За пределом (СИ)

Буквально на днях мне стукнуло шестнадцать.
Это было обычное внеочередное утро в уже практически родном кабинете, где я учился. Если бы меня спросили, с какого дня всё началось, то я вне всякий сомнений назвал бы именно сегодняшний день. Я бы даже смог сказать, с какого именно момента всё началось, и не последнюю роль в этом сыграло небольшое событие, которое произошло со мной тогда.
— Она точно смотрит на тебя. Я тебе отвечаю. Вот прямо отвечаю, видно же со стороны.
Да-да, именно это событие. Я могу с полной уверенностью сказать, что проблемы нередко начинаются именно со слов «я отвечаю». Не знаю, от чего у меня сложилось такое мнение, однако уверенность моя в этом была непоколебимой. Возможно, всё дело было в слове «отвечаю», которое каждый второй растягивал, как жевательную резинку, чтоб собеседник прочувствовал, насколько он готов ответить за собственные слова. И насколько он потом окажется неправ.
И всё же, будучи парнем, я не стану врать, что мне не льстило женское внимание, да и любопытство никто не отменял. Потому, оторвав глаза от книги, я посмотрел на своего друга.
— И кто же на меня смотрит? — поинтересовался я с небольшой толикой интереса.
Тот лишь хитро улыбнулся и глазами указал нужное направление. Там, в углу класса, стояла наша помощница старосты, которая, заметив мой взгляд на себе, тут же смутилась, опустила глаза и отвернулась.
— Во! Что я тебе говорил, а? — он ткнул меня в бок локтем. — Я говорю, ты ей нравишься.
— То, что девушка смущается, когда ты на неё смотришь, ещё ничего не значит, — пожал я плечами и уже собирался вернуться к чтению, когда мой друг захлопнул мою книгу.
— Да задолбал читать! Ты оглянись вокруг! Осень, летняя форма, девчонки! — он словно был готов взлететь на потолок от одной только мысли о лете.
— Жара, комары, сломанные кондиционеры, — продолжил я дальше.
— Мокрые футболки и рубашки на женских телах! — кажется, моей вставки он даже не услышал. — Ты только подумай, чего можешь добиться!
— Аритмии и обильного потоотделения, — мой ответ последовал без промедления. — А может быть и инфаркта, как знать.
Я был прав, в Свободной Маньчжурской Республике, особенно на юге, где я и жил, сентябрь всегда был тёплым, и только во второй половине сентября начинало холодать. Так что нас ожидали действительно тёплые, ничем не отличающиеся от лета дни ещё до середины сентября.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся он. — Только и делаешь, что ноешь. Тебе нравится быть настырными пессимистом?
— Это называется ещё и реализмом, — пожал я плечами и открыл книгу в поисках того, где остановился.
— Неужели книга интереснее девчонки?
— Да. Во много раз.
— И ты оставишь все её намёки? — прищурился он. — Реально?
— Какие намёки? — на этот раз я поднял взгляд к нему сам, заинтересовавшись словами. Намёки? От девушки? Мне? Даже интересно стало.
— Ну да! Она же тебе подмигивала, — он загнул указательный палец. — Принесла резинку с другого края класса, — загнул средний. — Постоянно помогает тебе и становится в паре с тобой, — загнул безымянный и мизинец.
— И всё? — скептически посмотрел я на его руку. Честно говоря, ожидал большего, от чего мой скепсис сквозил буквально из каждой буквы, причём неприкрыто.
— А этого мало?
— Мало для такого, как я.
— И чем же ты отличаешься от нас, о великий, что тебе требуется куда больше признаков? — поинтересовался он с усмешкой.
— Тем, что я… толстый? — развёл я руки в стороны, показывая очевидный факт.
Однако я немного льщу себе. Правильнее будет сказать, что я не просто толстый.
Я жирный.
Я очень жирный.
В свои только что стукнувшие шестнадцать лет я с ростом в сто семьдесят шесть весил целый центнер, или, переводя в килограммы, целую сотню, что не было хорошо. Небольшой расчёт моего индекса массы тела говорил о том, что у меня и вправду не всё лады с весом — первая стадия ожирения. Вот такой я жирный.
И всё же это мне никогда не мешало, так как я не чувствовал себя ни ущербным, ни закомплексованным, ни, тем более, затравленным. И класс ко мне относился хорошо, никто не приставал, никто не доставал и не унижал. Были, конечно, иногда инциденты, так как дураки везде найдутся, однако ничего действительно серьёзного. Можно сказать, идеальная школьная пора, где все школьники действительно нормальные, а не свора волков, за некоторым исключением.
 
Моя лёгкая отчуждённость, которую другие люди могли воспринять как задавленность, объяснялась моей незаинтересованностью к окружению. Шумным компаниям я предпочитал тишину и книги. Спорту небольшие прогулки или посиделки в теньке на лавке с мороженым. Всяким мероприятиям библиотеки. Просто… как бы выразиться правильно… они были мне не очень интересны.
Это не значило, что я какой-нибудь затворник. Если мне что-то было интересно, то я сразу принимал в этом участие, просто случалось такое нечасто. Поэтому знали меня все как очень тихого, замкнутого человека, который любит читать, в чём я не спешил их переубеждать.
Единственным человеком, который мог меня растолкать, был Алекс. Нормального телосложения семнадцатилетний парень с короткими волосами, которого я знал едва ли не с начальной школы.
Вечно весёлый, вечно улыбчивый, даже когда ему влетало от преподавателей. Я вообще не видел, чтоб он когда-либо унывал, как и не видел, что с его губ сползала радостная улыбка. Словно заряд бодрости и настроения он черпал из воздуха.
Когда-то я помог ему и его друзьям в… кое-какой нестандартной ситуации, после чего мы и стали общаться. По крайней мере, я мог назвать его своим другом, которому я мог бы доверить если не спину, то хотя бы собственные деньги.
И теперь Алекс уверял меня, что та девушка, Алина, строит мне глазки. Я тоже это замечал не раз, он не раскрыл мне глаза на новые подробности. Однако… подмигивает глазами, постоянно смотрит на меня, помогает, встаёт в пару… может быть он прав?
Мне не очень хотелось бы заморачиваться на этот счёт, однако иметь девушку — это было бы довольно интересно. Как-никак новый опыт же. Да и чувство собственного достоинства сразу поднимется, хотя я бы не сказал, что оно было у меня на низком уровне.
— То, что ты жирный, не значит, что тебе теперь требуется в два раза больше внимания, чем другим, — отмахнулся он. — Или тебя вообще девушки не интересуют?
— Интересуют, — я ещё раз внимательно посмотрел на Алину, помощницу старосты. Хотя в чём помощь её заключалась, я не понимал. Ничего не делать, наверное? — Просто не знаю, будет ли время на девушку.
— Ты типа так занят?
— Работаю, знаешь же.
— Ну так и время для неё найдётся, — улыбнулся он.
— Может ты и прав, — пробормотал я. Хотя действительно, чего думать? Пойти на попятную всегда успею при необходимости. А время… время всегда найдётся, было бы желание. — Ладно, чего гадать…
Я начал медленно вставать из-за парты. Нет, мне было не тяжело встать, при необходимости я мог быть довольно резвым. Просто не видел необходимости сейчас сильно напрягаться. Алекс же хлопнул меня по спине, подбадривая:
— Верно говоришь, давай, задай ей жару. Под упорством ломаются скалы.
Или лбы упёртых. Мне так и хотелось ответить ему, что я не спать с ней иду, чтоб жару задавать, но промолчал. Не место.
А вернулся я столь же быстро, как и ушёл, получив очевидный ответ. Честно говоря, подсознательно именно этого и ожидал.
— Нет. Она сказала нет, — сообщил я, садясь на стул, который жалобно подо мной скрипнул.
— Нет? В смысле нет? — кажется, подобный ответ был не тем, что он хотел услышать от меня. — Нет, ты не подошёл к ней, или нет…
— Нет, значит, она отказала мне, — ответил я спокойно.
— Но… ты же… погоди, ты же не спрашивал её в лоб, нравишься ты ей или нет, при остальных? — посмотрел с подозрением Алекс мне в глаза.
— Нет, просто подошёл и предложил после уроков погулять. И нет, никого рядом не было, — предугадал его вопрос. — Но она сказала, что просто я хороший друг, и она не имела ввиду ничего подобного, — пожал я плечами.