Лучший исторический детектив (СИ)
Пока она строила планы и намеревалась достичь каких-то результатов, кто-то точно так же вёл наблюдение за ней. Кто? Зачем? Кому она понадобилась? Или все же её денежки кому-то не дают покоя? А может, за ней присматривают потому, что она потомок знатного рода Романовых?…
Отныне она не может, как прежде, не торопясь, выстраивать свои планы и достигать их. Нужно ускорять свои действия и покидать город.
— Итак, чего мы добились? — Финт вопросительно посмотрел на окружающих. — У неё дома ничего не нашли, как я и думал. Её ценности где-то в другом месте. Зря спугнули пташку. Теперь она будет осторожнее.
— Надо брать её в оборот, она сама нам и расскажет, где прячет сокровища, — предложил Гнусавый.
— А я так думаю, — вступил в разговор Шнырь, — «легавых»-то она не позвала. Значится так: дамочка наша чего-то таит, раз не хочет звать на помощь полицию. Либо с ней самой нечисто что-то — ну там с биографией, например, либо всё же дома что-то у неё есть, что она хочет утаить от бдительных очей блюстителей закона.
— Так ведь были же мы у неё дома, — заговорил Насос. — Ничего не нашли.
— Вот в том то и дело, — задумчиво сказал Шнырь. — Сдаётся мне, что плохо искали. Что-то мы упустили в том жилище.
Вор Горелый презрительно хмыкнул.
— Уж мы-то как умеем искать и находить — и то не нашли.
— Не хочешь ли ты сказать, что нужно ещё раз сходить в гости к дамочке? — ехидно поинтересовался Финт.
Шнырь молчал. Он перебирал в уме всё, что могло бы свидетельствовать в пользу его сомнений, пока, впрочем, не находя ничего для себя полезного.
Неожиданно в разговор вмешался младший из воров, задорный и вихрастый Корешок.
— А мне вот батька сказывал, что тут есть подземные ходы. Под всем городом подземелья есть.
— Известное дело! — сказал Финт. — Это мы и так знаем, сами пользуемся в некоторых целях. Правда, власти нынче прикрыли все ходы туда, но мы-то знаем тайные лазейки…
Все поняли, о чём сказал их предводитель. Помимо известных всем ходов, неведомо кем и когда прорытых, были в этом городе и такие ходы, которые были прорыты относительно недавно — в 1879 году. Тогда группа злоумышленников — членов организации «Народная воля» и сочувствующих им, прибыла в Херсон и поселилась в доходном доме вице-губернатора Пащенко, сняв там восьмикомнатную квартиру. Нанятое ими жильё находилось в непосредственной близости от Губернского казначейства. Сделав подкоп, они проникли в денежный подвал и похитили 1,5 миллиона рублей, что было равноценно почти 80 пудам золота наивысшей пробы. Ограбление было наглым и громким, оно прогремело на всю Российскую империю. Похитителей, равно как и уворованное ими, не нашли. Эти денежные средства потом выплыли в Петербурге: в 1881 году на них был убит Государь-Император Александр II Освободитель, отменивший крепостное право.
— Вот! — воскликнул Шнырь, победно подняв указательный палец. — Потайной лаз! У нашей дамы может быть в доме потайной лаз, в котором она и прячет сокровища и может перемещаться по тайным ходам под всем Херсоном. Мы не проверили стены и полы.
— Ты хочешь сказать, что надо повторить налёт на их дом? — спросил Насос.
В ответ на его реплику Финт жестом дал понять, чтоб все замолкли. Потом начал говорить:
— Нет, друзья, мы так грубо действовать не будем. Мы можем попасть в дом другим путём. Таким, что никто ни о чём не догадается. Кто там живёт в доме, кроме нашей дамы и её верного оруженосца? Племянница её, баба на кухне, ещё девка и два мужика. Вот нужно через них и попасть в дом. Войти в доверие, стать лучшими друзьями, узнать все тайны этого дома, а главное — получить право войти в дом. Лучше всего — заняться девчонками. Их легче окрутить, к тому же, они от природы болтливы. Так что действуем!
Лиля зашла в Успенский храм поставить свечку за успех своих начинаний. Она отстояла всю вечернюю службу, беззвучно помолилась про себя. Успенский собор привлекал её своей историей: 26 октября 1855 года здесь побывал Государь Александр II. Он сделал остановку по пути в Крым и оставил в храме грамоту «дарованную жителям Херсонской губернии за пожертвования их в пользу армии, защитившей возлюбленное Отечество в войне 1853–1855 г.г.» Лиля не зря заходила сюда — здесь побывал её великий предок. И, бывая здесь, она как бы соприкасалась с пращуром сквозь время… Это давало ей внутреннюю уверенность в себе и спокойствие.
Возвращаясь после вечерней службы в храме, она встретила его почти у самого своего порога. Он опять, увидев её, подобострастно бросился к ней.
— Умоляю, выслушайте!
Она остановилась. Уже не первый раз этот тщедушный человечек обращается к ней. Он не привлекал её вовсе, но всё же надо было узнать, чего он хочет. В свете последних событий у Лили не было иного решения — непременно нужно было выслушать незнакомца.
— Говорите, только быстро, — тихо сказала она, незаметно оглядываясь вокруг, опасаясь, что за ними наблюдают.
— Я прошу вас, я умоляю — станьте моей! — он пытался стать на колени.
— Да вы что! — отпрянула она. — Я думала, вы что-то важное хотите мне сказать…
Она хотела уйти, но не тут-то было. Он ринулся за ней.
— Умоляю, не будьте такой строгой! Заклинаю, выслушайте! Меня зовут Пётр, я из помещицкого рода. Я давно безудержно и безответно влюблён в вас! Я прошу вашей руки!
Он ловил её руки, чтобы лобызать их, а она брезгливо вырывала их. Она пыталась уйти, но эти попытки были тщетными. Пётр не давал ей такой возможности.
— Я люблю вас! Я очень люблю вас! Никто никогда не будет любить вас так, как люблю вас я!
— Да оставьте же вы меня наконец! — раздражённо воскликнула Лиля.
— Нет, никогда! Я пришёл, чтобы быть с вами! Я буду вашим вторым «я», я буду вашей тенью, я буду делать для вас всё, что вы пожелаете, я достану звёзды с небес, я буду носить вас на руках, я окружу вас заботой и лаской, я буду самым лучшим мужем, какие только есть на земле…
Сквозь словесный поток, лившейся из уст этого человека, она вдруг явственно увидела тот сентябрьский день и радостно звучащие колокола храма; торжественно украшенные широкие ступени собора; праздничное внутреннее убранство церкви; гости, собравшиеся на свадьбу; жених, идущий от неё к другой; розы, падающие из рук невесты, веером ложащиеся у её ног… Она отчётливо увидела, как невеста, закрыв лицо руками, бежит из церкви сквозь расступающуюся перед ней толпу…
Нет, нет, нет! Впредь никогда такое не повторится! Никогда Лиля не допустит, чтобы кто-то ещё раз посмел её так опозорить.
— Вон отсюда! — яростно зашипела она, стараясь не привлекать внимания случайных прохожих. — Убирайтесь отсюда и никогда больше не показывайтесь мне на глаза!
— Я вас умоляю! — не отступал «жених». — Будьте милосердны! Не отвергайте меня! Я буду верным и любящим мужем…
Она уже не знала, как отбиться от нахального ухажёра. Не хотелось, чтобы соседи видели эту потасовку, поэтому она пыталась не поднимать шума.
— Да уйдите же вы наконец! — она убирала его руки от себя, а он только крепче стискивал их. — Оставьте меня!
На счастье, выглянули из дому Матвей с Данилой, они и вырвали свою хозяйку из лап не в меру ретивого поклонника. Ещё и тумаков ему напоследок навешали.
Но он всё равно кричал ей вслед:
— Я приду к вам! Вы меня ещё увидите, я так быстро не сдаюсь!
Эта неприятная встреча совсем выбила Лилю из колеи.
— Нет, ну каков нахал! — возмущалась она потом, рассказывая дворецкому об инциденте. — Неужели он возомнил себе, что я отвечу на его поползновения?
Произошедшее укрепило её в собственном решении, которое она уже давно приняла, но никак не решалась сообщить о нём дворецкому.
— Я чувствую, что мне нужно на время исчезнуть из города. Как-то всё так стало складываться, что слишком много внимания на меня стали обращать. Особенно те, чьего внимания я бы не хотела испытывать на себе. Послушай, — сказала она вечером, когда они закончили ужинать и остались одни за столом с белой скатертью, с которого унесли остатки ужина и вечернего чая, — я хочу тебе сказать, что пришла мне пора узнать другую часть моей семьи, которую я никогда не видела и не знала никого из них. Я намереваюсь поехать туда, откуда приехали мои родители, когда скрывались от преследований. Расскажи мне о моей семье. Мы однажды начали этот разговор, но тогда он так у нас и не получился. И у меня сложилось такое впечатление, что ты избегаешь этой темы. Это правда?