Омела в снегу (ЛП)

Я приподнимаю бёдра, нуждаясь в контакте, и позволяю ногам раскрыться ещё шире.
— Пожалуйста. Ты должна остановиться, — его голос кажется придушенным и практически болезненным, но по определённым причинам я не могу остановиться.
Как будто я больше не в силах контролировать своё тело. Может быть, это то, что происходит, когда ты так долго оставляешь себя без физического внимания. Необходимость в человеческом контакте становится сильнее, когда у тебя есть контроль.
Я хватаюсь за его бицепсы, и мои ногти сильно их царапают. Просто мне нужно немного больше давления. Он так близко, что я чувствую это. Я толкаю свои бёдра к нему, пользуясь им для своего удовольствия. Я трусь своей женственностью о его мужественность, но он остаётся абсолютно неподвижным. Алекс держится крепко и устойчиво, но я двигаю своими бёдрами под нужным углом, и это всё, что мне требуется. Я взрываюсь: его имя вылетает из моих губ и наполняет тихую комнату. Изысканное наслаждение ниспадает каскадом по моему телу, пока тепло растекается между нами.
Держусь за него настолько крепко, будто он может испариться, если я отпущу его. Не желая забывать этот момент, я цепляюсь за него. Так долго я мечтала о теле Алекса над моим, а сейчас это свершилось, и я не могу дать этому закончиться. Дистанция, на которой он постоянно держал меня, исчезает в настоящий момент, и я собираюсь насладиться этим.
Когда начинаю приходить в себя, я осознаю, что натворила. Я просто тёрлась об него для собственного удовольствия. Слышу и чувствую его тяжёлое дыхание на моей макушке: наши тела с трудом вдыхают воздух, звуками наполняя тишину, которая, кажется, нависла над нами навсегда. Та тишина, которую я хочу наполнить словами, но не могу выдавить их из себя.
А потом он ушёл. Его жар покинул моё тело, забирая всю теплоту с собой, тогда как Алекс вылетел из постели. Одеяло, что укрывало нас, валяется на полу. Прохладный воздух оставляет мурашки на моём теле. Не сказав ни слова, он выбегает из комнаты, хлопая дверью так сильно, что я, клянусь, чувствую, как трясётся кровать.
— Святое дерьмо, — шепчу я сама себе.
Вот тогда я ощущаю влажность, покрывающую моё нижнее бельё.
Он кончил.
Я думала, оргазм — это хорошее событие. Очевидно, Алекс не рад ему. Он вылетел из комнаты, будто его задница в огне. О Боже мой. Я принудила его? Подождите, я была под ним. Возможно ли принудить кого-то, находясь под ним?
Я переворачиваюсь, зарываясь лицом в подушки. Могу ли я чувствовать себя ещё более неловко? Да что со мной не так? Могла ли я стать ещё более приставучей? Я была слишком счастлива попасть в его постель и обнажиться по его просьбе. Немного застенчивая в тот момент, но это не препятствовало мне, когда я скидывала свою одежду и прокрадывалась в его кровать. Я предложила присоединиться ко мне после того, как он, похоже, захотел спать на долбаном полу.
«Это была подсказка тебе, Ноэль».
Расстроенная, я хватаю подушку и швыряю её через всю комнату. Сажусь и прислоняюсь к спинке кровати, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Возможно, я смогу ускользнуть утром.
Это всё так запутано. В одну минуту я чувствовала, что он хочет быть рядом со мной, что жаждет меня так же, как я его. А в следующую меня будто окатили холодной водой.
Я помню, как он ощущался на мне и как это было правильно. Как крепко мои руки удерживали его, не желая никогда отпускать. Шрамы под кончиками моих пальцев. Шрамы.
Всё встаёт на свои места. Он не взглянул на меня. Сердце сжимается в груди. Неужели Алекс думает, что я такая пустышка, или шрамы на самом деле его настолько тяготят? Я не видела его тело целиком, но то, что попалось мне на глаза, что удалось почувствовать, идеально. Не имею ни малейшего понятия, как он может сомневаться в себе. Он абсолютное мужское совершенство.
У меня тоже есть недостатки. Может, у меня и нет шрамов, но я ношу свои отметины. Я не имею такого идеально накачанного тела, как у Алекса. У меня широкие бедра и жирные ляжки. Меня нельзя назвать симпатичной или сексуальной. Может быть, я похожа на милого ботаника, но чаще всего мне кажется, что я подобна мышке. Беспорядочные растяжки клеймят моё тело. Они не как его шрамы, но всё же портят меня, и очень часто я чувствую из-за них стеснение.
 
Возможно, я могу продемонстрировать, что это не имеет для меня значения. Ничего из этого. Я влюбилась в него не из-за его внешности. Чёрт возьми, я была почти влюблена ещё тогда, когда ни разу его не видела. Выбравшись из кровати, расстёгиваю лифчик и бросаю его на пол, трусики составляют ему пару. Делаю глубокий вдох, дабы успокоить моё бешено бьющееся сердце, и говорю про себя: «Я справлюсь с этим. Всё или ничего».
Сейчас мне уже нечего терять. Или ему от меня ничего не нужно, тогда я потеряю его навсегда, или он всё-таки заинтересован, но слишком боится действовать. Я могу показать Алексу, что хочу его, раскрывшись перед ним точно так, как хочу, чтобы он раскрылся передо мной.
Встав перед дверью, я ещё раз проговариваю про себя: «Хватит витать в облаках, иди и возьми то, что ты хочешь». Потянув за ручку, лицом к лицу я встречаюсь с Алексом. Обеими руками он упирается в дверной косяк, и его высокое тело возвышается надо мной.
Я ахаю, глядя на его лицо.
Голод, жажда, нужда. Всё это в его глазах, которые блуждают по моему обнажённому телу перед тем, как остановиться на лице. Зловещие на вид шрамы на левой части его лица спускаются до шеи. Похоже, со временем они затянулись, но до сих пор причиняют неудобство.
Я тянусь рукой, пытаясь коснуться его, но он уже притянул меня к себе. Он поднимает меня на руки. Мои ноги болтаются, не касаясь пола, в то время как его губы впиваются в мои. Весь тот голод, отражённый в глазах Алекса, просачивается через его поцелуй. Язык толкается в мой рот, забирая всё, чего он хочет. Никогда не догадывалась, что можно столько всего почувствовать через поцелуй. Что он один может сказать всё.
Алекс хочет меня. Это ощущается в его поцелуе. Он притягивает меня ещё ближе, будто пытаясь окутать своё тело мной. Я теряюсь в нём. Я знаю — с этого момента никогда не буду прежней. Чувствую это каждой фиброй своей души. Я — его.
Ощущаю спиной кровать, а его крупное тело снова на моём. Его массивные руки прикасаются к моему лицу, удерживая меня, будто Алекс думает, что я попытаюсь увернуться от его губ. Я оборачиваю руки вокруг него, пока так же отчаянно целую в ответ, молчаливо говоря ему, что никуда не денусь. Что останусь здесь навсегда, если он попросит.
Когда мои ладони начинают блуждать по телу Алекса, желая почувствовать его, он прерывает поцелуй и опять прижимается своим лицом к моей шее. Словно думает, будто мне неприятно трогать его. Я не даю ему отстраниться ещё раз, сразу же обхватывая своими ногами его бёдра, моё обнажённое тело так тесно прижато к нему, что если вдруг он попытается рвануть из комнаты, то прихватит и меня с собой.
— Посмотри на меня.
  
Глава 8.
 
Алекс
Крепко зажмурив глаза, я борюсь с желанием удержать лицо в ложбинке её шеи. Не могу смотреть на неё, но и отказать ей в просьбе тоже не могу.
Я гляжу в её красивые, ласковые, карие глаза, позволяя ей увидеть меня. Всего меня. Её взгляд встречается с моим, и я жду, пока он опустится вниз по моему лицу к шее. Она осматривает каждую отметину, затем медленно тянется кончиками пальцев к моему лицу, нежно касаясь каждого шрама. Закрыв глаза, я дышу её запахом, пока она исследует меня.
Удерживать её под собой и потираться твёрдым членом о её киску стало моей погибелью. Ранее, впервые почувствовав её движение, я не смог контролировать себя и придавил её собой прежде, чем подумал о том, что делаю. Я уже был на взводе, когда во время сна она обернула меня своим маленьким компактным телом. Это будто бы было для неё самым естественным действием в мире. Потом, когда она тёрлась об мой ствол до оргазма, я кончил на неё. Головка члена выглянула из-под пояса моих трусов в то время, как Ноэль двигалась вверх и вниз, тем самым обнажая часть меня. Почувствовав её жар через своё нижнее бельё и затем спазмы кульминации, я прижал член к её скрытому трусиками клитору и кончил вместе с ней. Оргазм был быстрым и неожиданным, но не сделал ничего, чтобы утолить моё желание к Ноэль. Он стал лишь маленькой каплей из фонтана потребности, испытываемой мной по отношению к ней. В действительности он только усилил эту нужду.