Дамиан (ЛП)

Выходит, отец Бланки также принадлежит к клану Рохо, иначе не объяснить, почему он отдал дочь этому псу Джулиану.
— Что произошло дальше? — спрашиваю я, пока гнев скручивает мой желудок.
— Джулиан запер меня в доме на три дня, брал всё, что хотел и когда хотел. Тогда я поняла, — единственным выходом будет притвориться, что я смирилась с ситуацией. — Я поворачиваюсь к ней, беру на руки и сажусь на край кровати, крепко обнимая. — Мы поехали в дом моих родителей. У меня появился план, как всё это закончить, нужно было только найти способ подняться в кабинет отца. Я никогда не забуду довольное выражение лица Джулиана, когда сказала родителям, что счастлива. Меня почти стошнило, но я должна была держаться.
Нежно ласкаю её лицо, заставляя прижаться щекой к моей груди, и целую в лоб.
— Продолжай, Бланка. Я хочу знать.
Она прижимается ко мне, вдыхает и закрывает глаза.
— Я добралась до кабинета, забрала то, что искала, а затем вернулась к своей игре. На обратном пути к дому Джулиана я притворилась, что хочу пойти и купить новое нижнее бельё, уверяя, что это будет прекрасный сюрприз… Боже, когда вспоминаю, я всё ещё чувствую грязь на своей коже, но я нашла способ убедить его позволить мне взять и его машину. Как только выехала, я гнала без остановки, пока не кончился бензин. Потом даже прошла десять миль, прежде чем добралась до гаража со станцией техобслуживания. С собой у меня была только кредитная карта Джулиана, и я не собиралась ею воспользоваться, потому что он мог сразу же меня вычислить. Я попросила хозяина приютить меня и предложила ему взамен помощь в ведении бухгалтерии. Я надеялась, что смогу наскрести достаточно денег, чтобы быстро покинуть страну.
Бланка сильно дрожит; не знаю, откуда мне приходит в голову, но я начинаю укачивать её, как ребёнка. Мой жест, кажется, помогает ей, потому что девушка успокаивается и снова начинает говорить.
— Им понадобилась всего неделя, чтобы найти меня. Дамиан, всего одна жалкая неделя, — бормочет она срывающимся от слёз голосом. — Отец и Джулиан ворвались в мастерскую и пытались заставить меня признаться, где я спрятала то, что взяла. Но я молчала, предпочитая умереть, чем потерять единственную вещь, которая гарантировала бы мне свободу, — говорит она тихим голосом.
— Малышка, тебе не нужно рассказывать мне всё сейчас. Мы разберёмся с этим постепенно, вместе.
«Что я делаю?»
Она расширяет глаза, а затем продолжает:
— Отец признал поражение, а я пообещала ему, что всё верну после того, как закончу учебу и уеду из Пуэрто-Рико.
Я нежно ласкаю Бланку, стараясь быть более внимательным после её рассказа.
Я ищу её руки, отчаянно нуждаясь в контакте с ней. Страх сменяется пониманием, у меня наконец-то открываются глаза: Бланка сильная, возможно, сильнее меня.
— Когда я прикоснулась к твоим шрамам под татуировками, то подумала, — ты сможешь меня понять. Это была лишь первая из причин, по которым я начала желать быть рядом с тобой, Дамиан.
Наши сердца стучат в унисон, и спустя столько времени я начинаю вспоминать, что такое сочувствие.
— Я не только понимаю твою боль, но и испытываю её прямо сейчас. Если бы только я был там… я мог бы защитить тебя, — говорю, продолжая прижимать девушку к себе. — Твой отец и Джулиан должны заплатить за всё зло, что причинили тебе, — заявляю я, позволяя ненависти пробежать по моей коже.
— Не нужно, — отвечает она, целуя мою ладонь. — Твои руки грубы и носят следы того, кто идёт по жизни сражаясь. Но скажи мне, Дамиан, весь твой внутренний гнев куда тебя приведёт?
Впечатляет, как Бланка понимает меня без слов.
— Нам нужно идти, — отвечаю, стараясь быть равнодушным.
— Да, ты всегда убегаешь, когда ситуация для тебя сложная, — бубнит она, вставая.
Я больше ничего не добавляю, беру свою сумку и выхожу из каюты, а Бланка молча следует за мной. Как только мы возобновляем наше путешествие, замечаю, как она недоумённо оглядывается вокруг, ей, кажется, не по себе, и я понимаю, что это из-за меня.
«Я грёбаный идиот, она здесь ради меня, рассказала мне то, что (уверен), никому не рассказывала, а я так и не могу расслабиться».
 
Я кладу руку ей на ногу, и этот жест удивляет нас обоих.
— Что такое Дамиан?
Смотрю на дорогу и размышляю над словами, но в голове царит бардак, и я уже не в силах со всем этим справиться, я вот-вот взорвусь.
— Каким ты видишь гипотетическое будущее со мной? — спрашиваю я, снимая тяжесть с души. Бланка накрывает ладошкой мою руку и пожимает.
— Это не так страшно, как ты думаешь. Мне кажется, ты будешь приятно удивлён, — она делает паузу, придвигается ещё ближе и кладёт голову мне на плечо. — Скоро я начну стажировку в Майами, а освободившись от своего прошлого, я поеду туда и найду небольшой дом с видом на океан. Я буду просыпаться под шум волн, пить кофе, наслаждаясь самым красивым в мире видом, гулять по пляжу, а вечером ужинать на веранде, любуясь закатом. Знаешь, до сих пор я только и делала, что мечтала об этом, но только сейчас поняла, — единственное, что может сделать мечту идеальной, — это твоё присутствие. Понимаю, безумие говорить тебе это, но я представляю тебя со мной в том доме.
«Это чистое безумие, мы даже не вместе, а она уже мечтает жить со мной?»
Я представляю себе, что Бланка только что описала, и почти вижу её в облегающем бикини, растрёпанные ветром волосы и наши ноги, погружающиеся в песок.
Продолжаю мечтать наяву и вижу, как она улыбается мне; я наливаю ей вина, целую, а затем сажусь рядом. Бля, мне нравится.
Я ощущаю тишину, спокойствие… Любовь.
«Любовь?»
Резко торможу посреди дороги, тяжело дыша. Позади раздаются гудки, и я должен двигаться, но не могу. Грудь пронзает мучительная боль, горло сжимается всё сильнее и сильнее, мне не хватает грёбаного воздуха!
— Дамиан, ты в порядке?
«Нет, я чувствую, что схожу с ума. Почему меня так накрыло, почему?»
— Дамиан! — вскрикивает Бланка и встревоженно трясёт меня.
Смотрю на неё и словно впервые вижу.
«Дерьмо».
— Бланка, я бы хотел стать частью той картины, которую ты описала, — потрясённо признаюсь я.
Я отъезжаю на обочину и выключаю двигатель, опустив голову на руль.
Слишком много молчания, она ничего не говорит, просто ждёт.
«Как, бл*дь, я до такого докатился? Я должен дышать или рискую умереть».
Я начинаю считать, пока не замедляется сердцебиение, делаю глубокий вдох, а когда вновь обретаю контроль над собой, поднимаю голову и смотрю на неё.
Бланка сидит, откинувшись на спинку кресла, прижав руки к груди, и с нежностью смотрит на меня.
— Почему ты так смотришь на меня, Бланка?
Она улыбается, но не двигается.
— Наконец-то ты понял!
«Да, я осознал. И это всё меняет».
— Как такое возможно?
— Не знаю, но это случилось. Всё началось с сильного физического влечения, но оно переросло в нечто иное… О, проклятье! Нет смысла танцевать вокруг. Я говорю о любви, Дамиан.
«Опять это слово? Как она может говорить, что это любовь? Я ничего не сделал, чтобы она так себя чувствовала».
— Ты хочешь сказать, что влюблена в меня?
Девушка убеждённо кивает и кладёт руку на мою щёку, начиная нежно поглаживать.
— Осознание того, что мы чувствуем, не вредит нам, наоборот, делает нас лучше.
— Предположим, у меня есть чувства к тебе. Зачем мне говорить, если я не уверен?
Я устал жить в темноте, а Бланка со своей простотой способна принести мне свет.
— Я не прошу у тебя признаний, я просто хочу, чтобы ты впустил меня в свой мир. Не отказывайся от того, что может сделать тебя счастливым, — отвечает она, обнимая меня.
Я целую её в лоб и отвечаю на этот нежный жест.
— Нам лучше двигаться, Карлос ждёт нас к обеду.
Когда завожу мотор, во мне просыпается неудержимое желание услышать Рафаэля Эрнандеса.
В своём одиночестве я всегда слушал его, но теперь чувствую, что хочу поделиться им с Бланкой.