Да и убийство волновало бы меня куда больше, если бы я стрелял не в охранника, а, например, в безоружного человека.