Ревизор: возвращение в СССР 29 (СИ)

— Да пошли вы! — сорвался Виктор с места. Какой-то подростковый максимализм не позволял ему увидеть жизнь в оттенках серого, он видел жизнь только в чёрном или белом цвете. Так и не найдя, что мне возразить, он использовал предлог для обиды в словах Белого, и пошёл в сторону нашего подъезда.
Господи, мужику уже тридцатник, а инстинкт самосохранения до сих пор не включился, — с сожалением думал я, наблюдая, как он скрылся у нас в подъезде.
Я посмотрел укоризненно на Белого. Тот смущенно пожал плечами, мол, не удержался, встрял.
— У него определённо есть талант, — задумчиво проговорил я. — Только надо направить его в мирное русло.
— Сразу видно, что ты в Комитете комсомола работаешь, — заметил Малина. — Так доходчиво объяснил, всего в нескольких фразах, где он не прав. Я ему тоже пытался говорить, но он меня быстро в нашем споре на лопатки положил.
— Любому делу учиться надо, — уважительно добавил Белый. — А воспитательному тем более.
Они пошли к себе, а мы с Костяном вернулись на лавочку у своего подъезда. В окне увидел высматривающую нас Галию, потеряла нас, что ли? Помахал ей, чтоб не волновалась. Мы посидели ещё минут пятнадцать и мальчишки начали просыпаться. Чем они старше становятся, тем меньше спят на улице.
У нас на кухне уже накрыт был стол. Нас с Костяном девчонки кушать посадили, а сами детьми занялись.
Когда Брагины ушли, где-то через час, сел немного поработать. Потом остаток вечера занимался детьми, играл с ними в большой комнате, пока Галия домашними делами занималась. Потом купали мальчишек… Спокойный семейный вечер получился.
Засыпая, всё же добросовестно пытался вспомнить, был ли в семидесятых-восьмидесятых такой неформатный музыкант Виктор Еловенко? Может, бороду отрастил с годами и выступал с какой-нибудь рок-группой, вот я его и не узнаю? А фамилии участников, когда они в составе группы, только фанаты знают. Не мудрено, что не могу его вспомнить, я больше классиков рока слушал. «Pink Floyd», «Rolling Stones»… Очень уважаю «The Rasmus», жаль, их ещё нет. Как и отечественных музыкантов, кого любил слушать… «ДДТ», «Арию», «Алису»… Цой жив и все такое. Эх… Не хватает…
А может, он, всё-таки, допелся? Угодил в колонию или за сто первый километр? С его упертостью, возможно, он вообще петь бросит, чем начнёт петь «Широка страна моя родная»…
А если его попытаться образумить? У него же объективно есть талант. Голос богатый, слух прекрасный, сочиняет ладно… Ему надо-то просто начать уважать свою страну, да поменять репертуар. С таким голосом дело пойдет. Можно подсказать ему писать тексты без политики, про героев войны, например, про тех же женщин-снайперов. С таким репертуаром ему без проблем разрешат создать свой коллектив и выступать.
Правда, весь вопрос в том, насколько можно образумить того, кто с Линой связался и отношения строить пытается… Хотя, чужая душа — потёмки. И Иван, и Гриша, вроде, очухались и живут нормальной жизнью…
И что я так распереживался из-за него? Ну, подумаешь, талантлив. Земля русская — талантами богата. Хотя и понимаю почему. Конкретно этот талант пытается угробить себя прямо перед моим носом. Обидно же, а натура у меня деятельная…
В понедельник пораньше созвонился с прорабом Жуковым, чтобы договориться с ним о встрече. Хотел познакомиться и обсудить, когда и что у нас по официальному плану строительства и когда он может съездить с нами на место?
Евгений Семёнович сообщил, что у них планёрка с утра, договорились с ним о встрече на одиннадцать утра.
Потом звонила Латышева с радио, предупредила, что завтра выйдет передача с моим участием. Что-то это уже перестало так волновать, как раньше. Даже не буду говорить никому об этом, кроме Румянцева.
* * *
Москва. Горный институт.
В понедельник Диана отправилась на занятия в институт к началу первой пары, чтобы не пропустить появление Малюгиной после болезни.
Староста группы Вася Девяткин сразу подошёл к Малюгиной, только она появилась в группе.
— Зой, как так получилось, что твоя бабушка растит твою дочь, а ты даже не помогаешь?
  
— Какую дочь⁈ Снова, что ли, эту шарманку решили завести? Не хватило мне ваших ходоков на выходные, думаете? Вы с ума тут все посходили, что ли? — возмутилась Малюгина. — Нет у меня никакой дочери! И бабушки нет! Обе бабушки умерли, когда я ещё в школе училась!
— Я не знаю, что за бабушка тебя искала, — недовольно ответил староста, — родная или двоюродная. Но так поступать с ребёнком, как ты, это недостойно.
— Да нет у меня никакого ребёнка! — покраснела от злости Малюгина.
— Знаешь, нам всё равно, дело твоё, можешь и не признаваться, если тебе так проще, — подошла к ней Алёна Шевцова. — Просто возьми деньги, здесь сорок восемь рублей мы собрали, и отправь им. Это совсем не дело, что они вдвоём на тридцать два рубля бабушкиной пенсии живут.
— Да идите вы знаете куда со своими деньгами! — психанула Малюгина и выскочила из аудитории, ударив перед этим по руке Алену. Бумажные купюры взлетели в воздух, монетки зазвенели по полу. Все, кто стоял поближе, принялись собирать деньги.
— Упирается, как будто это что-то изменит, — брезгливо передёрнула плечами Света Виноградова. — Уже все всё знают! Чего ломаться-то?
— Действительно, — добавил Юра Бахтин. — Ну, сказала бы, что натворила делов по малолетству, стыдно до чёртиков, потому и скрывала. Спасибо, что беспокоитесь о моём ребёнке. Кто бы из нас ей что сказал в таком случае? А так…
— Согласен, никто бы из нас её этим не попрекал, если бы вела себя нормально, — добавил Девяткин. — Кто мы такие? Но вот так себя вести, деньги швырнуть, что тебе товарищи собрали… Давайте ее, может, на комсомольское собрание вызовем, проработаем там, как следует?
— Не надо, я уверена в этом, — решительно сказала Диана, — ей и так придется над этим вопросом задуматься.
— Согласен, бесполезно, видите, она непробиваемая, — поморщился староста. — Так что с деньгами делаем?
— Так мы не ей их собрали, — возразила Алёна, — а ребёнку с бабушкой. И что теперь с этими деньгами делать? Обратно раздавать всем, кто скинулся, будем?
— Хотите, я в детский дом их передам? — предложил Юра Бахтин. — Я там часто бываю. А можно купить детям от нас что-нибудь.
— Прекрасное предложение! — воскликнула Диана. — Молодец, Юра. Я только «За»!
— Правильно, — поддержал староста. — Давайте так и сделаем. А то, что Малюгина от денег отказалась, пусть будет на её совести. Сама денег в деревню не даёт, так ещё и от помощи отказывается!
Диана с осуждающим видом кивала головой в такт его словам, а сама удовлетворённо думала, что теперь Малюгиной точно будет не до чужих мужей. И не до слежки за ней…
* * *
Прораб оказался подтянутым темноволосым мужчиной среднего роста, лет сорока, взгляд внимательный, сосредоточенный.
— Приятно познакомиться, Евгений Семёнович, — улыбнулся я. — Планируем с коллегой поездку непосредственно на объект строительства в Городне. Хотелось бы, чтобы вы нас сопровождали. Вы можете себе оформить в будни командировку одним днём? Или нам на выходные ориентироваться?
— Могу, конечно. Мне по-любому надо съездить, осмотреться, прикинуть, что где будет. Специально не еду, вас жду.
Мы обменялись домашними телефонами. Обсудили возможность привлечения к работам на нулевом цикле вьетнамцев. Он обещал узнать, как это сделать.
Обсудили с ним график работ…
— А быстро только кошки родятся, — увидев моё разочарованное лицо, ответил он. — Есть технология, мы за её рамки при всём желании не выпрыгнем. Положено фундаменту отстояться минимум неделю, значит, будет отстаиваться. Торопиться себе дороже. И вообще, бетон прочность набирает двадцать восемь дней.
— Значит, до Нового года не откроемся?
— Смеётесь? Там после отделочных работ еще предстоит монтаж специального направленного освещения, сигнализации, мебель заказать, получить и расставить, а размещение экспозиции… Хорошо, если через год откроетесь. Сколько я объектов уже сдал, быстро ничего в эксплуатацию не ввели.