За пределом (СИ)

— Как знать, — не стал я её переубеждать.
— Я изначально была против тебя, — заявила она мне.
— А сейчас что-то изменилось?
— Ни капельки. Я до сих пор против тебя. Считаю, что ты не вписываешься в нашу банду. Не то чтобы ты подонок или ещё кто. Просто тебе здесь не место.
— О как, спасибо за беспокойство.
— Если бы не Алекс и не острая потребность в ещё одном члене команды с такими навыками, я бы давила на то, чтоб тебя не брали. Без обид.
— Да, конечно, — кивнул я.
Хотя будь кто другой на моём месте, обиды бы точно были. Но она была права, здесь мне не место, я слишком отличаюсь от них. Другое дело, что место тебе здесь или не место, вообще не играет роли. Ты просто здесь и делаешь то, что должен. Ни больше, ни меньше.
— Эй, народ, всё, топайте сюда, мы уезжаем! — позвал нас Малу. — Харе там лясы чесать за моей спиной!
— Вот раскричался… — пробормотала она и выбросила уже второй венок со своей головы.
Встала, потянулась, зевнула, оглянулась. Подошла ко мне со словами:
— Сейчас проверим.
И обняла. Причём обняла крепко, так и некоторые парни не обнимут.
— Чёрт побери, реально мягкий, — пробормотала она, заключив меня в объятия. — Не обманул же, засранец.
— Я редко обманываю. Чаще недоговариваю, — ответил я спокойно. Вот серьёзно, вообще плевать. Обнимает и обнимает. Только вот она какая-то… странная. Словно… словно вибрирует. Словно в ней маленький моторчик и она вибрирует, серьёзно. И я не мог понять, то ли после стрельбы это у меня немного сбиты ощущения, то ли реально не кажется.
Она внутри себя ничего не забывала?
— Блин, ты как большой медведь. Так бы и обнимала, — выдохнула она. — Такой мягкий, а главное, что не воняешь.
— Моюсь часто.
— Ну хоть на этом спасибо, толстый.
— Эй! — крикнул Малу. — Сирень, харе его обнимать! Главное — мне не даёшь, а его обнимаешь! Давай, поехали отсюда!
— Вот крикливый, — вздохнула Сирень, после чего крикнула. — Иду, блин! Чё орёшь, как резаный! Не видишь, я занята!
— Вижу, что ты об него обжимаешься! Давай реще! Мне домой надо!
— Всем домой надо! Чё, самый умный?!
Возвращались мы обратно немного веселее. Больше разговаривали, больше общались, даже Малу выглядел нормальным, не больным психом, который сначала стреляет, а потом уже думает. И Сирень вроде не такой сучкой выглядит. Вернее, она агрессивна под стать остальным, но сейчас выглядела не такой стервой. Или же я немного привык к ней.
Когда мы въезжали в город, Малу вновь затронул тему работы.
— Тара, короче, слушай сюда, — обернулся он ко мне с переднего пассажирского сидения. — В доме ты реально был молодцом. Без «п» говорю, вскрыл сейф на ура, хотя я думал, что нихуя не выйдет. Неправ, все ошибаются, сорян. Но теперь я знаю, что ты парень ровный. Мы хоть и просто люди с улиц, но считай, что я поручился за тебя перед всеми, и ты мой друг. Улавливаешь?
— Твой друг… это типа твоего подручного, верно?
— Да, что-то типа того. Как Сирень или Али. Мы одна команда, я за них в ответе, спрашивать будут с меня. Потому делаем всё вместе, доверяем друг другу, жопы прикрываем и вытираем и так далее. Ты неплохо показал себя тогда в доме, потому я решил, что с тобой можно работать. Но надеюсь, что хуйни и беспредела ты творить не будешь.
Вот насчёт беспредела надо волноваться не за меня, Малу.
— Естественно. Никакого беспредела. Делать то, что говорят, никакой самодеятельности, — тем не менее, с готовностью ответил я.
— Хорошо, что ты всё уловил, — кивнул он, вытащил из кармана телефон и протянул мне. То была обычная раскладушка. — Будь на связи и не потеряй. Телефон чистый. По нему ты всегда должен отвечать, даже если срёшь, даже если тебя убивают или даже если тебе даст Сирень…
— ЭЙ!
— В любой ситуации, — продолжил Малу, даже не обратив на неё внимания. — Это пиздец как важно. Будь всегда на связи. Пропустишь звонок, будут проблемы. Я тебе это гарантирую.
— Я понял, — совершенно спокойно ответил я, несмотря на его угрозы.
— Ты охерел, Малу, — а Сирень не могла успокоиться, но у неё были на это причины. — Блять, я тебе что-то подобное говорила хоть раз?! Я, по-твоему, шлюха? Что это за «Даже если тебе даст Сирень»?!
 
— Ну ты же обжималась с ним.
— Да потому что он мягкий, твою мать! Очень мягкий! Но это ни хрена не значит, что я хочу его трахнуть! Так что закуси свой грязный язык, пока я тебе не сказала чего грубее! Почему я не позволяю себе тебя опускать, а ты на похуй всё делаешь?!
— Да ладно, ладно, прости, я понял, только угомонись и не вылети в кювет, — вздохнул он. — Сказанул глупость, я ступил, только не ори и веди ровно.
— Урод… — бросила она ему напоследок, но Малу смолчал. А Сирень ещё долго пыхтела от недовольства. Даже когда меня высаживала в начале моей улицы, чтоб не подъезжать близко, пыхтела, с ненавистью поглядывая на Малу. Хотя вряд ли у него есть совесть. Как по мне, он смолчал, чтоб не развивать ссору дальше. Меня куда больше удивило, что за такое она в отместку в кювет реально не вылетела. По её лицу и голосу я ожидал именно этого.
С того самого момента я стал полноценной частью криминального мира города Ханкск. Меня это не радовало от слова совсем. Более того, меня слегка потряхивало внутри от страха несмотря на то, что, по сути, пока ничего ещё и не произошло. Меня просто приняли — не более, но состояние было такое, будто объявили, что завтра начинаются экзамены. Да и предпочёл бы я больше стать членом читательского кружка, но… мои собственные желания были последним, что меня интересовало.
  
Глава 14
 
Прошло полных два месяца с похода на стрельбище до момента, когда мы получили дело.
За это время произошли некоторые изменения, но главное — я стал такой же частью этого криминального мира, как и те, с кем я работал.
Узнай папа об этом, и я даже не могу представить его реакцию, как и последствия. Потому я старался всеми силами скрывать тот факт, что работаю на криминал, с которым он борется. Естественно, я тут же придумал себе почву под ногами, от которой могу отталкиваться, если возникнет необходимость. Сам им сказал, что у меня есть девушка, которую я очень люблю, а деньги объяснил тем, что устроился работать — это помогало объяснить свои неожиданные уходы из дома: на работе рук не хватает или у подруги родители уехали, а я помогу ей убраться дома.
Единственное, что мне сказал папа за всё это время: «Когда будете убираться дома, предохраняйся, иначе потом ещё и пелёнки будешь менять». Мама же просто улыбалась и говорила, что рада за меня.
Что касается семейной обстановки, у нас были деньги, от чего и настроение у всех было куда выше, чем раньше. Конечно, мы до сих пор были нищими по меркам страны, однако теперь хотя бы могли позволить покупать Наталиэль все лекарства и оплачивать все необходимые процедуры, которые могли помочь справиться с недугом.
Или хотя бы сдерживать его неопределённый срок, пока я не начну получать больше и не смогу позволить или более сильные лекарства, чтоб задавить, или вообще операцию. В этом плане слишком сильно наша борьба с импульсом напоминала борьбу с раком. Но по крайней мере у неё больше не было приступов, и мы чувствовали, что побеждаем. Плюс Натали хранила наш секрет и постоянно радовала родителей своей неожиданно выросшей зарплатой, за что они её обожали.
Однажды она сказала, что это я заслужил эти слова благодарности, но я лишь отмахнулся. Сказал, что без разницы, кто их получает, главное, чего мы добились. Потому что она так же прекрасно знала отца — чёрт знает, что ему в голову взбредёт со своими принципами, так что лучше вообще не будить лихо, пока тихо.
Одно то, что мы можем бороться за нашу Наталиэль, вселяло в нашу семью надежду и своё маленькое и тёплое счастье, заставляющее нас двигаться дальше. Даже папа перестал быть хмурым, а ма всё время грустить. За эти два месяца по ночам я неоднократно слышал, как скрипит кровать за стеной в их комнате.