Лучший исторический детектив (СИ)
«Холостой человек 33 лет, желает познакомиться с особой, при взаимном сочувствии — брак. Прелестного, отзывчивого характера, коммерсант, недолюбливаю спиртные напитки, не курю, в карты не играю. Тайну переписки гарантирую честным словом. Москва, Почтамт, до востребования, предъявителю 3-хрублёвого кредитного билета за № 794612».
«Интеллигентный одинокий купец 37 лет, имеет около двацати лет большое торговое дело. Ежегодный оборот около ста тысяч рублей, желает познакомиться в целях брака с барышней или вдовой не старше 30 лет. Предпочитаю брюнетку высокого роста, полную, с капиталом. Предложение серьёзное. Адрес: Главпочтамт, предъявителю кредитного билета № 889990».
Или вот ещё: «Я демократ, устал бороться с неправдой и злом один, а потому и хочу найти себе друга-товарища женщину с моим мировоззрением на жизнь, на отношение людей, чтобы вместе мог составить идейное счастье, к которому так страшно рвётся человечество, и рука об руку бороться за счастье общесемейное и общечеловеческое».
А вот что пишут дамы: «Чуждая грубого материализма и стилизованной пошлости желала бы переписываться с личностью, одарённой умом и изяществом мысли. На письма с орфографическими ошибками отвечать не будет».
«Где ты, ищущий смысла в жизни, как счастья? Дай руку мне, борцу за этот смысл! Не страшись моих 28 лет! Хотя и устала я в непрерывной битве, но, полная надежд, смотрю в будущее светлыми очами. Отзовись же, мой жизненный спутник! Желательны агрономические познания, любовь к природе, музыке, пению. Только серьёзно, анонимам не отвечу».
— Ты здесь? — в комнату вошёл дворецкий. — А я тебя обыскался уже.
— Ты посмотри, что читает наша Наташа, чем она интересуется.
С этими словами она передала газету в руки дворецкому. Он пробежался глазами по объявлениям и усмехнулся:
— Давеча наши на кухне обсуждали, как одна здешняя богатая невеста с хорошим приданым попалась на удочку по такому объявлению. Ответил ей «интеллигентный врач» из Николаева. Переписывались долгое время, потом познакомились, он сделал ей предложение. После этого был введён в семью. Он попросил взаймы большую сумму якобы для поездки на медицинскую конференцию в Киев. Больше семья его не видела. Но его нашла полиция, это оказался брачный аферист из одессы Сёма Шварц.
— Нет, ну ты подумай, какие у неё мысли! О чём она думает!
— Скучно ей здесь. Замуж ей пора, — ответил дворецкий.
— Нет, пока рано. Она нам ещё нужна. Я ещё не готова её отпустить.
Лиля пошла в гостиную. Дворецкий двинулся следом. Он уже чувствовал, что её что-то тревожит, она о чём-то беспокойно думает, но пока не делится с ним. Он не хотел быть навязчивым и ждал, что она сама рассскажет ему о том, что её волнует.
— Знаешь, — вдруг она обернулась к нему, — с некоторых пор меня не покидает ощущение, что за мной следят. Я тебе об этом уже говорила. Но вот недавно я поймала на себе взгляд одного молодого человека и мне показалось, что это именно он преследует меня. Мы встретились глазами, он вроде хотел приблизиться, но я тут же прибавила шагу и не позволила ему со мной заговорить.
— А вот это зря, — сказал дворецкий. — Надо было выслушать его, по крайней мере, мы бы знали, кто он и что ему нужно. Как он выглядел?
Лиля неопределённо пожала плечами.
— Да никак. Блёклый какой-то тщедушный парнишка, ничего из себя не представляющий.
— Кстати, именно так и могут выглядеть секретные агенты, чтобы не выделяться из общей массы. В следующий раз дай ему возможность заговорить с тобой. Пусть раскроется, чтоб мы уже не гадали, что он хочет от тебя.
Лиля увидела письмо на подносе для корреспонденции. Она вскрыла его, пробежала глазами и воскликнула:
— Мы приглашены в Асканию-Нова! Сам Фридрих Эдуардович Фальц-Фейн ждёт нас!
С бароном Фальц-Фейном Лиля познакомилась на одном из званых балов. Это был владелец широко известного дендропарка и зоопарка в заповедной степи. Он собирал и разводил там редкие породы животных и уникальные виды растений.
В асканийском парке у пруда в гроте играл оркестр, прогуливались приглашённые гости, дамы, укрывавшиеся от солнца под зонтиками, прохаживались с кавалерами, кормили лебедей. Барон Фальц-Фейн едва успевал оказать внимание всем прибывшим гостям. У него были деловые переговоры, которые он проводил тут же, под сенью тенистых деревьев.
Лиля прибыла с «кузеном»-дворецким и «племянницей» Наташей. Они чинно прохаживались по аллейкам, потом подошли к озеру и стали бросать лебедям корм. Затем Лиля подошла к самому краю воды и, не снимая белоснежных перчаток, наклонилась и дала птицам хлеб с руки.
— Осторожно, не упади в воду, — предостерёг её дворецкий. — Будет очень неприлично, если ты окажешься перед гостями в мокром платье.
— Не беспокойся, я аккуратно, — успокоила она его.
Лиля грациозно покормила лебедей, потом пощебетала со знакомыми по херсонским балам дамами. Она знала, что с неё не сводят глаз все. Слишком уж притягательна она была для окружающих. Красота, богатство и при этом лёгкость, с которой она расставалась со своими сбережениями во имя милосердия и сострадания, и некий флёр таинственности — ведь никто не знал, откуда она и что было в её прошлом, — всё это и привлекало взгляды присутствующих. Дамы исподтишка толкали локтем мужей, до неприличия засмотревшихся на неё, а сами тем временем рассматривали её украшения и покрой платья, чтобы и себе сделать всё такое же.
Она получила комплименты от представителей Италии и Англии. Вице-консул Италии Анжело Анатра и консул Великобритании Эдвин Уильям Каруана не удержались, чтобы не сказать Лиле, как она особо хороша сегодня. На что она мило улыбнулась в ответ и тоже сказала им что-то хорошее. Обычная светская беседа. Они были хорошими знакомцами, на балах те часто приглашали её на танец. Эти иностранцы прибыли в Херсон по делам службы, но полюбили город так, как будто они были его коренными жителями.
Итальянец Анатра был основателем и президентом Херсонского яхт-клуба, а англичанин Каруана подарил музею древностей коллекцию экзотического оружия индейцев племени гуарана. Он был так очарован нашей страной, что даже детей своих назвал русскими именами: Глеб, Галина, Марина, Олег (двое из них родились в Херсоне).
Барон Фальц-Фейн наконец подошёл и к Лиле.
— Прошу меня простить, что я так долго был занят со своими деловыми партнёрами и не мог уделить внимание своей самой милой и красивой гостье.
Она милостиво приняла его извинения. И, чтобы совсем расположить его к себе, попросила рассказать его об истории имения и о заповеднике. Вряд ли ей было это интересно, но она хотела стать лучшим собеседником для барона. А наилучший собеседник — это тот, который интересуется твоими делами.
Барон с готовностью начал говорить:
— Эту землю в 1828 году купил за бесценок немецкий герцог Фердинанд Фридрих Ангальт-Кеттенский из династии Асканиев для овцеводческой колонии. Государь Николай I, продавший ему имение, издал по оному поводу Указ от 1 марта 1828 года, где говорилось: «Цель сего поселения состоит в том, чтобы оно служило образцом большого благоустроенного сельского хозяйства, соединённого с фабричной промышленностью». У нового хозяина в его прежнем герцогстве Ангальт-Кеттен уже было имение Аскания. Поэтому новому имению он тоже дал имя Аскания, но с приставкой Нова. Здесь разводили мериносовых овец и чистокровных арабских скакунов.
Наша семья купила это имение в 1869 году за 525 тысяч талеров, мне тогда было шесть лет. У нас было сто тысяч десятин земли. А в одиннадцать лет за успешно выдержанные экзамены в гимназии отец подарил мне вольер для птиц. Так начинался этот заповедник. Теперь тут много пернатых, здесь проходит Большой Чапельский под — это миграционный коридор перелётных птиц, — Фридрих Эдуардович с Лилей подошли к целой колонии птиц. Павлины, распустив веером свои роскошные хвосты, важно шагали по дорожкам, тут же гоготали и махали крыльями серые гуси, а также прогуливались фазаны, дрофы, стрепеты. На воде виднелись чёрные и белые лебеди, розовые фламинго, венценосные журавли. Все эти редкие птицы жили на свободе, без клеток и вольеров.