Рысюхин, шампанского! (СИ)

— Возможно, это будет востребовано не только моей женой, но и другими дамами из числа военнослужащих либо их жён. Особенно из дальних гарнизонов.
К его чести, секретарь на пару минут задумался, после чего с благодарностью кивнул и сделал запись в личном блокноте.
— Далее, о подарках Его Величеству. Если таковые будут — об этом надлежит сообщить заранее, то есть — сейчас. Вас встретят уполномоченные служители Двора, которые примут подарки и доставят их по назначению.
«Ага, а заодно и проверят по дороге на предмет злоумышлений или просто дикого шмурдяка».
«Ну, совсем уж откровенный шмурдяк вряд ли кто повезёт Императору, хотя идиотов на свете всяких хватает. Могут и из „народной медицины“ что-нибудь притащить, а там есть такие рецепты, что читаешь — и шерсть дыбом встаёт по всей тушке».
— Будут подарки.
Я вынул из внутреннего кармана бумажник, из которого извлёк красиво оформленный список, при виде которого у виконта, кажется, глаз дёрнулся. Да нет, не может быть — у него тут и не такое бывает, должен быть закалённым кадром.
И, да — подарки были. Мне их начали паковать под лозунгом «как же в гости — да без подарка» ещё с Алёшкино и Дубового Лога, а в Викентьевке добавили. Причём добавили от души, но сделали это так, что мне и возразить было нечего. А всего-то Клим Беляков заявил:
— Негоже своему монарху дарить меньше, чем было подарено чужому королю. Умаление достоинства получается!
При взгляде с этой стороны оставалось только махнуть рукой и пуститься во все тяжкие, а поскольку переть всё на себе было нереально — сомневаюсь, что и фургон помог бы, подарки были отправлены по железной дороге грузовым поездом. Точнее, поездами — один ящик из Осипович и ещё один — из Смолевич. Так примерно и объяснил придворному, насчёт подарков норвежскому королю, с которыми немного перестарался и необходимостью перекрыть их.
А, нет, действительно — дёрнулся глаз! Видимо, недавно тут работает, а сейчас дошёл до панциря изнаночной черепахи диаметром два и восемь десятых метра. Получилась, кстати, неплохая бронированная упаковка для других гостинцев.
Я, разумеется, проконсультировался в Могилёвском Дворянском собрании об уместности таких подарков в целом, на что получил целую лекцию. Она сводилась к тому, что данный вопрос документально никак не регламентирован, то есть это и не требуется, но и не запрещается, всё отдано на откуп традиции и общим правилам приличий. Но, как правило, везут — особенно провинциалы и владельцы каких-то особых угодий, лицевых либо изнаночных, без разницы.
— Тащат всё, что угодно — от редких трав для царской оранжереи, как будто там свободное место не знают, чем занять, до особо крупной глыбы малахита или яшмы. Скакунов — эти порой действительно под царское седло попадают, призовых свиней, даже декоративных кур или особого фасона сапог! — Рассказчик, такой же скучающий старик, как обитатель Геральдической палаты в Минске, хохотнул и добавил: — Хорошо хоть лапти дарить не додумались! А вот дочку один деятель степной привёз когда-то, царю в подарок.
Я посмотрел на задумавшегося виконта и признался:
— Подарки пришли по железной дороге, сейчас — на вокзале здесь, в Царском Селе. Можно хоть сейчас подъехать с уполномоченным представителем двора, чтобы было больше времени для проверки.
— Да, было бы неплохо… — задумчиво начал секретарь, и встрепенулся: — О какой проверке вы говорите?
— Да ладно вам… Со всей Империи тащат во дворец не пойми что в промышленных масштабах. Конечно, надо проверить это всё как минимум на безопасность, а потом, если оно того стоит — ещё и на качество. Идиотов же хватает, не говоря уже о реально больных на голову или злоумышленниках.
— Спасибо за понимание. А давайте я сам с вами прогуляюсь — из тех, кого вызывали на понедельник, уже все отметились, если кто сам придёт — мои помощники справятся.
По дороге виконт Гагарин окончательно растерял надменность и оказался вполне вменяемым человеком. И, да — мы с дедом угадали, он на самом деле работал в приёмной всего неделю. Подарки отправили с ним на двух ломовых телегах и отправились обратно в столицу — гулять, культурно просвещаться и ждать понедельника.
 
«А почему Гагарин — виконт? У нас это вроде княжеский род был!»
«У нас — тоже».
«Тогда как так?»
«У любого старого аристократического рода накапливается немало титулов, причём порой и своих, и иностранных. И глава рода может передать один из них кому-либо из родственников, как с выделением младшей ветви, так и без такового. Потому в княжеском роду могут быть и графы, и бароны, как с другой фамилией, так и с той же самой».
Культурную программу мы с Муркой сорвали. Просто чем ближе была дата аудиенции — тем сильнее мы с ней нервничали. Дошло до того, что я одну газетную полосу три раза перечитывал, а потом понял, что не помню ни слова из прочитанного — какие тут в подобном состоянии музеи⁈ Только и оставалось, что гулять по паркам, когда погода позволяла, да пить кофе в маленьких кафешках с видом на осеннее море. И при этом, по выражению деда, «вибрировать с переменной амплитудой». Он периодически подбивал меня на то, чтобы я «брал свою Машку и тащил в койку», уверяя, что это — лучшее средство от стресса, и один раз я даже попытался это сделать, на что получил ответ:
— Юрка, ты что⁈ Я вообще сейчас ни о чём таком даже думать не могу! Я как камень вся!
И никакие попытки убедить или размягчить не удались — может и от того, что были пресечены в корне. Вообще Маша по ночам, стоило нам лечь в постель, начинала пересказывать свои страхи на тему «что может случиться или пойти не так», которые дед метко окрестил «сценарии катастрофы». Вообще моя супруга за эти дни перечислила, пожалуй, всё, вплоть до наводнения в городе и прорыва с изнанки прямо на путях.
«Не хватает только падения астероида и вторжения инопланетных зомби-жуков. Ты, главное, идею ей не подавай, ага».
«Зомби-жуки⁈ Почему именно жуки, и отчего инопланетные⁈»
«Ну, чтобы убить зомби — надо отрубить ему голову. А жук без головы может жить неделю, пока от голода не умрёт. Жук-зомби получается вообще штука трудно убиваемая! А инопланетные — потому как у нас и у вас такое, к счастью, не водятся».
«Спасибо, теперь у меня появится новый любимый ночной кошмар».
«Всегда пожалуйста, обращайтесь!»
«Зараза ты! Инопланетная…»
«Ага! А твоей жене надо сочинять сценарии для ужастиков, бешеных денег заработает!»
«Дед, ау! Какие ещё ужастики⁈»
«Ну, для начала — романы ужасов. Отберёт лавры у автора „Франкентшейна“ запросто!»
«У кого? У чьего автора⁈»
«Ага, это отдельная тема».
Дальше дед рассказал сюжет знаменитого в его мире романа. Ну, так себе — рассказ-анекдот про попытки какого-то придурка механистически воспроизвести работу целой группы магов: мага смерти, жизни, химеролога или големостроителя. А самое смешное в том, что у него якобы что-то получилось'.
«Да уж. У нас это был самый первый и жутко популярный роман ужасов, прародитель жанра. На котором спекулировали ещё минимум полторы сотни лет. А здесь — не смешной анекдот».
«Песни тоже не все подходят».
«Это очень мягко говоря!»
В понедельник мы проснулись в половине пятого утра. Ну как «проснулись» — всю ночь еле-еле дремали вполглаза. Полежали немного, переглянулись — и начали собираться. Я надел свой глубоко-синий костюм и шляпу в тон, хоть её и придётся сдать в гардероб, Маша — насыщенного василькового цвета платье, а к нему — шляпку, туфли и сумочку на тон темнее. От перчаток моя радость отказалась, чтобы не закрывать статусные перстни — благо, пока считался летний сезон и этикет подобную вольность допускал.
В Царское Село мы приехали первым «приличным» поездом, но были такими не одни — судя по количеству нарядно одетых и сильно нервничающих людей в зале ожидания вокзала. И количество таковых прибывало с каждым приходящим поездом. Наконец, когда напряжение в зале стало чуть ли не физически ощутимым, мы с женой плюнули и отправились в Летний Дворец решив, что лучше уж погулять по парку, чем сидеть здесь и пропитываться нервным духом.