Эффект Плацебо (СИ)

Хлопок. Клянусь, где-то внутри меня что-то натурально хлопнуло. Медленно моргаю, глядя на Ричарда, и собираю по закоулкам памяти все, что собирался обсудить по приезду из Дублина. Но случилось то, что случилось.
— Как ты узнал?
— Я вижу, слышу и знаю больше, чем ты думаешь, Киллиан. Ты мой сын, я волнуюсь.
— Ну да, точно, сын… Как я мог забыть.
— Ты ответишь?
Он прекращает этот бессмысленный пинг-понг словами.
— Я был в Ирландии. По крайней мере, туда меня завели поиски.
— Поиски чего? — вступает Чарли.
— Человека, который стоит за всем этим. За сделкой. Босса Петтифера.
Все присутствующие обратили на меня взгляды. Сейчас я чётко осознаю полную абсурдность имеющейся информации. Медленно выдыхаю и подхожу вплотную к столу.
— Мои информаторы вывели меня на человека в Дублине, который смог бы поделиться некими данными. Я поехал туда, не раздумывая. Но то, что я услышал, мягко сказать, завело меня в тупик.
— Почему?
Внимательно смотрю в идентичные моим зрачки старшего Хоггарда.
— Потому что этого просто не может быть, — делаю осознанную паузу, чтобы озвучить то, что, по моим меркам, немыслимо. — Он сказал, что… Что Виктория Барлоу, возможно, жива.
Звенящая тишина кабинета стала ещё громче. Ошарашенные братья смотрели на нас во все глаза.
— Это невозможно.
— Мы были на ее похоронах.
— Знаю, — перебил обоих взмахом руки, заставив замолчать, — именно поэтому я не рассказал об этом сразу. Этого не может быть.
Наблюдаю за реакцией отца, но, на удивление себе, не вижу ни шока, как у Ника с Чарли, ни растерянности, ни какой-то призрачно маячещей надежды. Он просто слушает меня и в какой-то момент тяжело вздыхает, закрыв глаза.
— Почему ты молчишь? — выпаливаю раздражённо. — Ты что-то знаешь?
— Знаю.
— И что же? Говори!
Отец раскрывает веки и цепляет меня полным сожаления взглядом. В этот момент я понимаю, что то, что сейчас услышу, перевернет нашу жизнь.
— Виктория Барлоу действительно жива. Ее смерть была инсцинирована, и я был тем человеком, кто помог ей в этом.
Тиффани
Казалось, что после вчерашнего откровения от Рональда, я больше ни слова из него не вытяну. Но я ошиблась. На следующий день он пришел ко мне с самого утра, принес завтрак и сел возле кровати, выжидательно наблюдая за моей реакцией.
— Что?
Смотрю на него поверх книги, которую начала читать ночью.
— Ты спокойна.
— А что мне прикажете делать? Орать в припадке? — перелистываю страницу, снова пытаясь погрузиться в строчки. — Вчера вы убедили меня в моей же безопасности. И хоть я ничерта не понимаю из того, что происходит, но больше не боюсь.
Рон молчит, по-прежнему внимательно разглядывая меня.
— Что-то ещё?
— Поешь.
— Не хочу.
— Я сказал поешь.
— Боже! — откладываю книгу в сторону и закатываю глаза. — Вы прям такой же дотошный в этом плане, как…
Осекаюсь. В голове мигом возникают голубые пронзительные глаза и самая шикарная в мире ухмылка.
— Как кто, Тиффани?
— Это больше не имеет значения. Я не голодна. Поэтому если вы пришли сюда только за тем, чтобы читать мне мораль по поводу пищевого поведения, то более не задерживаю. Если есть что-то ещё, то буду добра выслушать внимательно.
Цепляюсь своими зрачками за его. Мужчина внешне выглядит невозмутимо, но в глазах явно пляшут смешинки.
— Надо же… И впрямь слишком похожи.
— О чем вы?
— Знаешь, Тиффани. Я до последнего был убежден, что тебя ещё рано посвящать в более детальные моменты происходящего. Ты слишком сумасбродна. Но кое-кто другой считает иначе.
— Кое-кто другой? — вытягиваюсь на кровати, выпрямляя напряжённую спину. — Что за ребусы, Рональд?
Мужчина смотрит на часы, а затем на выход. Время близится к десяти утра. Каким-то непреодолимым волнением заполняется мое сердце. Жду ответа, а внутри все трещит от растущего напряжения. Рон медленно встаёт и подходит к темному полотну, за которым находится моя свобода. Бесшумно распахивает дверь и покидает комнату, так ничего и не ответив, заставляя меня вскочить с кровати и сделать шаг следом. Но я замираю, когда осознаю, что дверь никто не закрыл. Делаю ещё несколько осторожных шагов вперёд и окончательно стопорюсь, замечая аккуратную женскую кисть, показавшуюся из-за косяка. Делаю вдох. Ещё один. И ещё. Веду глазами по тонкой руке, стройному телу, узким плечам, длинной шее, копне светлых волнистых волос и, наконец, останавливаюсь на лице. Только ловлю его в фокус, как пульс начинает колотить в ушах с такой силой, что резко ведёт в сторону. Ноги подкашиваются, внутри жар заливает все внутренности, моментально превращая их в раскалённое месиво. Темнота накрывает разум с бешеной скоростью, но я все-таки успеваю произнести такое родное и забытое много лет назад слово, прежде чем потерять сознание.
 
— Мама… Мааам…
  
Глава 12
 
Royalty — Egzod, Maestro Chives, Neoni
Киллиан
То, что озвучивает Ричард, читаю, скорее, по губам. В ушах такой немыслимый звон, что по инерции ведёт в сторону. Пытаюсь сфокусировать взгляд на лице, но все расплывается на миллион смазанных фрагментов.
— Что ты сказал?
Слышу голос Чарли так, будто он не рядом со мной стоит, а кричит из какой-то неведомой глуши и никак не может дозваться помощи.
— Сказал то, что вы все трое услышали. Виктория жива.
В ответе Ричарда Хоггарда лишь сталь. Ни сочувствия, ни раскаяния — ничего. Только давно забытый холод в манере разговора. Не понимаю, каким образом у меня подкашиваются ноги. Я сейчас в таком немыслимом шоке нахожусь, что не владею собственным телом. Заваливаюсь в кресло, стоящее рядом, и только тогда замечаю проблеск беспокойства в отцовских глазах.
— Киллиан…
— Ты все это время нам врал? — хриплю задушенно, даже не пытаясь совладать с эмоциями. Дрожь разбивает ладони, что не укрывается от Чарли. Брат спешно оказывается рядом и кладёт свою руку мне на плечо. — Зная, что для меня значила ее потеря?
— Не все зависит только от меня.
— Неужели? Что же такого могло произойти, что тебе понадобилось фальсифицировать смерть женщины, которую я любил так же, как и собственную мать?! — неосознанно срываюсь на крик. Глаза печет от гнева и непрошенных слез. — Что заставило тебя пойти на то, чтобы лишить юную девочку родного человека?! Что?!
— Кил, — тихо произносит Чарли, — давай выслушаем его.
— Мы оплакивали эту утрату годами, папа, — снова акцентирую внимание на последнем слове. Не свожу с мужчины дикого взгляда и, наконец, вижу в его зрачках зачатки раскаяния. — Все мы. Все. Твои. Дети. Мама. Да даже ты, казалось, безутешен. Но все это было очередным враньём.
— Ты не понимаешь.
— Так объясни мне!
— Это было ее решение, ясно тебе?! — взревел отец, заставляя каждого из нас моментально замереть. Все в его лице выражало нестерпимую муку, словно любое слово сейчас приносило адскую боль. — Вы были детьми, которые ничего из происходящего не понимали! У нее не было выбора! Не было!
Тишина, образовавшаяся в комнате, буквально оседала на кончиках пальцев. Даже воздух вокруг трещал от напряжения между всеми нами. Натужный вздох Николаса, прерывистое дыхание Чарльза, мое бешеное сердцебиение и нервные сглатывания отца — единственные звуки в этом пронизанном невидимым электричеством помещении.
— Я расскажу, почему нам пришлось так поступить. Потому что правда уже всплыла наружу. Только прошу вас… Давайте поговорим спокойно.
Никто из нас троих не выказал сопротивления, после чего отец устало опустился в кресло и закрыл глаза ладонями. Когда он начал говорить, то его голос казался слишком подавленным.
— Эта история берет свое начало давно, но узнал я об этом именно тогда, когда Виктория просила меня помочь. Я любил ее как свою собственную семью. Всех их, — Ричард отнимает руки от лица и фокусирует взгляд на нас. — Она была слишком обеспокоена чем-то, постоянно уходила в себя и практически не разговаривала. Мы с вашей мамой сразу заподозрили неладное. На Вики это было не похоже. Когда мы осторожно расспрашивали ее об этом, то в ответ не получали ни единого вразумительного комментария о происходящем. Итон отмахивался, но что-то было не так, пока в один из вечеров Виктория не появилась на нашем пороге.