Кай из рода красных драконов 4 (СИ)

Беспечный мальчишка! Великий Шудур никогда не спит!
Да сколько уже можно терпеть непочтение Нишая! Шудур сам к нему явится! Сейчас же! Он пристыдит мерзавца и потребует отдать мечи! Иначе!..
Что он сделает с Нишаем, главный колдун додумывал уже на ходу.
Он накинул плащ — выглядел Шудур необыкновенно молодо, но старые кости всё равно ломило по вечерам. И решительно вышел из юрты.
И тут же где-то рядом раздались крики ужаса.
— Господин! — один из младших колдунов, что сторожили по ночам саха, бежал к нему, катая в руках молнию. — Там горные демоны — алмысы! — орал он. — Они напали на нас!
— Какие алмысы? — обозлился Шудур. — Очнись, идиот! Алмысы — демонические бабы!.. Никаких горных демонов не бывает!
— Бывают, господин! — голос колдуна дрожал. — Один из демонов — карлик, а другой — без головы! Их видели вон там, за юртой уважаемого Гичига!
Шудур хотел отмахнуться, но замелькали факелы, заорали стражники, словно в безлунной тьме наступил Калганчи — конец этого мира!
Стража, стоявшая у юрты Шудура, кинулась защищать хозяина. Колдуна окружили, загородили телами и скрещенными копьями.
— Да пустите меня, идиоты! — орал Шудур, пытаясь выбраться из кольца тел. — Нет в горах никаких демонов!
Его не слышали — столько шума подняли высыпавшие из общей юрты гадавшие там колдуны.
Когда паника слегка унялась, Шудур кое-как растолкал охранников и пошёл вперёд, не желая разбираться, кого на этот раз колдуны-идиоты приняли за демонов!
Демоны без головы — это же надо такое придумать!
У входа в юрту Нишая спокойно стояли драконьи воины в чёрных одеждах. Они снисходительно взирали на бегающую кругами стражу.
Даже они понимали, что нет в этих горах никаких безголовых!..
Шудур прошёл между охранниками, катая на языке язвительное приветствие для Нишая.
Сейчас он согнёт его в бараний рог! Кто сказал этому «сыну сестры», что он здесь самый главный!.. Самый!..
Главный колдун замер на пороге.
В юрте было светло, жарко пылал очаг, но… — Шудур завертел головой — в ней не было никого!
 Глава 21 
 Демоны и молчание 
Чиен вдавил меня в войлок юрты и прикрыл собственным телом.
Не знаю, чего он вдруг испугался? Что Шудур разглядит во тьме безлунной ночи блеск моих удивлённых глаз?
Но тут же фальшивого Нишая закрыл собою Незур, и я решил, что таков инстинкт воинов, глубоко сидящий в моих невольных друзьях.
В минуту опасности они позабыли, что «Нишай» только выглядит изнеженным болваном, а я — мечник получше Чиена.
Наверное, они видели в нас тех, кто моложе, слабее, ниже ростом. Ведь в юрту входил глава колдунов — воплощённое зло и куча неизвестных нам магических талантов.
Мы вчетвером едва успели выскочить наружу и затаиться за юртой. Опять помог странный кипиш, поднявшийся в ночном саха.
Эта ночь выдалась холодной — в горах такое бывает и в середине лета. Но от войлока и горячей спины Чиена меня бросило в жар. Я ощутил, как запястья согрелись. Наверное, опять проступили воинские узоры?
Так значит, Чиен помнит, что у молодых этот процесс бесконтролен, потому и прикрыл меня?
А ведь и волчонок в шкуре Нишая — тоже входит в возраст воина. И он тоже вполне мог бы сейчас «засветиться» и выдать нас всех!
Мда, мало я ещё знаю здешнюю боевую специфику, типа: прикрой младшего товарища, как бы он всех не спалил воинскими узорами, запылавшими на руках.
Я улыбнулся своим мыслям и уставился на Шудура. Лица было не разглядеть, но в сгорбленной фигуре колдуна читалась какая-то нервность.
Что же происходит в саха? Почему Шудур вдруг сам прибежал к Нишаю? Три дня сидел тихо, и тут петух клюнул его в причинное место?
Шудур остановился у входа в юрту и резанул воздух глазами, озираясь. Стражники, окружавшие его, набычились, готовые броситься на драконьих воинов, стоявших у входа на карауле.
Мы замерли. Чиен, кажется, даже дышать перестал. Только сердце билось размеренно и чётко, отсчитывая секунды: тук-тук, тук-тук.
 
Главный колдун сгорбился ещё сильнее и, в упор не замечая воинов с мечами наголо, вошёл в юрту. И тишина повисла.
Нет, беготня в саха продолжалась: перекликались стражники, орали от ужаса случайные путники и азартно взвизгивали колдуны. Кто-то переполошил тут всех на ночь глядя.
Но сейчас юрту Нишая словно бы накрыло колпаком тишины, магического ужаса и гнева главного колдуна.
Мы-то — понятно, почему замерли. Но застыли, боясь пошевелиться, и драконьи воины, и стражники, сопровождавшие колдуна.
Мне казалось, что не меньше часа прошло, прежде чем Шудур вышел из юрты, огляделся и громко помянул выкидышей паршивой собаки.
— Где ваш господин? — рявкнул он на одного из драконьих воинов.
— Господин не докладывает нам, куда изволит идти, — ответил тот вежливо, но твёрдо.
— Мерзавец! — прошипел Шудур себе под нос.
Он ругал не охранника, а Нишая. На драконьего воина колдун даже не посмотрел, словно его и не было.
— Безголовые демоны — его штучки! — Шудур завертел головой, пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Но зачем ему? Зачем он устроил панику в саха?
Оказывается, главному колдуну, как и мне, тоже казалось, что вокруг творится что-то очень странное. Надо бы потом поблагодарить за этот бардак Тенгри. Араки в его честь выпить, если выберемся отсюда.
Сначала всё шло хорошо, и в город мы проникли без затруднений. Чиен умел говорить так, как положено воинам, исполняющим особую миссию.
Он коротко рапортовал: «Спецзадание. По приказу главного колдуна Шудура!»
Так мы и миновали посты.
Сложнее было проникнуть в саха, ведь магический контур вокруг камней «спал». Не видно было ни стражи, ни самого поселения — одни древние камни.
Помог нам вот этот вот непонятный кипиш.
Вдруг раздались шум и крики. Камни засветились, пробуждаясь. И мы увидели юрты и стражу, нервно бегающую кругами совсем не по нашему поводу.
Судя по крикам — демоны у них объявились. Убежали, наверное, из юрты какого-нибудь особенно криворукого колдуна.
Нам во всей этой суматохе было важно, что появился проход в каменный круг и заспанные тушки стражников.
Стражникам, понятное дело, было не до нас. Они пытались понять, что происходит — недоразумение или надо поднимать по тревоге гарнизон?
Но Чиен пёр дуром. Ярлыки и имя Шудура оказали нужное действие, и нас пропустили.
Пользуясь темнотой, я сбросил верёвки, и мы рысью — дорогу я помнил отлично — понеслись к юрте Нишая.
Я надеялся, что драконьи воины, потеряв поводок власти Нишая, впадут в прострацию. И оказался прав — охранники юного колдуна, клявшиеся мне на мече, встретили нас с облегчением. Они не знали, что делать.
Печати больше не заставляли их охранять тело Нишая. Но воины справедливо опасались: как только Шудур узнает о том, что случилось, лишние свидетели станут ему не нужны.
Соображалка у них работала правильно, ведь дураков Нишай в охрану не брал.
В саха драконьих воинов ждала только смерть. Бывших слуг мастера тёмного слова боятся и после его гибели — мало ли какие «закладки» он вложил в их сознание? Вдруг взбунтуются да и зарежут нового хозяина?
Драконьи воины умирать не хотели и готовы были служить мне верой и правдой. Тем более что клятва уже была дана, оставалось только принести присягу.
И мы уже начали думать, что операция по похищению тела Нишая пройдёт гладко…
Однако едва вошли в юрту, как один из стражников доложил, что сюда идёт главный колдун в окружении стражи. Уйти мы не успевали, только затаиться.
Потому мы сейчас и застыли, прижавшись к войлоку. Не совсем за юртой, а чуть сбоку, чтобы всё видеть и успеть вступить в бой, если Шудур почует чужаков.
Но главного колдуна волновали совсем другие проблемы. Кажется, он решил, что переполох в саха устроил Нишай.