Забудь меня. Ты мне (не) муж (СИ)

— Хорошо, Егор, я спрошу у папы. Но это зависит не от нас. Возможно, врачи не разрешат посещения.
— Я уверен, что разрешат. Если с папой уже все хорошо, как ты говоришь, значит, я могу его увидеть, — возбужденно произносит малыш.
Конечно, после всех переживаний Егор засыпает лишь через полтора часа.
Вскоре после этого Рома пишет:
“Кира, добрый вечер. Мы можем поговорить?”
Вместо ответа я сама звоню Роме.
— Привет, Егор спрашивает о тебе. Хочет увидеться, — тихо говорю я, стараясь не разбудить сына.
— Так мы увидимся после окончания смены в санатории. Осталась уже пара дней. Ты не подумай, что не хочу видеть сына. Просто меня из больницы пока не выпускают. Уже сбежал один раз. Больше не получится, — хмыкает Роман.
— Дело в том, что Ириша выдала тебя. Сказала, что ты в больнице. А Егор ее очень хорошо понимает. Так что он почти требует посещения больного родителя, — иронизирую я, не замечая, как губы расплываются в улыбке.
— Даже так, — смеется мужчина. — Хорошо, я спрошу у Егора Викторовича.
— Тот самый добрый доктор, что разрешил Ирише посещение Ивана? — смеюсь и я в трубку.
— Думаю, что да. Ладно, хватит мне зубы заговаривать, Кира Дмитриевна. Ты почему не рассказал мне о сумасшедшем, что третирует тебя и пишет сообщения?
— Ром, я и правда не сразу поняла, насколько все серьезно. А потом он пропал, я и забыла о нем. Пока вчера он опять не написал.
— Кира, Кира… Нельзя быть такой беспечной. Хорошо, что хотя бы сегодня все рассказала Тимишеву. И я не ругаю, что сообщила все ему, а не мне. Главное, что вообще рассказала. Возможно, у тебя в телефоне жучок. Мои ребята все узнают. 
— Спасибо, Рома. Я и правда сильно напугана, — признаюсь я.
— Не переживай. Ложись спать. Сладких снов, малыш, — мягко произносит Чаровский и отключается.
  
Глава 5
 
На следующий день Егор возбужден сверх меры. Он постоянно спрашивает, не прислал ли папа сообщение и не пора ли ехать в клинику. Успокаивается малыш лишь ближе к обеду, когда Рома пишет, что ждет нас после трех часов.
На дневной сон сын ложится с неохотой, но, что удивительно, быстро засыпает. Видимо, организм все же требует отдыха.
В клинику нас вновь отвозит Василий Кузьмич. Мужчина здоровается с нами и улыбается Егору. Сын радуется знакомому и доверительно начинает рассказывать о том, что он едет к папе.
— Как вы думаете, папа уже поправился? — интересуется Егорка. — Я беспокоюсь за него.
— Насколько я знаю, завтра Романа Борисовича выписывают. Значит, с твоим папой все в порядке. Думаю, скоро он забудет, что когда-то лежал в больнице, — с шуткой отвечает Василий Кузьмич.
— Это было бы хорошо, — серьезно произносит мальчик и замолкает, видимо, задумавшись о чем-то.
Остаток пути мы не произносим ни слова. Егор сосредоточенно смотрит в окно, и даже когда машина останавливается, он не реагирует.
— Сынок, все хорошо? — спрашиваю я, легко прикасаясь к плечу малыша.
— Да, мамочка. Я просто думал, — говорит мой слишком серьезный сын.
У дверей палаты Егор застывает. Он словно решается на что-то.
— Если ты не хочешь, то мы не пойдем, — еле слышно предлагаю я.
— Нет, мам, всё хорошо, — качает головой малыш и открывает дверь.
Рома ждет нас, сидя в кресле. Рядом я замечаю черную трость. Скорее всего, Чаровскому нельзя нагружать ногу. При виде нас Роман начинает подниматься. 
— Ты сиди, папа, — вырывается у Егорки.
— Как скажешь, сын, — хриплым голосом отвечает мужчина. — Я рад, что вы пришли навестить меня.
— Тебе и правда уже лучше? — тревожно спрашивает мальчик.
— Намного. Хотя на ближайшие недели мне запретили расставаться с тростью. Но это я сам виноват. Все же стоит слушать врачей, — хмыкает Роман.
— А ты не слушал? — с удивлением произносит малыш. 
— Есть такое дело. Но хватит обо мне. Расскажи лучше, чем ты интересуешься, что любишь, — просит Рома, вглядываясь в лицо сына.
— Мне нравится читать с мамой книжки, рисовать, играть машинками, люблю строить дома. Мама мне подарила большой конструктор “Школа будущего строителя”. Из него можно собрать несколько домов. Получается все довольно точно, — делится Егор с горящими от восторга глазами. — А ты подаришь мне четвертую часть “Школы строителя”?
 
Роман озадаченно смотрит на меня, я лишь киваю и говорю:
— Мы покажем тебе, какая именно часть игры нужна Егору.
— Тогда хорошо. 
— Бабуля говорит, что когда я вырасту, то буду строителем, как дедушка, — с гордостью сообщает малыш. 
— Почему бы и нет, строитель – хорошая специальность, — улыбается Рома. — Кстати, я сегодня ходил к Ульяне Васильевне, — неожиданно заявляет он. 
— Зачем? — озадаченно спрашиваю я.
— Хотел познакомиться. Все же она твоя ближайшая родственница. И мне было нужно ее благословение.
Я опять в недоумении смотрю на мужчину.
— Я же предлагал тебе жить вместе. Попробовать создать семью. Пусть пока и без… — запинается Чаровский, но тут же находит нужное определение: — Без общей спальни. Я должен был сначала переговорить с Ульяной Васильевной и твоим отцом, заручиться их поддержкой в этом вопросе. 
— Ты и с папой говорил? — спрашиваю я, продолжая удивляться переменам в мужчине.
— Пока только по телефону. Дмитрий Леонидович не сильно был рад слышать меня. И я понимаю его. Накосячил я… — тянет Роман.
— Давай не при ребенке, — прерываю я его.
— Да, я оплатил остаток денег за операцию Ульяны Васильевны и вернул Ивану часть потраченных им средств. Полностью этот жук не желает забирать. Сказал, что эти деньги он расценивает как помощь ЧарКомБанка сотруднице банка.
— Кажется, он так всем не помогает? Если честно, меня тревожит сумма, которую я должна твоему брату, — вношу я свою лепту в вопрос о деньгах.
— Не ты должна, а я. Не путай эти два понятия, — категорично говорит Чаровский. — Ты моя жена, и я обязан содержать тебя и сына.
— Но операция бабушки… — начинаю я, но на этот раз прерывают уже меня:
— Она часть моей семьи. Так что я оплатил все расходы. Да, Егор Викторович сказал, что для Ульяны Васильевны уже приготовили место в санатории. Как раз в отделении, где восстанавливаются сердечники после операций. 
— Ром, но это же опять деньги, — тяжело вздыхаю я, уже прикидывая, как можно выкрутиться. Еще больше быть в долгу я бы не хотела.
— Кира, пожалуйста, перестань отстраняться от меня. Я тебе не предлагаю помощь, я просто оплачиваю счета своей семьи. Чувствуешь разницу? — довольно властно интересуется Чаровский.
— Рома… — опять попытаюсь я сопротивляться, но мне не дают этого сделать.
— Дорогая, давай не будем о деньгах. Сейчас это не настолько важный момент нашей жизни. 
— И что же важнее? — хмыкаю я, ожидая, что Роман скажет о грядущем переезде.
— Важнее наш сын. Его интересы и желания. Все остальное второстепенно. Поверь, я знаю, о чем говорю. Да, я пропустил несколько лет из жизни Егора. Но больше так не будет. Я не хочу, чтобы мой сын, когда вырастет, считал, что он нелюбимый, ненужный ребенок в семье… Чтобы он ненавидел меня… 
— Папа, я никогда так не буду думать, — выпаливает Егор, про присутствие которого мы забыли.
— Я для этого все сделаю, сын, — грустно улыбается Чаровский.
Неужели за эти годы отношения в семье Романа настолько испортились? Ведь сейчас он явно говорил о себе. Вот только кого имел в виду Рома? Отца или мать?
***
После мы с Егором идем к бабушке. Нельзя не проведать и ее. Старушка чувствует себя уже получше и сначала отказывается от путевки в санаторий.
— Зачем тратить столько денег на меня? Старая я уже по санаториям ездить.
— Бабуля, никуда ездить не нужно. Санаторный комплекс находится недалеко от клиники, — попытаюсь вразумить я родственницу. — И все оплатил Рома.
— Ох уж этот Рома, — качает головой старушка. — Навещал меня ваш Чаровский. С палочкой, правда. Видно, что нога еще болит, но пришел ко мне, старой.