Кай из рода красных драконов 4 (СИ)

Какая скотина дерзкая, а? Или у них так принято? Женщина же у вайгальцев — не человек, я же правильно помню?
Шасти, услышав про заклинание, всплеснула руками и убежала в юрту за своей «записной книжкой».
А я ведь и книгу по магии спёр. Вот же она обрадуется, если найдём дракошу, а там и яд, и книги!
— Мужики! — крикнул я. — Кто на ногах? Надо срочно очистить лагерь от трупов. Это и злая магия, и зараза всякая! А потом Шасти обработает лагерь заклинанием!
— Птиц и зверей нужно сжечь, — кивнул Ичин. — Тогда сгорит и кормос — злой дух, вселившийся в них.
Всё это время шаман молча стоял рядом со мной и разглядывал пленника. Он предпочитал сначала успокоить дух, а потом говорить.
Ичин давно уже развязал Симара, непривычно тихого и жалкого.
Объяснил ему, наверное, что бегать и орать — любой дурак может. А потом придёт колдун, посадит на загривок печать — и станешь рабом. Потому что не орать надо было, а тренировать волю.
Симар стоял теперь рядом с другими воинами, внимал чудным разговорам. И молчал. Вообще никуда не лез!
Это же просто чудо какое-то!
— Караванщикам навстречу хорошо бы кого-то выслать, чтобы проводили, — сказал я. — Люди они честные. Сразу выдвинулись, чуть меня не опередили. Надо мяса сварить. Они, наверное, с самого утра в пути.
Солнце стояло уже часов на пять. Если не поторопиться — караванщики могут и лагерем встать у брода, а место там неспокойное.
— Это можно, — согласился Майман. — Ты кончай байки травить. Нам бы надо уже за дело. А то гости приедут, а тут…
Я согласно кивнул, и Майман стал распределять работу.
Айнур велел Чиену поднимать воинов, чтобы и они поучаствовали в уборке. А то — попадали на траву да глазеют на колдуна.
Сам Айнур остался рядом со мной. Делал вид, что задумался о чём-то. Он всё поглядывал на Нишая и поглаживал рукоять меча.
Хитрить лицом наш военачальник не умел, и было понятно, что он примеривается, как бы ловчее вытянуть больной рукой меч и снести голову колдуняке, чтобы я не успел помешать.
Он не верил Нишаю. Да и я не верил. Но я — пощадил, значит — так и будет. Заяц я или не заяц!
— Такова воля Тенгри, — сказал я Айнуру. — Не решай за богов!
Он насупился, сдвинул брови. Я — тоже.
Хитрый Майман тут же уловил, о чём это мы «заспорили».
— А может, мы колдуна тихонечко приберём с прочей падалью? — спросил он с добродушной широкой улыбкой. — У меня есть отличный мешок! Дочка шила. Рукодельница, красавица!
— Ты же меня уважать перестанешь, если я буду свои решения отменять, — ответил я с такой же улыбкой. — Дай лучше колдуну какую-нибудь корзину? Пусть собирает этих футбольных ворон.
Майман покосился на охотников, занятых тушей медведя и кивнул.
— Ну, падаль к падали — это можно. Только корзин больше нет, все разобрали.
— И руки колдуну развязать? — ехидно уточнил Айнур, хмурясь и лаская пальцами навершие меча. — Хороший мечник и палкой может много дел натворить!
— Если смерти не боится — то может, — кивнул я. — Ну тогда и руби его — слова поперёк не скажу.
Нишай всё понял. Так на меня посмотрел, что взглядом бы проколол.
— Он может украсть меч! — не согласился Айнур. — Тогда я с ним так просто не слажу. Опять придётся тебе скакать!
Я хмыкнул, подозвал Чиена, взял у него драконий клинок колдуна и вручил шаману, Ичину.
— Вот пусть попробует украсть меч у шамана. Ичин его насквозь видит, а, может, и глубже.
Нишай отвернулся, делая вид, что не желает слушать меня. Морду прятал, зараза. Значит, попал я правильно.
— Развяжи этого недоделка, — велел я Шасти, когда она подошла со склянками и полной сумкой всякой магической снеди. — И дай корзину. Пусть помогает собирать падаль. Сам же её сюда и натащил! — Я шагнул к пленнику и запнулся об очередной трупик. — Одни вороны под ногами, тлять!
Шасти сняла с колдуна верёвку-змею, злобно зашипевшую даже на хозяйку.
— Я не буду собирать ворон! — вскинулся Нишай и уставился на меня затравленными злыми глазами.
— Да куда ты денешься? — рявкнул я на него. — А то я добрый-то добрый, а палкой по заднице ты сегодня получишь!
 
Еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник. Искушал, гад!
Нишай побелел и сжал губы. Наверное, такого родовитого колдуна нельзя было бить палкой. Какая досада!
Айнур махнул на меня рукой: мол, сам нянчись со своим колдуном. И ушёл помогать тем, кто тащил дохлого медведя.
Ичин тоже ушёл — за можжевельником для окуривания лагеря. И унёс драконий меч.
А колдун всё стоял, набычившись. Но в драку не кинулся, хоть руки у него были теперь свободны.
— Корзины лишней и у меня нет, — вздохнула Шасти. — Может, горшок ему дать?
— Корзина! У меня есть корзина! — радостно заорал Истэчи.
Он шёл от юрты, где обычно ночевали воины Ичина и Маймана, и тянул за собой что-то громоздкое и грохочущее.
Охотники даже медведя бросили. Потом разглядели виновника шума — захохотали.
Я тоже не смог удержаться от смеха.
Истэчи сплёл здоровенную корзину, округлую, но с плоским дном. И таки поставил её на колёса! И верёвку к ней привязал, чтобы тянуть!
Воины Айнура, выхватили оружие. Приколиста-Истэчи они знали плохо, а сама по себе корзина с позвонками ютпы вместо колёс так грозно переваливалась с камня на камень, словно чудовище из царства Эрлика!
Нишай тоже увидел это безобразие, но не испугался, а удивился.
Колдун попытался сохранить невозмутимое лицо, но это трудно ему давалось. Он даже рот приоткрыл от любопытства. Всё-таки парень был молодой, а тут такое колёсное чудо.
— Иди, помогай этому воину! — велел я. — Его зовут Шуну. Собирайте ворон в эту чёртову колесницу и везите на дальний край лагеря. Разведём там костёр.
Нишай посмотрел на меня косо.
— Ну, убежишь ты, — сказал я и указал на волка, что к своим не ушёл, а уселся рядом со мной и грозно зыркал: то на колдуна, то на медвежий труп. — Мавик тебя сразу догонит, а я могу не успеть. Он ведь и всю стаю может поднять. Хочешь, чтобы тебя волки сожрали или Айнур прибил? Чего ты вообще хочешь?
Нишай не ответил. Он подошёл к корзине на колёсах-позвонках и опустился на корточки, разглядывая её.
Позвонки были насажены на ровную палку, обмотанную на концах кожей, чтобы «колёса» не соскочили.
— Палку для колёс из металла надо, — сказал Истэчи. — Тогда будет совсем хорошо!
— Не палку, — сказал я. — Ось. Она называется ось. Или чека…
До колёсной чеки рубили головы тем, чей народ хотели сделать рабами. Но я-то не хочу делать из Нишая раба. Только человека. Хотя не факт, что сумею.
Караванщики появились со стороны тропы. Мы едва успели собрать трупы зверей в кучу. Нужно было поджечь, но вонючий дым вряд ли обрадовал бы гостей.
Колдун, к сожалению, сбежать не пытался. Айнур следил за ним с садистским интересом, а Мавик — ходил по пятам.
Когда вороны были собраны, Шасти снова надела на пленника верёвку, и я повёл его «отдыхать» в юрту колдуна.
Усадил в углу, и верёвка-змея вытянулась и обвила Нишая с головы до ног. Теперь не выберется.
Похлопал колдуна по плечу:
— Отдохни, родной. Не до тебя. После поговорим.
Мне нужно было встречать гостей. А потом лететь за драконицей. А то не к вечеру, так с утра — жди волков.
Диких здесь, разумеется, нет. Это Бурка в наших краях приключений искал. А вот одичавших домашних в горах хватает. И драконятину они тоже очень любят.
Караванщики двигались быстро и очень устали. Они были рады и мясу, и ночлегу, и дружеским разговорам.
Мы помогли распрячь и разгрузить птиц-верблюдов. И я поразился количеству мешков, что нам привезли.
Толстяк Шонк так и заскакал вокруг них, сетуя, что мальчишки ещё не вернулись от водопада. Некому тащить все эти богатства в его юрту.
Ячменя нам действительно перепало с избытком. Наконец-то по утрам будет каша. Я и не ожидал, что Сакал пришлёт столько зерна.