Ревизор: возвращение в СССР 29 (СИ)
Пожалуй, решила Диана, я сполна отомстила ей за тот звонок Фирдаусу, в котором она заявила, что у меня есть любовник. И сделала все красиво, как и учат в КГБ, без банального и опасного для меня самой мордобоя… Нет, все же есть много полезного из-за того, что я с ними связалась.
Диана вдруг подумала, что и правда, очень изменилась за то время, как против своей воли стала агентом. И себе нынешней она нравится гораздо больше, чем раньше. Теперь она думает, прежде чем действует, старается просчитывать каждый свой шаг… И ведь и получаться что-то начало! Не всю же жизнь выезжать на везении… Диана теперь отдавала себе отчет, что встреча с Фирдаусом, и то, что они влюбились в друг друга с первого взгляда — это чистой воды везение. Неужто человеку нужно бояться за свою жизнь и свободу, чтобы начать меняться к лучшему? Неприятная мысль… Но ведь и правда, пока она беззаботно порхала по жизни, как бабочка над цветками, то была попросту дурой, право слово… Как вообще Фирдаус в нее такую влюбился-то? А ведь он унаследует однажды огромную империю, создаваемую прямо сейчас стараниями его отца и ее брата… ему нужна жена — полноценный напарник, а не дурочка.
Тряхнув головой из-за неприятных мыслей, Диана вернулась к мыслям о заметании следов после проведенной операции. Опознать в старушке с внучкой молодую актрису с дочкой при случайной встрече будет очень проблематично. Если только по малышке, но и то, Екатерина так замотала её в платок, что личика и видно-то толком не было.
Молодец она, отыграла на пять с плюсом! — сохраняя внешнее спокойствие, радостно думала Диана. — Даже с двумя плюсами. Сколько ей за пробы положено? Девять рублей? Надо дать больше! Девочка тоже великолепно отыграла. А, пусть будет тридцать пять!
Диана тут же вписала в подготовленную заранее фальшивую ведомость тридцать пять рублей и, выйдя из института, направилась в ближайший гастроном купить малышке шоколадных конфет.
Созвонившись с Екатериной, она встретилась с ней и, пока искренне уверяла её, что потрясена уровнем её работы, подсунула ей ведомость расписаться и деньги.
— Так много? — удивлённо подняла на неё глаза актриса.
— Так вы же вдвоём пробовались, — ответила Диана. — А это Зоечке лично от меня. Вы обе потрясающие актрисы. Как бы в этот раз с ролью не сложилось, я буду обязательно иметь вас в виду на будущее.
— Спасибо вам! — улыбнулась Екатерина и они попрощались.
* * *— Ну, что тут у вас? — поднялся я в кабинет к Волошину и поздоровался со всеми.
Волошин был красный, но вполне вменяемый. У него уже сидел Бортко и Ригалёв и кто-то из телевизионной бригады. Мы быстро представились. Он назвал свою фамилию: Кудинов, я же представился по имени от греха подальше.
— Значит, всё как договорились, товарищи, — сказал Кудинов. — От текста не отступаем.
Не хотел ни во что вмешиваться, но текст, который начали повторять Волошин с Епихиным, мне совсем не понравился. Всё про партию и правительство, а о коллективе ни слова.
— Простите, товарищ, Кудинов, — обратился я к нему. — Мне кажется, надо хоть пару слов о трудовом коллективе таксопарка сказать. Когда статью про них писал, со многими познакомился, это уникальные люди.
— Кстати, да, — поддержал меня Бортко. — Без них бы ничего этого не было.
Дальше обошлось, слава богу, без меня, достаточно было направить их мысль в нужное русло, и Волошин сразу воодушевился, показал Кудинову отчёт отдела кадров таксопарка.
— Вы посмотрите, какие у нас люди работают! — воскликнул он, обрадовавшись возможности перевести стрелки с себя на кого-то ещё. — У нас два кавалера ордена «Красной Звезды», одиннадцать человек награждены медалью «За отвагу» и «За боевые заслуги»!
— Ух ты! — искренне удивился Ригалёв.
Кудинову пришлось изменить свой первоначальный казенный текст под давлением директора таксопарка и районного начальства. Уж не знаю, войдёт ли это в сюжет, который увидят зрители. Но Волошин сразу успокоился и благодарно стал поглядывать на меня.
Во время собственно съёмок держался за спиной у оператора, и когда брали интервью у Епихина с Волошиным одобрительно кивал головой в такт их словам, чтобы они чувствовали себя перед камерой уверенней.
Волошин настоял, чтобы в кадре рядом с ним стояли те три таксиста, что прославили таксопарк. Снимали долго и много. Сказал пару слов и начальник колонны в окружении сотрудников таксопарка в новеньких рабочих костюмах на фоне отмытой ремзоны. И в диспетчерскую заглянули, сделали несколько дублей имитации приема заказа от клиента.
Освободились мы только в шестом часу, и Волошин нас всех пригласил в столовую. И съёмочную бригаду, и Бортко с Ригалёвым, и руководителей подразделений таксопарка. Нас набралось человек пятнадцать. Стол был выше всяких похвал. Пить не стал, отговорившись тем, что я за рулём. Посидели очень хорошо. Выпив, Кудинов перестал говорить казенными фразами, и оказался, в общем-то, вполне неплохим парнем.
Вдохновлённый успехом прошедшего мероприятия, Волошин сунул мне с собой, когда я уезжать засобирался, бутылку коньяка и потребовал меня к себе в кабинет. Сказал, что так просто не отпустит. Он был опять красный как рак, но уже от выпивки и радостного возбуждения. Не стал ему перечить, спрятал бутылку в портфель и пошёл за ним.
— Это тебе, — с гордостью протянул он мне объёмный бумажный свёрток, вытащив его из шкафа у себя в кабинете. — Брал немного на вырост, чтобы носил долго! Не так и легко было найти…
Упаковка была объёмная, но лёгкая и на ощупь довольно мягкая. Господи, что же это такое? Но разворачивать тут же не стал, дома уже посмотрю. Поблагодарил его искренне и уехал.
Дома же, развернув его подарок, схватился за голову. Это оказался добротный импортный кожаный бомбер на молнии красивого тёмно- коричневого цвета. Классная вещь, и сидит на мне по ощущениям, как на заказ сделана. Даже, что очень хорошо, небольшой запас по плечам есть, потому как я планирую раздаться в них из-за постоянных занятий физо. Но… с атрибутикой американской армии! Большие яркие эмблемы на груди… Как бы это не форменная куртка какого-то пилота американского, да еще и военного. Ну да, стилизованные погоны в виде силуэта самолета на плечах… Какой-то медведь в шляпе дяди Сэма на груди… Может, какое-то подразделение пилотов со своим символом или талисманом? Ну и неожиданные связи у Волошина!
Представил, как я в этом пилотском бомбере армии США выступаю с лекцией перед офицерами КГБ и рассмеялся собственной фантазии. То, что они охренеют невероятно, дело понятное, с этого и поржать можно… страшно, что будет после… Румянцев, небось, из майора станет снова капитаном… Где-нибудь на продуваемых всеми ветрами и песчаными бурями просторах Казахской ССР будет свою деятельность осуществлять за идеологическую недальновидность. А меня вообще жалко станет… Ну, если я не сгущаю краски, конечно…
Померил куртку перед зеркалом и по влюблённым глазам Галии понял, что куртка классная и мне очень идёт. Но эти чертовы нашивки!.. Попросил жену отпороть их, нафиг.
— Зачем⁈ — удивлённо вытаращилась она на меня.
— Затем, дорогая. Ну, какая армия США? Я заявление в партию написал, того гляди на партийное собрание вызовут… А представь, туда уже бдительные товарищи заявление отнесут, в чем меня видели… Да и не люблю я американцев… Наглые они и только зла СССР желают. Не хочу их пропагандировать, ходя с такими наклейками.
Возразить ей было нечего, и она с откровенным сожалением унесла мой новый бомбер в большую комнату.
Тут раздался звонок и, к моему огромному удивлению, это оказался Захаров. Он попросил о немедленной встрече — ну и как отказать такому человеку? Точно плохая идея…
Так что я вместо заслуженного отдыха поехал к скверу у его дома, ломая всю дорогу голову, что же случилось? Было ещё не поздно, мы увидели друг друга ещё издали. Поздоровался он с мрачным лицом и у меня появились нехорошие предчувствия. Вопросы к нему и так уже накопились, уже давно он себя странно ведет…