Омела в снегу (ЛП)

— Я провёл проверку, когда впервые нашёл тебя. Изучил всё, что мог. Также, возможно, я нанял кое-кого, чтобы следить за тобой для меня.
— У тебя был кто-то, кто наблюдал за мной?
Теперь я не могу поверить в это. Наблюдение за мной, должно быть, самая скучная работа в мире. Я, вероятно, покидала дом раз в неделю просто для того, чтобы сходить в магазин. Всё остальное я получаю посредством доставки прямо до моей двери.
— Я волновался, что кто-то похитит тебя, — отвечает он с безусловной уверенностью. Он произносит это так, будто существует реальная вероятность того, что кто-то действительно собирается прийти и забрать меня.
— Похитить меня? — я даже не знаю, что делать с этим.
— Да. Если бы я встретил тебя, я бы схватил тебя и никогда бы не позволил другому мужчине находиться рядом с тобой. Я испугался, что ты познакомишься с кем-то и тогда… — его слова обрываются.
Алекс даже не хочет заканчивать предложение. Вижу нерешительность на его лице. Он боится, что теперь, узнав правду, я сбегу от него. Но его хватка на мне не позволит выбраться, даже если бы я захотела этого.
Нет. Теперь он никогда не избавится от меня.
  
Глава 10.
 
Алекс
— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь оставила меня, Ноэль. Я даже на секунду не могу вынести мысли о том, что не смогу обладать тобой теперь, когда ты подо мной.
Она улыбается мне настолько широко и лучезарно, будто может чувствовать то же самое, что я всегда испытывал по отношению к ней.
— Это безумие, — говорит она мне, приподнимаясь для быстрого поцелуя. — Я чувствую это притяжение между нами и никогда не ощущала ничего подобного раньше. Это… Это…
— Любовь, — заканчиваю я за неё.
— Любовь, — вторит она, и мы смотрим друг другу в глаза.
Мягко толкнувшись в Ноэль, на этот раз я стараюсь брать её нежно. Менее торопливо и менее испуганно из-за исчезающего момента.
Я страстно целую её и шепчу мои обещания преданности и страсти. Затем мы вместе достигаем кульминации: её имя на моих губах, а моё на её; я баюкаю Ноэль в своих объятиях и держу, пока она спит, чувствуя себя впервые в жизни счастливым внутри и снаружи.
Я тянусь к ней каждый час на протяжении всей ночи, занимаясь любовью множество раз, пока изнеможение не уносит нас обоих в сон. Большую часть раз я просыпаюсь по-прежнему внутри неё, и один раунд страсти переходит в другой.
Её киска, должно быть, воспалена, но Ноэль продолжает льнуть ко мне, как и я прижимаюсь к ней. Ни один из нас не хочет разъединяться.
Когда первые лучи солнца пробиваются сквозь стекло, я целую её плечо и утыкаюсь носом в её шею.
— Счастливого Рождества, Ноэль.
Улыбаясь, она поворачивается в моих объятиях лицом ко мне, целует в шею и зарывается глубже в меня.
— Счастливого Рождества, Алекс.
— У меня есть для тебя подарок.
Ноэль слегка приподнимается и смотрит на меня. Её волосы в беспорядке, и она всё ещё полусонная, но оживает при слове «подарок».
— Ты купил мне рождественский подарок? Откуда ты вообще знал, что я могу приехать сюда?
— Я не знал. Я купил его и решил отправить тебе, но струсил. Потом я подумал, что, возможно, сохраню его до дня рождения.
Я немного краснею, чувствуя себя глупо из-за этой идеи, но Ноэль тепло улыбается, наклоняется и целует меня в щёку. Я поворачиваюсь, чтобы выбраться из кровати, не желая оставлять её жар, но желая сохранить эту улыбку на её лице, и чувствую сильную боль на своей заднице.
— Ауч. Ты только что шлёпнула меня?
Обернувшись, я вижу, что она сидит на кровати с одеялом вокруг талии, её полные груди оголены, озорной взгляд на лице, и она лишь кивает мне.
— О, око за око, детка.
Я ныряю обратно в постель, и мы хихикаем, когда я борюсь с ней, шлёпая её три раза по попке. Её визг неожиданно переходит в стон, в то время как я наклоняюсь и целую её туда, где моя рука оставила слабый розовый след.
— Ты хочешь ещё или хочешь свой подарок?
 
— И то и другое, — говорит она в подушку, и я кусаю её за ягодицу, давая ей то, что она просит.
Я взбираюсь на Ноэль, тогда как она остаётся лежать на кровати лицом вниз. Слегка разведя её ноги, я проталкиваюсь сзади в её щёлку, и, так как в этом положении её вход туже обычного, мне нужно приложить усилие для проникновения в неё.
Она приподнимает свою попку, давая мне полный доступ, и я скольжу без труда. Как только полностью погружаюсь в её тесный канал, большая часть моего веса оказывается поверх неё, и тогда я начинаю двигаться. Длинные, глубокие удары делают этот угол проникновения для неё восхитительным, и она стонет громче и громче.
Даже после всех наших раундов страсти мой член по-прежнему твёрдый как скала, и я снова готов кончить в неё. Не знаю, смогу ли когда-либо насытиться ею.
Задевая её сладкую точку внутри, я убеждаюсь в том, что каждый толчок даёт ей наибольшее возможное удовольствие и она скоро стиснет меня. Я целую её шею и покусываю плечо, и сверхчувствительная кожа Ноэль реагирует.
Она хватается за простыни и выкрикивает своё освобождение, когда я достигаю вершины внутри неё. Позволив своему семени пролиться, я в очередной раз накачиваю её незащищённую матку. В этот момент Ноэль заполнена, и у меня нет никаких сомнений, что мой ребёнок в ней.
После того как её подёргивания прекращаются, выхожу из неё и переворачиваю. Я целую каждый сосок, прежде чем спускаюсь ниже её живота и целую клитор. Нежно приласкав её сладкие местечки, я встаю, иду в гостиную и выхватываю из-под ёлки её подарок.
Я возвращаюсь и обнаруживаю её в том же месте с гигантской улыбкой на лице. Я посмеиваюсь, усаживаясь на кровать рядом с ней и протягивая маленькую коробочку.
Привстав, Ноэль берёт подарок, и глаза у неё мерцают от волнения, когда она вскрывает её. Как только сорвана бумага, она открывает длинный тонкий футляр и вынимает цепочку.
— Что это? — спрашивает она, держа на ладони золотое колье.
— Фактически это твой голос, — когда она смотрит на меня вопросительно, я указываю на волнообразные подъёмы, которые проходят в середине цепочки. — Слушая твои записи так много раз, думаю, я их запомнил, так что взял несколько слов и облачил эти звуковые волны в золото. Три небольшие строчные секции показывают те слова, которые я больше всего любил слышать от тебя.
Она смотрит на меня с непролитыми слезами в глазах.
— О чём в них говорится?
— Я люблю тебя.
Она бросается в мои объятия, прижимаясь ко мне. Я так же яростно вцепился в неё, желая, чтобы она знала, что я говорю правду.
— Я тоже тебя люблю, Алекс.
Я притягиваю её ближе, целуя и утирая ей слёзы.
— Я полюбил тебя с того момента, когда услышал твой голос. Спасибо за то, что приехала сюда и стала моим рождественским чудом.
  
Эпилог.
 
Ноэль
Рождественский Сочельник, пять лет спустя.
— А если не будет света? — спрашивает Николас с лёгким страхом в глазах.
— Твой отец — величайший лесоруб, который когда-либо жил. Он не позволит чему-либо произойти с нами. Кроме того, если электричество отключат, мы проведём Рождественский ужин перед камином. Это должно быть весело, — его глаза проясняются от такой идеи, и я целую его в лоб, подворачивая одеяло. — Доброй ночи, любимый мой. Поспи. Санта будет здесь очень скоро.
— Спокойной ночи, мамочка. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Я закрываю дверь в его комнату и спускаюсь вниз. В нашей спальне нахожу Алекса, вытаскивающего железную дорогу от Санты, которую Николас попросил на Рождество.
— Он спит?
— Даже близко нет. Лучше немного подождать, прежде чем мы положим это. На всякий случай.
Алекс кладёт игрушку и подходит ко мне с соблазнительным блеском в глазах: