Несознательный 2 (СИ)
Железяка не подвела, хотя как сказать, она выдала несколько схем импульсных двигателей с переменной тягой и рабочей частотой импульсов, причем для снижения шума работы двигателя предложила инжекторный глушитель. Очень интересное устройство, оно как бы размазывало фронт звуковой волны и тем самым снижало уровень шума с одновременным увеличением тяги на максимальной скорости полета. В конечном итоге после долгих раздумий выбрал тот двигатель, который хоть и не давал регулировать тягу в широких пределах, но оказался наиболее реалистичным в условиях ограничения ресурсов. Схематично двигатель состоял как бы из набора четырех малых импульсных двигателей объединенных в общую связку. Роль механических клапанов, использующихся для поступления воздуха снаружи должно было выполнять устройство, представляющее из себя вариацию на тему обратного клапана Теслы. Оно, конечно, не было настолько эффективно как с клапанами из металла, но зато отсутствие движущихся частей в двигателе несомненный плюс.
Уменьшенную модель, делать не стали, незачем время терять, к тому же там потребуются совсем другие настройки, сразу перешли к прорисовке рабочего двигателя.
— Чем занимаемся?
Это ко мне прикрепили представителя НКВД, вот он и пришел поинтересоваться, чем конкретно занят его подопечный. Вообще-то этот человек в технической части, мягко сказать, не очень разбирается, а если честно то, совсем дуб дубом, на производстве он не работал ни дня, с техникой дел не имел, чертежи читать не умеет. Но, черт возьми, ведь как-то заслужил право осуществлять присмотр за вверенным ему коллективом. До сих пор помню его первый визит ко мне, разговор пошел об эффективности работы сотрудников КБ и этот человек на полном серьезе потребовал от меня уволить людей, которые, по его мнению, работали не эффективно, а именно, подолгу «где-то витали в облаках». Попытка пояснить, что меня работа сотрудников устраивает, ни к чему не привела.
— Вот к примеру Самохин, — продолжал он гнуть свое, — постоянно работает за кульманом, редко когда задумывается. А Сытин вместо того, чтобы что-то чертить, часами может за столом сидеть, ничего не делая.
— Видите ли, — пытаюсь достучаться до разума бдительного представителя органов, — Сытин ведущий конструктор, его задача думать, а не чертить. Как раз он и выдает задание Самохину, и если тот постоянно работает за кульманом, то это означает, что ведущий работает как раз хорошо.
— Да? Думает он, только не понятно о чем? — Возмутился «надсмотрщик». — Другие хоть на чертеж в этот момент смотрят, а этот уставится в одну точку и может так с полчаса просидеть.
Да уж, водится за Сытиным такое, подозреваю, что он конструкцию сначала в голове выстраивает, и только потом начинает эскизы рисовать, за кульман днями может не вставать. Но как к работнику у меня к нему претензий нет, работает человек действительно хорошо, ему дважды разжёвывать задание не надо.
Вот и сегодня пришли ко мне с теми же самыми претензиями, только подкопили еще своих «наблюдений», а я не знаю, как отбрехаться? Не будешь демонстративно обращать внимания, пожалуются выше, а там и долго разбираться не будут, сфабрикуют какое-нибудь дело по статье и место потом в шарашке определят, только надсмотрщиков таких же будет еще больше. Нет уж, от такого надсмотрщика надо избавляться, иначе в будущем все равно нагадит. Вопрос только в том, как избавиться, не навредив себе и коллективу? Уже даже подумывал снова взяться за изготовление психотропных средств, как этот тип сам подставился.
Все дело в том, что трубы из которых состоял двигатель были очень похожи на стволы минометов, только стенки у них были гораздо тоньше, а диаметр больше. Вот рабочие их в экспериментальном цехе и обозвали как «ствол», причем если учесть, что на конце труб крепился инжекторный глушитель, каковой был предусмотрен проектом, то аналогия со стволом орудия стала полной. Дабы проверить работоспособность «стволов» к ним прикрутили камеру сгорания, куда через форсунки закачивалась смесь бензина, а потом производилось ее воспламенение с помощью факела зажигания. Бабах в этом случае, несмотря на глушитель, получался довольно-таки громкий. Вот этот представитель и подошел поинтересоваться, чем заняты конструкторы и инженеры КБ в экспериментальном цехе?
— Чем занимаются? — Пожал плечами рабочий. — Так это… стволы испытывают, слышишь как бахают, а особенно громко получается когда очередь случается.
Услышав такое, «надсмотрщик», недолго думая, поспешил к своему начальству с докладом, что в экспериментальном цехе изготавливают и испытывают минометные стволы, что не предусматривается заданием. И вообще кто это вдруг разрешил на моторном заводе производить артиллерийские системы? Его начальство тоже сильно разбираться не стало, и сразу усмотрело в действии цеховиков ни много ни мало — диверсию, направленную на разрушение заводской инфраструктуры, то есть подготовку обстрела заводских цехов. Обалдеть, до чего может человеческая фантазия дойти.
Мы были очень удивлены, когда в цех, где происходили испытания «стволов» ворвалось НКВД и принялось арестовывать всех подряд. Конечно, в конце разобрались в чем причина недоразумения, но на два дня работа цеха была парализована. Тут уж я сдерживать себя не стал, накатал хорошую такую жалобу в Наркомат, и потребовал заменить «виновника торжества» на технически грамотного представителя органов, который хоть немного знаком с производством. Уж не знаю, это ли помогло или последствия эпического облома «надсмотрщика» тому виной, но через неделю его заменили на другого товарища, который занялся своим делом, обеспечением безопасности и секретности, а не устраивал слежку за сотрудниками КБ на рабочем месте.
Никогда бы не подумал, что замена «секретчика» может помочь работе. А ведь мало я уделяю времени организационной части КБ, вроде бы как само образуется, а оказывается нет, не образуется — бардак на рабочем месте конструктора та еще засада, оказывается она сильно мешает полету творческой мысли, постоянное мельтешение ненужных в данный момент материалов на столе отвлекает. К тому же много времени занимает поиск нужных чертежей, что тоже пагубно сказывается на производительности. Короче, нужно как-то упорядочить работу с эскизами и чертежами, и тут драконовские меры со стороны представителя органов оказались как нельзя кстати. На рабочих местах привели в порядок журналы по регистрации документов, и в архивном отделе тоже учет сделали как надо, теперь конструкторы меньше отвлекались от работы. Хм… однако на организацию труда тоже надо бы обратить особое внимание, а то начинаю уже мхом зарастать. Тоже мне, прогрессор.
* * *Наступление на Юго-Западном фронте севернее Миллерово развивалось трудно, сначала пришлось два дня пробивать немецкую оборону, потом преодолевать сопротивление резервов, которые немцы успели перебросить с других участков фронта. Но сил у Красной Армии все же хватило, чтобы преодолеть это сопротивление и на третий день войска вышли на оперативный простор. Одновременно с этим «проснулся» и Южный фронт под командованием недавно назначенного ставкой генерала лейтенанта Власова, он должен был обозначить наступление под Каменск-Шахтинским, чтобы связать немцев и не дать помешать наступлению юго-западного фронта. Вообще-то, наступление надо было именно обозначить, но тут произошла первая накладка, наступление производилось в зоне ответственности румынской армии, и она не выдержала атаки нескольких советских дивизий, наступающие просто провалились, не использовав весь наступающий потенциал до конца. В этом случае Власову ничего не оставалось, как ввести в прорыв резервы и начать развивать наступление в направлении Ворошиловграда. Это ввело немецкое командование в заблуждение, оно вдруг решило, что распознало стратегический замысел советского Генерального Штаба, направленный на окружение части немецких войск на участке между Миллерово и Каменск-Шахтинским. Им и в голову не могло прийти, что на самом деле, задача у советских войск стояла гораздо масштабнее — окружить всю южную группировку немецких войск. Но, так или иначе, на ликвидацию прорыва Южного фронта немецкое командование было вынуждено отреагировать, туда стягивались наиболее боеспособные немецкие части.